лиции.
— Короче, переходим к плану «Б», — сказал лейтенант. — Как стемнеет — выдвигаемся к реке и переправляемся на другую сторону. Днём слишком опасно, там болото, место очень открытое. На другой стороне, кстати, тоже. Потом нам надо незаметно пересечь эту дорогу и, миновав Саранское, уйти в Полесские леса. Здесь километров десять будет, за ночь должны управиться.
— А с этими чего? — Василий кивнул в сторону «Мерседеса».
— Спроси чего полегче, — скривился лейтенант. — Бросим здесь, наверное… Ты, кстати, плавать умеешь? А то мне вот несподручно, — офицер потряс раненой рукой.
— Умею. Кстати, если кофры от прожекторов ветками набить, то они, наверное, будут плавать…
— Шаришь! Займись этим как раз. Потом Вадима сменишь — я его там, на опушке, оставил — в дозоре.
14 мая 2015 года, 15.00 по Гринвичу (18.00 по Москве). Северное море
На базе ВВС Британии «Грейвен», располагавшейся на острове Мейнленд, царила лихорадочная деятельность. С минуты на минуту обнаруженные норвежцами русские ракеты должны были атаковать американскую базу в Исландии. После этого вполне логично было бы ожидать прорыва в Атлантику бомбардировщиков с противокорабельными ракетами на уничтожение конвоев в океане — сценарий, к которому Британия и НАТО в целом готовились десятилетиями. Учитывая изменившиеся обстоятельства, целью русских могли стать и корабли Коалиции у западного побережья Дании.
На Шетландских островах истребители Британских королевских ВВС не размещались с середины девяностых, аэродром использовался как гражданский и запасной. Сейчас четыре из двенадцати перелетевших сюда «Тайфунов» EF-2000 стояли на полосе в готовности номер один, под остальные команды техников, спеша, подвешивали ракеты «Скайфлеш». Истребители, созданные больше из престижа, чтобы не покупать американские машины, считались устаревшими ещё до своего появления на свет, но против русских «Бэкфайров» их должно было хватить.
Однако бомбардировщики не появлялись. Норвежцы вроде бы наблюдали над Кольским полуостровом какую-то активность, но так и не заметили у своих берегов ударных самолётов.
На базе не знали, что вскоре после того, как РЛС на Медвежьем потеряла русские ракеты, они повернули на юг. И теперь, постепенно снижаясь до трёх тысяч метров, летели к Шетландскому архипелагу. В ста двадцати километрах от Грейвена ракеты совершили ещё один маневр и теперь, продолжая снижаться, шли к берегам Дании. Только теперь обнаружив цель, в Грейвене подняли истребители в воздух, но, убедившись, что ракеты не направлены на территорию Великобритании, перехватывать их не стали, предоставив это авиации курсирующих вблизи датского побережья американских авианосцев.
14 мая 2015 года, 18.30 по московскому времени. Россия, Калининградская область
Калининградский особый район представлял собой совершенно особый военный организм. Сейчас этот организм умирал. Его защитники цеплялись за каждый дом, за каждый бугорок, за каждое дерево. Но противостоять волнам огня и металла, которые обрушивал на них противник, было почти невозможно.
Польские и британские части вышли на южные окраины Калининграда и упорно прогрызали оборону города, по пылающим улицам проламываясь к центру — к Преголе, южному вокзалу и портовой зоне.
Американцы пока в город не лезли — они методично давили всякое сопротивление с севера, явно стремясь повторить свой успех, обойти город и рассечь группировку, обороняющую западную часть области, пополам. Теперь они стали осторожнее, как и четыре дня назад, и полагались в основном на превосходство в огневой мощи, вот только противопоставить им на этот раз было почти нечего. Немногие оставшиеся орудия открывали огонь только с личного приказа командующего войсками КОРа генерал-лейтенанта Маслова и только по наиважнейшим целям.
Штаб обороны располагался на запасном КП, в подземных помещениях аэродрома Дунаевка. Полосу аэродрома американские самолёты перепахали двумя десятками крупных фугасов, превратив её в футуристическое произведение из торчащих вертикально обломков бетонных плит, но на работоспособность штаба это пока не повлияло. Войсковая ПВО группировки КОРа оказалась куда более живучей, чем предполагалось до войны, и даже с потерей дальнобойных комплексов умудрялась «держать небо», не давая американским стервятникам летать ниже восьми километров. Впрочем, это обещало только временную отсрочку. Рано или поздно прекрасно работающая разведка американцев вскроет расположение штаба и с безопасной высоты засыплет его «бункер-бастерами», как это произошло с КП ПВО в Гвардейске и ЗКП флота на мысе Таран.
Маслов понимал, что сейчас подчинённые ему солдаты и матросы, ежеминутно гибнущие под вражеским огнём, своим сопротивлением всего лишь покупают немного времени, чтобы дать возможность двум армиям генерала Рукавицына пробиться через Литву к Калининграду.
