Келп и Дортмундер тем временем загнали трех полицейских в блок предварительного заключения и ожидали около второй справа камеры, пока выйдет Гринвуд, чтобы поместить затем туда полицейских.
Гринвуд, пальцы которого все еще шарили в тайничке, обернулся и поглядел на Дортмундера с какой-то совершенно стеклянной улыбкой.
Дортмундер подошел к двери камеры.
— В чем дело?
— Я не понима… — пальцы Гринвуда скребли стены тайника, как пауки. Снаружи приглушенно доносились разрывы детонаторов.
Дортмундер спросил:
— Его там нет?
Старик, поочередно заглядывая в лицо каждому, произнес:
— Я, ребятки?
Гринвуд поглядел на него с внезапным подозрением.
— Ты! Ты взял его?
Старик вдруг начал выглядеть не только растерянным, но и испуганным.
— Я? Я?
— Он не брал его, — сказал Дортмундер. — Погляди на него. Начать с того, что он не мог бы сюда дотянуться.
Гринвуд начал звереть.
— Кто, тогда? — сказал он. — Если не он, то кто?
— Вещь оставалась здесь почти два месяца, — сказал Дортмундер. Он повернулся к Келпу. — Вынь кляп у одного из них.
Келп вынул, и Дортмундер спросил полисмена:
— Когда эта птичка попала в клетку?
— В три часа ночи, сегодня.
Гринвуд сказал Дортмундеру:
— Я клянусь, что положил его…
— Я тебе верю, — голос Дортмундера звучал устало. — Кто-то нашел его, и все. Давайте сматываться отсюда. — Он вышел из камеры, убитый неудачей Гринвуд — за ним по пятам.
— Как насчет меня, ребятки? Вы берете меня с собой, ведь так?! — проблеял старик.
Дортмундер посмотрел на него, затем повернулся к вновь озвученному полицейскому:
— За что он здесь?
— Разгуливал голым по магазину Лорда и Тэйлора.
— Это подстроили! — завопил старик. — Я никогда…
— Он все еще в своей «рабочей одежде», — сказал полисмен. — Пусть-ка распахнет плащ.
Старик замялся и забеспокоился.
— Это ничего не значит, — сказал он. — Это ничего…
— Распахни плащ, — оборвал его Дортмундер.
— Это ничего не значит, — настойчиво повторил старик.
— Распахивай плащ, — повторил Дортмундер.
Старик, что-то бормоча себе под нос, распахнул полы и… оказался совершенно голым. Коричневые брюки оказались отрезанными брючинами, подвязанными выше колен. Старик нуждался в хорошей ванне.
Под брезгливыми взглядами старик съежился и несмело хихикнул.
Дортмундер сказал:
— Может, вам лучше побыть здесь. — Он повернулся к полицейским. — Заходите к нему.
Полисмены вошли. Чефвик запер дверь, и они двинулись назад. На их пути не было ни души, но они бросили еще парочку гранат со слезоточивым газом, на всякий случай. Они быстро поднялись по лестнице на крышу, следуя плану отхода так, как если бы Изумруд Талабво на самом деле был там, где его оставил Гринвуд, и наверху Дортмундер швырнул вниз еще три детонатора и закрыл дверь.
Мэрч был уже в вертолете и, увидев их, запустил двигатель. Винты начали вращаться и реветь, и Дортмундер и остальные рванули к борту машины и забрались в нее.
Внизу, на первом этаже, лейтенант прервал руководство раздачей оружия, поднял голову и прислушался к безошибочному «Чафф-чафф» пролетающего рядом вертолета.
— Боже мой! — прошептал он. — Их, должно быть, снабжает Кастро!
Мэрч поднял вертолет в воздух и развернул его в северном направлении. Они летели без опознавательных огней, забирая на север и запад над Гарлемом, затем резко снизившись над Гудзоном и повернув к югу.
Мэрч был единственным, кто не знал об исчезнувшем изумруде, но когда он заметил, что все остальные не выглядят счастливыми, он начал понимать, что что-то не так. Он стал выяснять, что именно стряслось, не обращая внимания на приборы управления и на темную воду, стремительно летевшую навстречу чуть ниже хлипкого аппарата, в котором летели они, так что в конце концов Дортмундер сложил руки рупором около уха Мэрча и проорал туда все факты. Мэрч хотел превратить это в разговор, но когда Дортмундер указал ему на плывущий по реке танкер, в который они вот-вот должны были врезаться в районе Аппер-Бэй, Мэрч вернулся к своим обязанностям.
В восемь десять они были на земле, в точке, из которой стартовали. В гнетущей тишине, последовавшей за выключением двигателя, сначала никто не произнес ни слова, пока наконец Мэрч печально не прокомментировал:
— Я вот подумываю, не купить ли одну такую штуковину. Она заделывает даже Окружную дорогу, представляете?
Никто ему не ответил. Они спустились на землю, чувствуя себя одеревеневшими от неудобного сидения, и прошли к «линкольну», цвет которого в темноте меньше напоминал лаванду.
По дороге назад, на Манхэттен, разговоров было немного. Они высадили Дортмундера у его квартиры, и он поднялся наверх, приготовил себе «бурбон» со льдом, сел на диван и поглядел на свой элегантный чемоданчик, полный брошюрок про энциклопедии.
Дортмундер глубоко вздохнул.
