Десантник посмотрел на часы. Всего двадцать минут назад их было восемнадцать — все, кто остался от второй роты, плюс двое прибившихся. Теперь шестнадцать уходили к северо-востоку. Один — старшина Панин — лежал мёртвым рядом, и его рыжие волосы намокли кровью. Муха избегал смотреть в его сторону.
«Интересно как получается, — подумалось десантнику. — С аэродрома наш батальон отходил последним. Фактически мы прикрывали отход остальных. Наша рота прикрывала отход батальона. А если я прикрываю отход роты, значит, судьба всей дивизии на мне».
Издалека доносился грохот артиллерии. Стреляли на севере, на западе и на юго-востоке. Пожалуй, только её поддержка позволила парашютно-десантным батальонам вырваться из сжимающегося кольца и оторваться от преследующего противника. Жаль, что ему, Мухе, персональной поддержки не положено.
Впереди опять показались перебегающие фигурки. Десантник заворочался, пытаясь поймать их в прицел, и, нажав на спуск, длинной очередью заставил противника залечь. Почти одновременно серия разрывов рванула зелёный горб справа, сметая дёрн с бетонного основания и больно отдаваясь в ушах. Завизжали осколки, что-то царапнуло ногу над бёрцем.
— Козлы пендосские! — изо всех сил заорал Муха, пытаясь перекричать свой страх и поливая подлесок, где скрывались враги, короткими очередями, чего вообще-то из пулемёта делать не рекомендовалось. — Не нравится?! Десант не сдаётся! Поняли, суки?!
Вспышки ответных выстрелов норовили ужалить его прямо в глаза, когда механизм оружия сухо щёлкнул — закончились патроны. Муха, бросив пулемёт, потянул к себе автомат, лежащий рядом с телом старшины.
«Крышка, — стучало у него в голове. — Крышка. Крышка! Гады!»
По открытому пространству между ним и американцами вдруг одновременно встали высокие фонтаны земли, тут же рухнули, рассыпавшись комьями, но грохот не умолкал. Над головой с сердитым жужжанием проносились крупные осколки.
Потом правее раздался такой знакомый рёв и, подминая под себя молодую древесную поросль и кроша в пыль разбросанные кирпичи на месте давно заброшенного стартового стола, из-за капонира вылезла морда русской БМП и тут же окуталась пороховым дымом, посылая почти над головой десантника длинную очередь, словно заработала гигантская швейная машинка.
«Что, съели, суки?! — злорадно подумал Муха, пытаясь поглубже вжаться в потрескавшийся от времени асфальт. — Теперь главное, чтобы мазута сгоряча за пендоса не приняла…»
14 мая 2015 года, 14.00 по московскому времени. Новая Земля
C высоты Новая Земля выглядела чёрно-белой, словно кто-то выключил цвет. У обоих Ту-95 184-го тяжёлого бомбардировочного авиаполка прохождение над островом заняло менее пятнадцати минут. Полуостров Сухой Нос был покрыт снегом, а дальше в море царил хаос льдин.
Полуостров и прилегающий к нему район являлись одной из площадок ядерного полигона. Правда, последний взрыв на ней прозвучал ещё в шестьдесят втором году, после чего деятельность полигона переместилась южнее, на площадку «Маточкин Шар». Зато именно в районе Сухого Носа осенью шестьдесят первого было взорвано самое мощное в истории ядерное устройство. Мощность взрыва составила пятьдесят мегатонн, а ударная волна дважды обошла земной шар. Пилот проследил за полётом выпущенных бомбардировщиками ракет и вспомнил, что при этом в Диксоне выбило стёкла.
«А до Диксона отсюда более восьмисот километров, мы прошли над ним почти полтора часа назад. — Пилот поёжился. — Нет, по сравнению с той бомбой у нас просто хлопушки…»
Крылатым ракетам, выпущенным над Новой Землёй, было на тысячу шестьсот километров ближе до цели, чем выпущенным у Шпицбергена и над Тихим океаном. Зато траектория их полёта была наиболее сложной — они должны были дважды изменить курс, чтобы обойти Скандинавский полуостров.
14 мая 2015 года, 8.30 вашингтонского времени (15.30 по Москве). Гренландия
Операторы поста наблюдения на острове Симиутак у западного побережья Гренландии не были оригинальны, называя место своего постоянного боевого дежурства «Задницей мира». Точно так же называли места своей службы военные всех стран, служащие на отдалённых «точках». Но следовало признать, что персонал радиолокационной станции, призванный наблюдать за морской и воздушной обстановкой в проливе Дэвиса, был совсем недалёк от истины.
До смены оставалось полчаса. Стэнли Гридер слипающимися глазами пялился в монитор, мечтая о чашке кофе. Значок на экране РЛС, помеченный перевёрнутым треугольником — символом неопознанной цели, не вывел его из дремотного состояния. Самолёту — а только самолёт мог давать над морем четыреста тридцать узлов — здесь было просто неоткуда взяться. Появление на экране второй цели в паре километров от первой заставило его открыть глаза и включить систему отстройки от метеорологических помех. Неопознанные цели, появляющиеся в результате переотражения сигналов от неоднородностей среды в полярных широтах, старый локатор видел достаточно регулярно, и с этим умели бороться. Цели не пропали. Вместо этого их количество увеличилось до четырёх.
