— Конечно необязательно, — усмехнулся Жаген, глядя на неё со снисходительной жалостью. — Но поверьте, госпожа Алира, все, кто хотел на этом сэкономить, рано или поздно жалели. Это как… скажем, как если бы вы захотели сберечь деньги, не став заряжать омни на станции, а решив бы ездить на аварийной манжете.
Кенира понимающе кивнула и широко улыбнулась. Жаген неправильно понял её улыбку, решив, что доходчиво проиллюстрировал свою правоту.
Мы осмотрели весь дом, осмотрев оставшуюся мебель, артефакты и оборудование, спустились в подвал, где проверили кристалл основного накопителя, работу кладовой (являвшейся не стазис-камерой, а обычным, пусть и огромным холодильным шкафом), а также стирального и сушильного баков. Кроме запредельного уровня Цитадели, у меня имелось слишком мало ориентиров для сравнения, но на неискушенный взгляд все функционировало отлично.
Выбравшись во двор, мы с Кенирой прогулялись по приведённому в порядок двору, где ещё одна компания-подрядчик убрала гнильё, подстригла зимнюю жухлую траву, а «ребята» Жагена не только отремонтировали причал, сарай, а где надо — и ограду, но и поставили заказанные мною снаряды для занятий спортом: нехитрый комплекс, включающий в себя брусья, турник, скамью для работы с мышцами спины и пресса. И, пусть у нашего дома не имелось ничего похожего на гараж, но теперь напротив ворот появилась площадка, засыпанная гравием и накрытая навесом, куда мы теперь могли ставить не только Чотош, но и ещё один омни в случае, если когда-нибудь его купим.
Завершив осмотр, мы остались вполне довольны. Глаза Кениры, впервые в жизни оказавшись в собственном доме, пытали ярче любых звёзд. Я не только расплатился с Жагеном за работы, но и добавил десять процентов сверху. В совокупности с комиссией от продажи дома это вылилось во вполне достойную сумму, так что тот значительно повеселел. Пообещав нам занести окончательно оформленные документы завтра, он отдал нам связку механических ключей от ворот и магических — от двери дома и удалился, насвистывая весёлую мелодию.
Мы с Кенирой переглянулись. Наконец-то мы остались одни в своём собственном доме. С огромной ванной, более похожей на маленький бассейн, и мягкой кроватью со свежими простынями.
Мы зашли внутрь, поднялись на первый этаж, вместе приняли ванну, а после этого долго сидели, закутавшись в тёплые махровые халаты на террасе, выдыхая облачка пара, попивая вино из глиняных кружек и наблюдая за кораблями, проплывающими по Тиришу, а также за Эритаадом, величественно садящимся за горизонт. Наконец, когда зимний холодный воздух заставил нас вернуться в хорошо прогретый отопительными артефактами дом, мы занялись вечерними процедурами, после чего направились в спальню. По той связи, что давали реликвии Фаолонде, я чувствовал какое-то бесшабашное веселье Кениры, которая затевала что-то особо хитрое или коварное. И когда она, вернувшись из ванной комнаты, зашла в спальню, я, наконец, понял в чём дело.
В мягком приглушенном свете прикроватных светильников её волосы пылали ярким костром, а смуглая кожа резко контрастировала с белыми шёлковыми одеяниями — тем самым нарядом жрицы Фаолонде, который ей совсем недавно подарила Незель. Я долго смотрел на неё, любуясь длинными ногами, тонкой талией, упругой грудью и прекрасным лицом, в очередной раз не в силах поверить, что изо всех людей в мире эта божественно прекрасная девушка выбрала именно меня. И лишь когда мне стало не хватать воздуха, я понял, что бессознательно задерживаю дыхание.
Кенира, увидав мою реакцию и будучи довольной произведённым эффектом, звонко рассмеялась и юркнула в постель. Я не имел ни малейшего понятия, лежало ли на этой одежде какое-то благословение, виноваты ли были реликвии Фаолонде, которые мы с Кенирой носили на цепочках на груди и не сняли даже в такой момент, либо же нас пьянила радость новоселья и завершения важного этапа нашего длительного похода. Возможно, сыграли роль все факторы вместе взятые, но эта ночь выдалась незабываемой — лучшей изо всех ночей в моих обоих жизнях.
Отступили на задний план все проблемы и заботы, все обязательства и незавершённые дела. И в тот момент я почувствовал себя бесконечно счастливым. А благодаря связи, обеспеченной реликвией Владыки Сердец, я знал, что женщина, которую я любил больше жизни, чувствовала то же самое.
Возможно, я себе как-то не так представлял свалку, потому что в моём представлении она походила на не слишком большой огороженный двор, полный аккуратных контейнеров, штабелей поломанной техники и автомобилей. Свалка в Княжестве, куда мы отдали тело Рахара, мусор из наруча Кениры и недоеденные туши тахару, была закрытой территорией, на которую нам зайти не позволили, сказав выгрузить ненужное в маленьком дворике.
К чему меня реальность уж точно не подготовила, так это к огромной напоминающей гору куче мусора, окружённой горками поменьше. По всему этому унылому пейзажу медленно ходили несколько больших гуманоидных големов, снабжённых металлическими ковшами или вилками на концах длинных многосуставчатых рук. Если бы их покрасить в жёлтый цвет, они бы напоминали погрузчиков из фильма «Чужие». В отличие от големов Цитадели, вместо использования управляющих кристаллов с изощрённой логикой, на этих имелись кабины, где сидели люди.