ФАЗА ЧЕТВЕРТАЯ
1
— Собачка! Хорошая! — говорил ласково Дортмундер, но немецкую овчарку невозможно было купить. Она стояла внизу у приступки и издавала мягкое горловое «Р-р-р-р-рр» каждый раз, как Дортмундер пробовал шевельнуться, чтобы сойти с крыльца. Судя по всему, проклятый пес намеревался продержать его здесь, пока кто-нибудь из хозяев не придет домой.
— Пойми, собачка, — Дортмундер старался быть убедительным, — все, что я сделал, — это позвонил в дверь. Я никуда не вламывался, ничего не украл. Я просто позвонил. Но дома никого нет, и теперь я хочу пойти в какой-нибудь другой дом и позвонить там.
— Р-р-р-р-рр, — сказала собака.
Дортмундер показал на свой атташе-кейс.
— Я коммивояжер, собачка. Продаю энциклопедии. Книги. Большие книги. Собачка, как ты насчет книг?
Пес настороженно продолжал наблюдать.
— Ну ладно, собака, — сказал Дортмундер строго. — Хорошего помаленьку. У меня хватает и других дел, у меня нет времени валять тут с тобой дурака. Я должен добыть денег на оплату квартиры. Так что я ухожу отсюда, и только и всего. — Он сделал решительный шаг.
— Р-ррррр! — рявкнула собака.
Дортмундер отпрянул назад.
— Будь оно все проклято, собака! — крикнул он. — Это смешно!
Пес вовсе так не думал. Это был один из тех псов, которые живут по правилам. Правила есть правила, и Дортмундер не заслуживал никаких специальных одолжений.
Дортмундер огляделся по сторонам, но по соседству было так же пусто, как у пса в башке. Около двух часов пополудни седьмого сентября (спустя три недели и два дня после налета на полицейский участок) дети всей округи находились в школе. Все местные папаши, конечно, торчали на службе, и один господь бог ведает, где были все мамаши. Где бы ни были, Дортмундер был один, в ловушке, рядом с зубами сверхусердного пса на крыльце не слишком нового, но удобного дома в не слишком новом, но удобном жилом районе Лонг-Айленда, приблизительно в сорока милях от Манхэттена. Время — деньги, он не мог себе позволить сорить ни тем ни другим, а проклятая собака стоила ему и того и другого.
— Должны быть законы против собак, — сказал Дортмундер мрачно. — В особенности против таких, как ты. Тебя надо держать где-нибудь взаперти.
Собаку это не тронуло.
— Ты — угроза обществу, — объяснял ей Дортмундер. — Тебе еще дьявольски повезет, если я не подам на тебя в суд. В смысле, на твоего хозяина. Всю душу из него через суд вытрясу.
Угрозы не возымели действия. Ясно, что пес этот был из тех, кто не берет на себя ответственности. «Я просто выполняю приказы» — это будет его отговорка.
Дортмундер огляделся, но, к сожалению, под рукой не было обрезков досок или брусьев, которыми можно было бы выбить пса с крыльца на тщательно засеянный газон его хозяина.
— Будь оно все проклято! — повторил Дортмундер снова.
Его внимание привлекло какое-то движение. Он бросил взгляд внутрь квартала и обнаружил там коричневый «седан» с пометкой «доктор медицины» на номере. «Седан» неспешно катил в его сторону. Не хозяин ли это собаки? Если нет, дадут ли что-нибудь Дортмундеру призывы о помощи? Он будет чувствовать себя дураком, зовя на помощь среди всей этой пригородной тишины и покоя, но если бы это помогло…
Автомобиль просигналил, кто-то помахал рукой. Дортмундер скосил глаза и увидел Келпа — его голова торчала из бокового окна. Келп прокричал:
— Эй, Дортмундер!
— Я тут! — радостно откликнулся Дортмундер. Он чувствовал себя, как моряк, двадцать лет проведший на необитаемом острове, а теперь, наконец, увидевший корабль, который подходит прямо к берегу. Он замахал атташе-кейсом над головой, чтобы привлечь внимание Келпа, хотя Келп, судя по всему, и так уловил, кто это и где именно.
— Это я! — кричал Дортмундер. — Я здесь!
«Седан» вильнул к берегу, и Келп позвал:
— Иди сюда, у меня есть для тебя новости.
Дортмундер показал на пса.
— Собака!
Келп нахмурился. Солнце светило ему прямо в глаза, так что он прикрыл их ладонью и крикнул:
— Что ты сказал?
— Тут эта собака, — прокричал в ответ Дортмундер. — Она не отпускает меня с крыльца.
— Как это?
— Откуда я знаю! — раздраженно огрызнулся Дортмундер. — Может, я похож на сержанта Престона[2]?
Келп вышел из машины, с другой стороны из нее вылез Гринвуд, и оба направились к крыльцу. Гринвуд крикнул:
— Ты пробовал позвонить в дверь?
— С этого-то все и началось, — ответил Дортмундер.
Собака обнаружила вновь прибывших. Она начала пятиться назад, описав четверть круга, пока ей не стали видны все, и настороженно застыла в таком положении.
Келп спросил:
— Ты что-нибудь ей сделал?
— Все, что я сделал, — настаивал Дортмундер, — это позвонил в дверь.
— Обычно, — сказал Келп, — если ты действительно ничего не сделал собаке, не напугал или что-нибудь такое, она…
— Напугал? Это я-то!
Гринвуд протянул руку к собаке и сказал: