Задачей «Вепря», субмарины проекта 971, знаменитой «звериной дивизии» подлодок Северного флота, было слежение за кораблями охранения американских авианосцев, которые крейсировали сейчас между Исландией и Фарерскими островами. Но пуск двух десятков «Томагавков», каждый из которых мог нести ядерную боеголовку мощностью в двести килотонн, был слишком веской причиной, чтобы рискнуть потерей скрытности. Американцы контролировали поверхность Норвежского моря слишком плотно, чтобы всплывать даже на антенную глубину, поэтому с задней стенки рубки «Вепря» поднялся к поверхности буй экстренной связи, установил связь со спутником и, передав короткую кодовую последовательность, немедленно затонул.
Ещё через пять минут информация поступила в штаб Северного флота. Через десять в полную боеготовность были приведены силы ПВО по всей Карелии, от Мурманска до Петербурга. Через пятнадцать минут, когда смертоносная стая с низким гулом прошла над небольшим норвежским городком Рана, прилепившимся к берегу глубоко вдающегося в сушу фиорда, операторы системы предупреждения о ракетном нападении доложили об отсутствии в зоне контроля радара раннего предупреждения в Лехтуси [95]баллистических стартов, и контроль за отражением налёта был передан ЦКП ПВО в подмосковной Балашихе. Через двадцать минут, когда двадцать четыре «Томагавка» пересекли шведско-норвежскую границу, в Петербурге, Архангельске, Мурманске и Петрозаводске завыли сирены воздушной тревоги.
14 мая 2015 года, 21.30 по московскому времени. Россия, Карелия
Пилоты пары Су-27 177-го истребительного авиаполка, возвращавшихся с боевого вылета, конечно, не знали, что их «маринуют» в зоне ожидания потому, что авиабаза «Лодейное поле» была одной из очевидных целей удара американских крылатых ракет. Двадцать минут назад ракеты обнаружили над Финляндией, потом потеряли, когда стая крылатых смертоносных роботов нырнула в разрыв радиолокационного поля, дырявого на малых высотах, как дуршлаг, несмотря на принятые в последние месяцы меры, и пропала из виду. Ракеты могли совершить маневр и, развернувшись к югу, атаковать Петербург. Могли повернуть на север и накрыть объекты Северного флота на Карельском полуострове. Могли разделиться в соответствии с заранее введённой в них программой.
Когда групповая низколетящая цель обнаружилась в тридцати километрах от Петрозаводска, единственными средствами, которыми располагали ВВС и ПВО страны для её немедленной атаки, оказались два истребителя с почти израсходованным боезапасом, висящие в зоне ожидания.
Дожигая остатки топлива на форсаже, оба Су-27 ринулись к Петрозаводску, заходя в хвост обнаруженной цели.
14 мая 2015 года, 21.55 по московскому времени. Россия, Подмосковье
Президент Рогов машинально барабанил пальцами по столу, глядя на лежащий перед ним «ядерный чемоданчик». Только что на плёнку было записано его обращение к народу России, в котором он заявил, что поскольку иных способов остановить зарвавшегося агрессора не существует, то им, Роговым, принято решение о запуске ядерных ракет по территории США. После этого он демонстративно откидывал крышку «ядерного чемоданчика» и проделывал с находящейся в нём аппаратурой непонятные непосвящённым манипуляции.
Разумеется, это была всего лишь бутафория. На командном пункте Генштаба «ядерный чемоданчик» был лишним — все необходимые приказания могли быть отданы и без его помощи. Сделанная запись должна была пойти в эфир за полчаса до истечения срока ультиматума и являлась, по сути, последним шансом подтвердить, что намерения руководства страны серьёзны.
Более половины срока, который ультиматум отводил американцам на прекращение военных действий, уже прошло, но никакого ответа с их стороны пока не последовало. Боевые действия под Калининградом продолжались с неослабевающим напряжением. Кейсон, по имеющейся информации, проводил консультации с лидерами европейских стран, но от публичных заявлений пока воздерживался. Сам Рогов приказал ни с кем его не соединять. На панические обращения из-за рубежа отвечал министр иностранных дел.
В мире творилось чёрт-те что. Люди бежали из городов, штурмом брали отправляющиеся поезда, бросали автомобили в многокилометровых пробках и шли пешком. Все внезапно осознали, что угроза взаимного ядерного уничтожения, которой десятилетиями пугали друг друга сверхдержавы, четверть века назад никуда не исчезла, а лишь отступила в тень.
В комнату вошёл Семёнов. Под его глазами залегли густые чёрные тени, но на осунувшемся круглом лице застыло выражение непреклонной решимости.
— Докладывайте, — кивнул ему президент.
— Около двух часов назад в акватории Норвежского моря зафиксирован запуск крылатых ракет с американских подводных лодок, — доложил генерал. — Всего их порядка двух десятков. Десять минут назад в районе Петрозаводска четыре из них были уничтожены. Остальные изменили курс и в данный момент приближаются к Москве. Каждая из этих ракет может иметь ядерную боевую часть мощностью до двухсот килотонн в тротиловом эквиваленте. Только что решением ЦКП ПВО страны на территории московского промышленного района и города Москвы введено состояние воздушной тревоги. Население укрывается в убежищах.