К счастью, на эту свалку не выкидывали пищевых отходов, так что сильная вонь, которой так пугал Жаген, в нос била не особо. Пахло металлом, гарью, старой бумагой, какими-то непонятными химикатами, а дополнял букет хорошо узнаваемый запах пыли.
— Вам что-то нужно? — без интереса спросил нас мужчина средних лет, одетый в грубый брезентовый комбинезон. Он расслаблено откинулся на стуле, стоящем возле небольшого домика у ворот свалки, подставляя лицо зимнему солнцу и попивая какой-то идущий паром напиток.
Впрочем, стоило ему заметить Кениру, как он тут же подобрался и начал разглядывать её с жадным интересом. Пусть длинное пальто закрывало её кожаный костюм охотника за головами, я ещё раз сделал мысленную заметку немедленно навестить магазины одежды и обзавестись подходящими случаю нарядами.
— Что требуется для того, чтобы получить разрешение здесь порыться? — спросил я.
— Порыться? А что вы ищете? — вяло поинтересовался мужчина, которого в данный момент гораздо больше занимала красота моей спутницы.
— Ещё не знаю, — ответил я. — Когда увижу — пойму.
— Два… нет, три жёлтых — и копайтесь тут хоть целыми днями, — фыркнул мужчина. — Только поосторожней, если кого из вас задавит голем, то я не виноват, честно скажу полиции, что вы сами попросились, и что я предупреждал. А если понадобится голем, то платите ещё три жёл… нет, один красный! Но свободен у меня сейчас только один, если захотите порулить вдвоём — приходите завтра. Пока что сами видите, все остальные големы заняты.
Я запустил руку в карман пальто и на ощупь отсчитал три монеты. Протянув смотрителю, я сказал:
— Голем не нужен, за предупреждение спасибо. А вы не боитесь, что у нас при себе карманы или даже сундук, и что мы заберём что-то ценное?
Смотритель лениво встал со стула, принял монеты и уставился на них, словно до сих пор не мог поверить, что кто-то действительно оказался таким глупцом, чтобы заплатить ему деньги.
— Боюсь? Да забирайте хоть всё! Но только аккуратно, если устроите беспорядок, возьму с вас больше. Я предупредил.
— Беспорядок? — удивилась Кенира, окинув выразительным взглядом хаотичное нагромождение приборов, артефактов, покорёженных остовов омнимобилей и остатков громадных механизмов. — А сейчас тут что?
— Э-э-э, красавица, видела бы ты, что тут иногда вытворяли студенты! Кстати, иногда до сих пор вытворяют, так что, если услышите взрывы — не пугайтесь. Вы молодцы, что не взяли омни или зверюгу, одному такому любителю порыться в мусоре железной балкой недавно зашибло раттагара. Сразу, насмерть! Ругался страшно, грозил стребовать стоимость в трёхкратном размере. Я ему ответил, что предупредил и что готов поклясться именем Керуват хоть перед констеблем, хоть перед Коллегией Восьми.
— А вы-то причём? — удивился я. — Разве виноваты не эти самые студенты?
— А с них-то что возьмёшь? Учёбу-то им оплачивают родители, а если какие деньги и есть — то тратят на вино и девчонок. Даже то, что я иногда даю им работу — это чистая благотворительность. Я, можно сказать, ме-це-нат!
Мы с Кенирой переглянулись. Именно такими студентами нам только предстояло стать, но как раз у нас деньги водились.
— Тогда получается если мы намусорим, а потом уберём, тогда всё в порядке? — поинтересовался я.
— Ну да. Но если подкинете пару монет, тогда будет ещё в большем порядке. Только знаете что? На причал лучше не ходите. Ну а если пойдёте, то осторожней, и не ступайте на рельсы. Вагонетки у меня — полное старьё, они, конечно, перед препятствием остановятся, но я бы не рисковал. Да и препятствие должно быть достаточно большим. Студенты дурные, считают, что у них сотня жизней, но я вижу, что ты, дедуля, жизнь повидал и за своей дочкой, внучкой или кто она там тебе, присмотришь.
Кенира улыбнулась, не став просвещать смотрителя по поводу нашего семейного статуса.
— А для чего идти на причал? — спросила она.
— Ну так баржи! — как само собой разумеющееся ответил смотритель. — Либо привозят что-то новенькое, либо наоборот, увозят, а для такого мусор надо перевернуть и переворошить. И студенты всегда слетаются, словно мухи на гов… эх, красавица, прости мой дурной язык! Как пчёлы на сахарный сироп! Иногда к приходу баржи их, ну то есть студентов, тут появляется знаете сколько? Десяток однажды был точно!
Мы мило раскланялись со смотрителем, который, получив неожиданные деньги, теперь пребывал в прекрасном настроении, и направились вглубь свалки. Как только сторожевой домик скрылся за одним из мусорных завалов, Кенира вытянула руку, и на земле материализовалось тело (или лучше сказать «корпус»?) Таага-18. Я наклонился над старым другом и достал из кармана пальто реликвию Фаолонде, которую нанизал на тонкий длинный тросик.