Пусть металлический паук и не являлся живым существом, пусть он не умел полноценно хоть и примитивно мыслить, но наша эмоциональная связь, укреплявшаяся четыре десятка лет, была самой настоящей. И хотя её строил только я один, а Тааг-18 оставался бездушным куском магии и управляющих структур, пусть его вела изощрённая программа, но… Он не только долгое время был мне единственным другом, он и являлся моим детищем, в создание которого я-Нриз вложил всю свою душу. Как человеку, имеющему отношение к божественному, мне было ясно, что столь прочная связь просто-таки обязана оставить сильнейший след, и что отсутствие у Таага настоящего сердца не смогло бы остановить Единителя Сердец.
Обернув тросик вокруг корпуса, я повесил кулон между головогрудью и брюшком, убедившись, что реликвия закреплена надёжно и ни за что не потеряется. Эффект я почувствовал практически мгновенно. У Таага отсутствовали эмоции и устремления, его холодный машинный разум не испытывал чувств. Но каким-то образом я понял, что там глубоко внутри корпуса телится что-то похожее на существование. Сформулировав беззвучный вопрос, я тут же получил отклик. Почувствовал ощущение потребности, желания выполнить свои обязанности, продолжить осуществление моих приказов и распоряжений. И осознал препятствия, которые ему в этом мешают.
Элир наполняла накопители Таага под завязку, вот только система восстановления сигнализировала о приостановлении работ ввиду нехватки требуемых материалов. И сканеры той же системы сообщали, что в пределах радиуса их работы такие материалы появились. Я отошёл от Таага и сказал вслух, пусть теперь никаких слов вовсе не требовалось:
— Продолжить выполнение ремонтной рутины. До восстановления подвижности указывай, куда тебя лучше переместить.
Я понимал, что это всего лишь моя фантазия, и что на самом деле Тааг не пошевелился, но почему-то, вероятно из-за надетого кулона, мне показалось, что он кивнул. Из бронзового паучьего тела вновь ударили молнии. На этот раз не появилось таких мощных толстых пучков, лишь маленькие одинокие разряды. Но глубоко внутри его механизма я чувствовал, как медленно, почти незаметно, в нём исправляются повреждения, как заполняются каверны и зарастают пустоты.
Восстановление из обломков являлось самой энергозатратной процедурой, так что вскоре накопители опустели на две трети, да и количество нужных элементов в почве и в обломках вокруг нас сильно уменьшилось. Я беззвучно поинтересовался у Таага, не причинит ли он вред Кенире, если та начнёт его заряжать, а в ответ получил полное непонимание, граничащее, насколько это доступно лишённому эмоций механизму, с обидой. Кенира являлась объектом приоритетной защиты, и само предположение, что Тааг-18 способен причинить ей вред, являлось совершенной бессмыслицей.
— Кенира, у него нехватка энергии, но можно подавать элир напрямую, он тебя не заденет.
Девушка кивнула, подошла к Таагу, но вместо того, чтобы положить не него ладонь и начать заряжать, подняла эту тяжеленную металлическую машину с земли и взяла на руки, словно кота или комнатную собачку. Из корпуса Таага ударила одинокая молния и, аккуратно обогнув тело Кениры, ударила в мусорную кучу.
— Щекотно, — засмеялась девушка.
Я не стал упрекать её в неосмотрительности, а просто прислушался к ощущениям и указал направление, в котором находилось ещё немного требуемых материалов.
Мы долго ходили по свалке, из корпуса Таага лупили молнии, и я чувствовал, как с каждым шагом уменьшается список нерабочих систем, и как постепенно паук выходит на полную мощность. Мимо нас несколько раз тяжело громыхали погрузочные големы, в кабинах которых сидели молодые ребята, почти что дети. Они удивлённо глазели на красивую девушку, сжимающую в объятиях большое металлическое насекомое, из тела которого бьют вереницы молний. Мы просто приветливо помахивали им руками.
Понадобилось немало времени, солнце давно перевалило за полдень, как я ощутил, что большая часть систем Таага перешла в голубую зону, и что он теперь способен на самостоятельное функционирование.
— Кенира, можешь его поставить, — сказал я. — Он почти в порядке.
Девушка счастливо улыбнулась и бережно, словно хрупкую фарфоровую вазу, опустила паука на землю.
Безжизненно свисающие ноги-щупальца Таага внезапно дёрнулись, изогнулись и упёрлись в спрессованный мусор. Корпус приподнялся над землёй, хелицеры пару раз резко щёлкнули, а педипальпы на голове зашевелились. Тааг сделал несколько осторожных шагов, развернулся и уставился на меня своими безжизненными зелёными кристаллами глаз.
Я ненароком сглотнул слюну. В голову полезли глупые мысли. Поймёт ли он, кто перед ним? Узнает ли меня теперь, когда я вешу в два с половиной раза меньше, чем полгода назад? Достаточно ли он пришёл в себя, не нарушены ли какие-то управляющие структуры?
Отбросив все сомнения, я, крякнув, подхватил его с земли, и крепко прижал к себе.
— Ну, здравствуй снова, мой друг!
Каждое новоселье всегда сопровождается той или иной формой безумия, каким бы предусмотрительным человек ни был, вещи, которые ему требуются, он осознает постепенно, в процессе проживания. Мы с Кенирой попали в Нирвину, не имея с собой абсолютно ничего — ни имущества, ни подходящей одежды, ни посуды и ни припасов. Нет, кое-что у нас всё-таки было, но только скромный походный набор, который здесь в городе не принёс бы никакой пользы.
Так что последующие несколько дней мы тщательно обживались: посещали портных, посудные лавки, магазины с бытовыми артефактами. К примеру, я увидел в продаже зёрна, по вкусу, запаху и виду полностью напоминавшие земной кофе, а также специальный кухонный артефакт, работающий ничуть не хуже привычной кофемашины. Ходить по магазинам без необходимости нести покупки в руках оказалось на удивление просто, к тому же контроль магии Кениры, упаковывающей покупки в свой артефакт, ни разу не дал сбоя.
Отдельное внимание я уделил книжным лавкам, среди которых нашёлся огромный трёхэтажный магазин и куча маленьких лавочек поменьше, где, в том числе, торговали и бывшими в употреблении книгами. Также мы проведали городскую библиотеку и оформили по годовому абонементу. Возможно, в этом поступке не было особого смысла, ведь библиотека университета имела обширный выбор специализированных книг, но я не собирался отбрасывать ни единого варианта.
Посетители, расхаживающие от полки к полке, берущие и быстро пролистывающие книгу за книгой, вызвали бы у любого хозяина книжного магазина массу подозрений. Но каждый из них удовлетворился небольшой суммой и наспех слепленным объяснением. Дедушка стал старым, дедушка пытается вспомнить какие книги в молодости он читал. Получив деньги, продавцы обычно этим и удовлетворялись — и неудивительно, ведь с книгами я обращался очень аккуратно, брал только чистыми руками, да и не делал ничего такого, чего бы не сделал обычный покупатель, пусть и в меньшем масштабе.
Ну а каждый вечер Кенира заряжала Таага, и он отправлялся обратно на свалку. Пусть он снова стал работоспособным, но частичное восстановление меня категорически не устраивало, мне хотелось, чтобы мой друг стал снова полностью здоров. С кулоном-реликвией управлять им стало совсем легко, стоило лишь внутренне сформулировать свои намерения, и точно так же легко можно было ощутить сведения о его состоянии или же информацию, которую он мог сообщить. Парадоксально, но пусть наше общение не могло быть выражено словами, но всё равно позволяло достигать очень точных результатов. К примеру, с помощью Таага я сумел расчертить очень мелкую ритуальную схему со множеством деталей, и он ни разу не ошибся и ничего не перепутал.
Увы, связь действовала только на расстоянии (я замерил) двадцати трёх метров, а дальше обрывалась, словно отрезанная ножом. Но это всё равно являлось грандиозным прогрессом по сравнению с передачей команд посредством медлительной человеческой речи, и почти что компенсировало отсутствие у меня магических способностей.
Когда я почувствовал, что Тааг в достаточной степени восстановился, я отдал системные команды, заставив его раскрыть корпус и приказал спрятать кулон подальше, рядом с аварийными системами. Мне казалось, что святая реликвия Фаолонде, оказавшись в пространственной складке на бесконечном отдалении от основных механизмов, перестанет работать, но, к счастью, этого не произошло. Впрочем, по-другому быть и не могло, с формальной точки зрения даже иное пространство считалось телом голема, а что может быть более подверженным формальностям, чем сила богов?
Кстати, Кенира, обладающая точно таким же кулоном, Таага вовсе не чувствовала. И тоже неудивительно, ведь между ней и големом не имелось того незримого эмоционального канала, по которому смогла бы течь сила Фаолонде. Впрочем, она ни капли не расстроилась, ей достаточно было ощущать рядом с собой меня и те чувства любви, восхищения и заботы, которые я испытывал к ней каждую секунду.
Благодаря вновь прочитанным книгам я получил возможность продолжить обучение Кениры, начать выстраивать её знания на устойчивом фундаменте. Изучение наяву магии по купленным и одолженным у Лексны книгам, показавшееся поначалу такой замечательной идеей, прекрасным дополнением ночных тренировок, в итоге оказалось напрасной тратой времени и денег. Кенира призналась, что настолько привыкла учиться во сне, что только там может поймать подходящий настрой. Это натолкнуло меня на несколько интересных теорий, которые я тут же проверил на практике. И действительно, оказалось, что во сне одни и те же книги Кенира читала, понимала и запоминала немного лучше. Учитывая то, что обучением в Царстве госпожи она начала заниматься тогда, когда у той имелось лишь двое последователей, и ей не требовалось даже верить в эффективность подобного обучения, она просто знала, так как ощутила на практике. И это знание, вера в существование такой силы, эту силу и создавали. Появляющиеся возможности просто завораживали, а от открывающихся перспектив просто перехватывало дух.