— Так вот он какой — американский ответ! — вымученным тоном донеслось со стороны.
Президент поднял голову, Семёнов оглянулся. Реплика принадлежала Шемякину, чья нескладная, высокая и худая фигура поднялась со стула в дальнем углу комнаты.
— Мы сможем отразить этот налёт? — спросил Рогов.
Семёнов помедлил, прежде чем ответить.
— Мы делаем всё возможное, — сказал он. — Но ресурсы нашей ПВО заняты сейчас в Прибалтике и Белоруссии. В данный момент мы должны быть готовы к самому худшему. Если к Москве прорвётся хоть одна ядерная ракета — мы должны будем немедленно нанести ответный удар.
Он извлёк из картонной папки и положил перед президентом листок бумаги.
— Что это? — спросил Рогов.
— План нанесения поражения военным и промышленным объектам на территории стран-агрессоров. В первом ударе мы планируем использовать до шестидесяти процентов имеющихся в нашем распоряжении носителей.
— А остальное?
— Остальное, — пояснил Семёнов, — это средства, которые будут использованы после уточнения результатов первого удара, плюс минимально необходимый для сдерживания запас на послевоенный период.
— Вы! — выкрикнул подошедший сзади Шемякин. — Послевоенный запас! Вы серьёзно рассчитываете уцелеть?! Мы погибнем! Погибнем все!
— Мы, может быть, и погибнем, — сухо сказал генерал. — Но Россия уцелеет. Эффект применения ядерных средств даже по самым неблагоприятным сценариям существенно преувеличивается.
— Негодяй! Совок недобитый! — Шемякин почти рыдал.
— Прекратите, Тимофей, — брезгливо сказал Рогов.
На самом деле он чувствовал благодарность руководителю своей администрации. Окажись у того нервы покрепче, и президент не поручился бы за себя. Он торопливо перевёл взгляд с искажённого гримасой лица чиновника на генерала.
— Сколько времени у нас осталось, Владимир Алексеевич?
Семёнов едва заметно пожал плечами.
— Ракеты могут идти по разным траекториям, — ответил он. — Час. Или чуть меньше.
14 мая 2015 года, 22.10 по московскому времени. В небе над Россией
Эскадрилья МиГ-31 790-го истребительного авиаполка, развернувшись почти восьмисоткилометровым строем, сближалась с прорывающимися к Москве «Томагавками». Пилоты-операторы, скорчившиеся над приборами в передних кабинах каждого из самолётов, распределяли замеченные цели.
Уникальные тяжёлые перехватчики, созданные для уничтожения носителей крылатых ракет воздушного базирования на максимальном удалении от границ, в реальном бою участвовали впервые.
Теоретически они были вполне способны перехватывать идущие на предельно малой высоте крылатые ракеты, но то, что прекрасно получалось над океаном или льдами Арктики, было совсем непросто проделать над лесами и населёнными пунктами Центральной России.
«Томагавки» шли к цели, постоянно маневрируя по курсу и высоте. В электронных мозгах каждой ракеты был прошит многократно выверенный по спутниковым фотографиям маршрут. Ракеты стелились над реками, ныряли в просеки, обходили встречающиеся на траектории холмы и то и дело пропадали с экранов бортовых РЛС сближающихся с ними перехватчиков.
Самолёты открыли огонь на максимальной дальности, едва американские крылатые ракеты вошли в зону поражения. Из шести запущенных Р-33 [96]первого залпа попали лишь две. В остальных случаях непрерывное наведение до момента встречи с целью сохранить не удалось.
Пилоты дисциплинированно уткнулись в приборы. Была информация, что «Томагавки» в ядерном снаряжении рассчитаны на подрыв боевой части при поражении их истребителями и ЗРК и в темноте вспышки ядерных взрывов могли ослепить на огромном расстоянии, но то ли информация была недостоверной, то ли…
Расстояние между целями и перехватчиками стремительно сокращалось, и экипажи перешли на индивидуальное поражение целей. В течение нескольких минут было сбито ещё шесть «Томагавков», и их количество уменьшилось до двенадцати штук. После этого расстояние до целей сократилось до критического и перехватчики начали разворачиваться, чтобы атаковать их в заднюю полусферу.
В теории сделать это было просто, так как скорости «МиГов» и «Томагавков» теперь вычитались, а не складывались. На практике выяснилось, что разворот нарушил взаимодействие между машинами. Восстанавливать его не было времени, и теперь каждый перехватчик мог атаковать только те цели, которые видел с помощью своей РЛС.
Вдобавок некоторые экипажи израсходовали дальнобойные Р-33 на сближении и теперь стремились сблизиться, чтобы атаковать «Томагавки» ракетами Р-73 малого радиуса действия, по две штуки которых имела каждая машина для самообороны.