Однако у того пока не ладилось. После того как сутки назад американцы остановили его прорыв под Расейняем, весь тщательно разрабатывавшийся Генштабом последние месяцы план летел ко всем чертям. Если американскую оборону не удалось прорвать сразу — это не удастся вообще никогда. Или, что равнозначно, потребует многомесячной подготовки и сосредоточения сил, при том что американцы тоже не будут равнодушно относиться к этому процессу. Да и лишено это смысла. Время, которое он, Маслов, может продержаться, измеряется часами. Сутки. Может быть, чуть дольше… Потом от приличной по мощности военной группировки, которой КОР был всего четыре дня назад, останутся только силы, обороняющие восточную часть области, на которые американцы ещё не обратили внимания, и отдельные группы бойцов в Калининграде и на косе. Их можно выкуривать ещё очень долгое время, но военная наука не оперирует понятиями типа «обороны Сталинграда», а всего лишь учитывает вероятность их возникновения…
— Товарищ генерал!
Маслов вздрогнул и поднял голову, похоже, он задремал прямо над оперативной картой, с открытыми глазами. Неудивительно. Перед ним стоял начальник разведки с листком бумаги в руках.
— Что, десятая дивизия? — спросил Маслов.
Он имел в виду 10-ю легкопехотную дивизию американского 18-го воздушно-десантного корпуса, соединение противника, ещё не участвовавшее в боях и приспособленное для действий в труднодоступной местности. Такой, как город, к примеру. Вскрытие её переброски могло означать приближение генерального штурма Калининграда, но по времени было вроде бы ещё рано, американцы ещё даже Храброво не захватили…
— Нет, — покачал головой начальник разведки. — Вот, взгляните сами.
Маслов взял у него лист и слезящимися от напряжения глазами вгляделся в расплывающиеся буквы.
— Так. Активность воздушных перевозок… Активность в радиодиапазоне… Снимок со спутника… Интересно. Передвижения войск. Вывод…
Маслов по-детски протёр кулаками глаза и ещё раз перечитал вывод. Потом поднял глаза на начальника разведки.
— Вы уверены, полковник?
— На сто двадцать процентов, товарищ генерал! По крайней мере в отношении 5-го корпуса! Вероятность того, что штаб 1-й бронетанковой передислоцирован в Полесск, также довольно высока!
— Сползаются, суки…
Несколько секунд Маслов напряжённо размышлял. Факт вскрытия расположения штаба американского армейского корпуса стоил дорого. Удар по нему обещал дезорганизовать действия американцев на срок от нескольких часов до… Важность этого переоценить было невозможно. Но чем ударить? Из всех средств, находящихся в его распоряжении, еле-еле, на самом пределе дальности, дотягивалась до Полесска батарея САУ «Мста» из-под Некрасово. Но в батарее оставалось всего три установки по шесть снарядов на ствол, и генерал берег их, ожидая рывка американских танков к международному аэропорту. Нет, своими средствами тут не справиться!
— Связь с Москвой есть? Передать данные в Генштаб немедленно! От меня сообщите, что эту цель они должны раздолбать максимально быстро. Пусть авиацию поднимут, пусть что хотят делают!
14 мая 2015 года, 15.45 по Гринвичу (18.45 по Москве). Россия, Калининградская область, Полесск
— Ну что вы, господин Шаняк! О возвращении в республику русской армии и речи быть не может! В документах на мирное урегулирование должно быть чётко записано, что силы безопасности Балтийской республики состоят из местных уроженцев и действуют под строгим контролем демократических государств! Кроме того, мы всячески приветствуем размещение на нашей территории стабилизационного контингента американских войск!
Шаняк слушал Гуськова, подперев голову рукой. На него начала наваливаться усталость многочасового перелёта. Сначала трансатлантического в Модлин, а потом вертолётного сюда, в Полесск. Генерал Беннет, встретив советника президента, сослался на занятость и, выделив в его распоряжение своего офицера, исчез. Советник президента отнёсся к этому с пониманием. Штурм Калининграда был в самом разгаре, и до его завершения делать ему, в сущности, было нечего. Лидер сепаратистской Радикальной партии, явившийся к американскому командованию где-то под Черняховском и немедленно доставленный в Полесск, был сущей находкой. Спецпредставитель предполагал, что именно он может быть наилучшим кандидатом на роль главы оккупационной администрации, и страшно жалел, что его не удалось вытащить за границу до начала военных действий. То, что русские власти не оставили его в тюрьме, выпустив за несколько дней до начала войны, было настоящим чудом. Теперь Гуськов с азартом излагал Шаняку свои взгляды на процесс послевоенного урегулирования, лишь иногда оборачиваясь к своему бородатому не то секретарю, не то помощнику, чтобы обменяться с ним многозначительными поглаживаниями. Шаняк, из которого десятилетия жизни в США с их культом меньшинств не вытравили католического воспитания, хмурился, но терпел.
Гуськов как раз собирался обосновать необходимость люстрационных мероприятий в грядущей Балтийской республике, как вдруг дверь кабинета директора сельхозинститута, где велась беседа, распахнулась на всю ширину и на пороге возник Бак Тэйлор, начальник охраны спецпредставителя.