— Так сколько времени вам нужно?
— Минимум сутки, — пожал плечами Джонсон, — может быть, больше.
— Тогда это отпадает, — подытожил президент, — ещё предложения?
— Нет, нет, подождите! — внезапно заявил со своего экрана Шаняк. — В предложении Рональда есть здравое зерно! На предупреждение русских мы должны ответить своим предупреждением. Одиночный ядерный удар по какому-то русскому городу кажется мне удачным решением. Мы можем нанести ядерный удар по Кремлю?
Россия, Калининградская область
— Ты хочешь… — продолжая следить за врагом, протянул Вадим.
Василий сунул ему в руку камеру и, схватив микрофон, начал отходить к светильнику. Из леса, ревя мотором, с металлическим лязгом выехал бронетранспортёр, не то уже виденный им, не то другой, и остановился с другой стороны микроавтобуса метрах в двадцати. Звук моторов не смолкал, среди деревьев замелькали неясные фигуры. Похоже, сами того не ожидая, «партизаны» оказались в центре вражеского подразделения.
Пятясь задом, он наткнулся на штатив, щёлкнул выключателем, встал так, чтобы свет попадал ему на лицо, махнул Вадиму и поднёс ко рту микрофон. Вадим поднял камеру к лицу, держа её двумя руками. Вспыхнул накамерный свет — похоже, он и в самом деле снимал. Василий поднёс микрофон к губам и, внутренне задрожав от звуков совсем близкой английской речи, быстро заговорил, подражая манере новостных корреспондентов:
— Здравствуйте, уважаемые телезрители! Мы находимся в оккупированной части Калининградской области. Сзади меня вы видите американских солдат, оснащение и вооружение которых, как и их боевая техника, предоставлены ведущими американскими корпорациями. Сейчас я попрошу своего оператора показать вам этих бравых ребят, которые раздолбали здесь всё ко всем чертям…
Он повернулся, одновременно жестом руки показывая на то, что творится у него за спиной. Двоих в снайперских костюмах не было видно, зато четверо американцев стояли совсем рядом и озадаченно вслушивались в его речь. Один, темнокожий и горбоносый, похожий на араба, жевал резинку. По-русски они явно не понимали, и это приободрило Василия. Чуть дальше американцы прямо-таки кишели. Там уже стоял грузовик, и несколько человек вытягивали из-под его тента длинный свёрток брезента.
— Эти четверо американцев проделали долгий путь, — Василий нёс совершеннейшую ерунду, но заботился главным образом о том, чтобы не останавливаться и говорить уверенным тоном, — чтобы омыть свои ботинки в водах Балтийского моря и завоевать Россию вкупе с Польшей, Калининградом, который когда-то был Кёнигсбергом, Латвией, Литвой, Эстляндией и Лифляндией. И Курляндией.
Мимо них на поляну выкатились два «Хамви», утыканные антеннами, и передний встал поперёк, закрывая выезд микроавтобусу.
— Вадим, нам пора сматываться, — не меняя тона, сказал Василий, — сейчас забираемся в машину и драпаем с другой стороны. С вами был Василий Царёв, специально для Си-Эн-Эн, Калининградская область.
США, Вайоминг
Несколько секунд длилось молчание. Предложение было слишком радикальным, чтобы его можно было принять безоговорочно. Хотя ветхозаветный принцип «око за око», свойственный протестантской этике, и довлел над всеми, кого лично или по электронной связи вызвал президент, следовало учитывать, что русские подорвали свои заряды в стороне от американских городов.
— Можем, — сказал наконец Кейси, — но старт баллистических ракет русские немедленно обнаружат и, скорее всего, запустят свои нам навстречу.
— Ну, не мне вас учить, — заявил Шаняк, — вы же профессионал. Мы же можем сделать так же, как и русские?
— Модифицированные «Томагавки» [94]с субмарин в Гренландском море достанут Москву, хотя и на пределе, — оживился Фроз. — Но вокруг русской столицы сильная ПВО. Мы не сможем ограничиться одним носителем, удар придётся массировать, чтобы быть уверенным, что хоть одна ракета прорвётся к цели.
— Совсем не такая сильная, — поправил его Джонсон. — Большинство зенитных ракет русские перебросили в Белоруссию и Прибалтику…
— Стойте! — вмешался в обсуждение госсекретарь Хейли. — Этого делать нельзя! Если ударить по Москве, то прямая линия между Вашингтоном и Москвой прервётся, а это может иметь фатальные последствия! Кроме того, не исключено, что высшее руководство России при этом погибнет и ответные действия будут предприняты автоматически! Я считаю, что военные уже сделали всё что могли. Теперь слово должна сказать дипломатия!
— Ты не прав, Стив! — заявил Шаняк со своего экрана. Полосы на нём исчезли, и изображение больше не подпрыгивало — видимо, его транспорт остановился. — Пусть даже не в ядерном снаряжении, но удар по Москве необходим. Русские не должны чувствовать себя победителями! Подождите минуту… Чёртов автомобиль… Сейчас я вылезу и расскажу вам всё более подробно…
Его лицо исчезло с экрана, вместо этого там появились какие-то люди, деревья и передвижная телестанция с задранной в небо антенной. Видимо, коммуникационную аппаратуру извлекли из машины наружу.