— Сэр, — вызвал оператор дежурного офицера, — по-моему, вы должны на это взглянуть…
14 мая 2015 года, 12.35 по Гринвичу (15.35 по Москве). Остров Медвежий
Радиолокационная станция на норвежском острове Медвежий следила за полётами русской авиации в Баренцевом море, особенно активизировавшейся после начала военного конфликта на Балтике. Норвегия так и не вступила в Коалицию, несмотря на неприкрытый нажим Вашингтона, но вооружённые силы находились в повышенной боевой готовности — просто на всякий случай. Сигнал тревоги прозвучал внезапно, и старший смены радиооператоров, увидев результат опознавания цели, почувствовал, что в груди у него похолодело. Не потому, что цели были группой русских крылатых ракет. И не потому, что они могли нести ядерные заряды. А потому, что прошедшие в сотне километров от острова ракеты были обнаружены только с кормовых ракурсов. Если бы они были направлены на его станцию, то он и его люди были бы уже мертвы, так и не узнав, от чего погибли. Поспешно определённый курс ракет упирался в Исландию. Срочно связавшись с военной базой в Нарвике, он доложил о происшествии, а ещё через минуту отметки ракет пропали с экранов.
— Должны ли мы сообщить об этом американцам? — спросил его кто-то.
— Расслабься, Гуннар. Они узнают об этом и без нас.
Он не мог знать, что через несколько минут после этого ракеты начали первый из запланированных маневров и легли на курс, ведущий к Шетландским островам.
14 мая 2015 года, 8.43 вашингтонского времени (15.43 по Москве). США, Колорадо
Тревогу в «Хрустальном дворце» — зале оперативного контроля НОРАД объявили, когда адмирал Кинли, командующий системой противовоздушной и противоракетной обороны, находился в туалете. С начала боевых действий он и ещё шестьсот пятьдесят человек персонала работали в толще горы Шайен в полной изоляции. Адмирал ввёл это положение своим приказом и был намерен выйти из системы бункеров на поверхность только тогда, когда всё закончится, каким бы ни был этот конец. Кейсон одобрил эту его инициативу, тем более что и сам он на всё время, пока парни с большими звёздами не разберутся с русскими, покидал Вашингтон и должен был находиться в секретном убежище в штате Вайоминг.
— Что у вас? — буркнул адмирал, появившись за спинами дежурной смены и вытирая руки обрывком бумажного полотенца.
— Сэр, две группы крылатых ракет! Одна сейчас над Лабрадором, держит курс на Новую Англию, всего девять единиц, и мы их ведём. Вторую обнаружили норвежцы с острова Медвежий, она идёт на Исландию. В группе четыре единицы!
— Норвежцы оповестили нас?
— Нет, сэр! Мы получаем информацию с компьютеров тактической обстановки НАТО.
— Что русские?
— Без изменений, сэр! Степень боеготовности их ядерных сил по-прежнему наивысшая, но повышения активности мы пока не наблюдаем. Специалисты утверждают, что станции связи с подводными лодками не передают им на борт коды разблокировки ракет.
— Если они не передали их ранее. Ещё до выхода в море… Что на Аляске?
— Всё спокойно, сэр. Активность русских прежняя.
— Вряд ли это ядерный удар… Объявлять всеобщую тревогу не будем. Сообщите вице-президенту. Она должна немедленно эвакуироваться из Вашингтона. Президенту я сообщу сам.
Траектория русских ракет над Лабрадором отображалась пунктиром по мере того, как их брали на сопровождение и теряли РЛС воздушной обстановки НОРАД.
— Тревога силам ПВО Восточного побережья объявлена?
— Да, сэр! Мы поднимаем перехватчики, системы «Пэтриот» и THAAD через пять минут получат целеуказание со спутников!
— Хорошо. Попробуйте навести на них канадцев. Шансов немного, но пусть попробуют. Если нет, то мы перехватим их на линии Монреаль — Новая Шотландия. Ракет не больше десятка — справимся легко. И предупредите Исландию — пусть убирают из Кефлавика всё, что может подняться в воздух!
14 мая 2015 года, 16.30 по московскому времени. Россия, Калининградская область
Шорох снаружи заставил Василия сделать «страшные» глаза и осторожно, чтобы не щёлкнул, перевести лапку автоматного предохранителя на «автоматический огонь». Зверское выражение лица предназначалось журналистам, которые разом прекратили шевелиться и мычать и замерли.
«Если не наши, — мелькнуло у него в голове, — выбиваю ногой боковую дверь и бегу в сторону реки. Стрелять надо непрерывной очередью и лучше всего по фургону. Авось грохот попаданий заставит их залечь. Мне бы только до обрывчика добежать…»
Шорох повторился, одновременно по борту фургона постучали условным стуком.
— Вась, тихо, это мы!
Василий, осторожно переводя дух, поднял оружие стволом вверх и толкнул дверь.
Лейтенант и Вадим ушли на разведку часа два с половиной назад. По карте южнее Полесска значился разводной железнодорожный мост через Дейму, и лейтенант считал, что переправиться через реку, если он взорван, удобнее всего там. Результаты разведки оказались неутешительными. Не то мост достался интервентам в целости, не то они просто наладили переправу рядом с ним, но к реке в районе моста подойти было невозможно: оттуда, в сторону Полесска и дальше на запад, где в стороне Калининграда слышался далёкий, но непрерывный грохот, сплошным потоком шла техника Коа