— Хорошо, — сказал Кейсон. — Но что мы будем делать дальше? Удар по Москве русских не остановит. Если мы не хотим неограниченной ядерной войны, то нам придётся сесть за стол переговоров? И кто тогда проиграл? Мы не смогли даже целиком занять анклав, а в руках у русских почти вся Балтия!
— Мы идём ноздря в ноздрю, — пояснил из Женевы госсекретарь. — У них в руках большая часть балтийских стран, а у нас — большая часть анклава. Как говорится, «Если ваша лошадь мертва — с неё лучше слезть». Военные сделали всё что могли, теперь дело за дипломатией.
Россия, Калининградская область
Ещё секунду Василий стоял на месте, напряжённо улыбаясь в камеру и краем глаза наблюдая за высыпавшими из «Хамви» людьми. Большинство из них были в форменной, но не военной одежде, а некоторые даже в совершенно неуместных в лесу строгих костюмах под наброшенными куртками. Потом решительно опустил микрофон и быстрым шагом мимо Вадима направился в фургону.
— Hey, guys! — окликнул его один из вышедших, высокий, с пистолетом-пулемётом под рукой. — Who are you? Polish TV? Have you got passes??
— Yes, sir, definitely! — откликнулся Василий, не имея представления, о каких документах идёт речь, но сообразив, что к полякам вряд ли придерутся за чудовищный акцент.
Сзади тот же голос снова спросил что-то. Что именно, осталось неясным, но в голосе была смесь недоумения и настороженности. Василий кинул микрофон на пульт, схватил автомат, держа его так, чтобы снаружи видно не было, и оглянулся. Высокий теснил Вадима, держа его рукой за плечо, тот отмахивался камерой. На помощь высокому направлялись ещё двое, остальные из «не военных», видимо не понимая, что творится, на всякий случай поднимали оружие.
— Just a minute, sir! What are you doing?! — запоздало крикнул Василий.
Потом, поняв, что до окончательного провала его импровизации остались секунды, выхватил оружие и открыл огонь. Длинная очередь пришлась по скопившимся у машин американцам, там закричали и заметались. Пара человек из «не военных» кинулась в перекат на землю, готовясь открыть ответный огонь.
«Вот и всё, вот и всё», — думал Василий, поливая разбегающиеся фигуры перед собой, не в силах убрать палец со спускового крючка.
Он не сразу понял, что стрельба идёт из двух стволов, а когда понял, то не понял, кто стреляет ещё. И только когда из-под его ног в сторону врага вылетела граната — та самая Ф-1, сообразил, что лейтенант умудрился спрятаться под микроавтобусом. Взрыв на поляне совпал с первыми ответными выстрелами. Василий, инстинктивно шарахнувшийся вбок и назад, почувствовал только сильный удар в ногу и плечо и, выронив автомат, кувырком вывалился с противоположной стороны микроавтобуса. Было зверски больно, так, что перехватило дыхание. Перед его глазами мелькнул борт бронетранспортёра с фигуркой пулемётчика наверху.
«От пулемёта не укрыться», — понял Василий и потерял сознание.
США, Вайоминг
— Посмотрим, что на это скажет Оскар, — пробурчал президент. — Он…
Его фраза оказалась прервана самым неожиданным образом. Из динамиков экрана, на котором только что было изображение советника по нацбезопасности, ударила какофония автоматных очередей и невнятных криков. Грохнул взрыв, деревья на экране уползли куда-то вбок, и весь экран заполнило изображение руки с холёными ногтями, конвульсивно скребущей по мху.
— Что за чёрт… — озадаченно произнёс Кейсон. — Оскар?! Что случилось? Эй, немедленно восстановите связь!
Изображение на экране внезапно пропало, потом на нём появилось мужское лицо. Кейсон явно где-то видел этого человека, но не смог сообразить, где именно.
— Я агент секретной службы Тейлор, — представился мужчина. — Сожалею, мистер президент, но советник по национальной безопасности Шаняк только что убит русскими диверсантами. Пуля в голову. Реанимация смысла не имеет.
Наступило потрясённое молчание.
— Господа! Я принял решение! — наконец нарушил её президент.
14 мая 2015 года, 17.10 по Гринвичу (20.10 по Москве). Норвежское море
Если бы здесь, в полутора сотнях километров от норвежского побережья, находилось какое-нибудь судно, его экипаж увидел бы, как из-под воды, оставляя за собой столб белого дыма, рванулась в небо ракета. Пока твердотопливный ускоритель поднимал продолговатое тело «Томагавка» на трехсотметровую высоту, чуть поодаль встал ещё один дымный столб.
Однако наблюдателей поблизости не имелось, лишь операторы радиолокаторов на аэродроме в норвежском Будё обнаружили на обзорных экранах несколько новых отметок, но ничего по этому поводу не предприняли.
«Хартфорд» и «Толедо», две американские атомные субмарины типа «Улучшенный Лос-Анджелес», выпустили по дюжине «Томагавков» каждая в течение пяти минут и теперь на полном ходу отходили к югу. Ещё до того, как из воды вырвалась последняя ракета, информацию о пуске получили на борту «Вепря», подводной лодки Российского Северного флота, тянущей за кормой многометровое полотно гидроакустической антенны в трёхстах километрах от места пуска.