Постепенно Дортмундер начал проявлять нетерпение. Он прокашлялся и стал постукивать пальцами по письменному столу.
Наконец он сказал:
— Если я вам больше не нужен…
Взгляд Стина снова медленно сфокусировался на нем.
— Дортмундер, — произнес он, — я хочу, чтобы вы знали нечто. Я хочу, чтобы вы знали, что вы сделали меня очень счастливым человеком.
Дортмундер понятия не имел, какого черта тот болтает.
— Ну, это хорошо, — сказал он. — Если я могу помочь, то в любое время с удовольствием.
Стин приподнял голову и склонил ее набок, как это делала собака два дня назад.
— Я не думаю, — сказал он, — что вы хотите сообщить мне имена людей, которые вступили в контакт с вами?
Дортмундер пожал плечами.
— Это были просто какие-то люди, — сказал он. Теперь он слегка сожалел, что затеял все это. В обычных условиях он не стал бы этого делать, но эпопея с изумрудом просто вывернула его наизнанку за последние несколько месяцев, и привычки всей его жизни катились под откос. — Просто некие люди, которых я знал когда-то, — подчеркнул он, давая понять, что не скажет ничего сверх этого.
Стин кивнул.
— Я понимаю, — сказал он. — Вы все еще должны проводить где-то черту. Все равно, сегодня красная дата в календаре профилактики преступлений, я хочу, чтобы вы знали это. И в моем личном календаре тоже.
— Это здорово, — пробормотал Дортмундер. Он как-то не уследил за основной мыслью, ну да бог с ним.
Стин посмотрел на бумаги, лежавшие на его столе.
— Ну так давайте поглядим… остались только обычные вопросы, я думаю. Вы все еще посещаете школу машинистов?
— Да, конечно, — заверил Дортмундер, хотя никакой школы не существовало в помине, само собой.
— И вас по-прежнему поддерживает двоюродный брат жены, не так ли? Мистер Келп.
— Точно, — сказал Дортмундер.
— Вам повезло, что у вас такие родственники, — сказал Стин. — Я бы не удивился, если бы выяснилось, что мистер Келп имеет некоторое отношение к тому, что вы мне сегодня рассказали.
Дортмундер нахмурился.
— Да ну?
Стин, счастливо улыбаясь бумажкам на столе, не уловил выражения лица Дортмундера, что, в целом, было к лучшему.
— Ну вот и все на сегодня, — сказал он и поднял глаза — на лице Дортмундера не было никакого выражения вообще.
Дортмундер встал.
— До встречи.
— Продолжайте в том же духе, — напутствовал его Стин. — Берегитесь этих дурных компаний.
— Непременно, — сказал Дортмундер и отправился домой, где вся компания собралась в его гостиной и накачивалась его выпивкой. Он закрыл за собой дверь и спросил:
— Как это вы залетели сюда, пташки? Кто вас пустил?
— Я, — сказал Чефвик. — Я надеюсь, вы не будете возражать. — Он пил имбирное пиво.
— С чего бы это? — сказал Дортмундер. — Тут ведь не какая-нибудь там частная квартира или что-то в этом роде, правда?
— Мы все хотим поговорить с тобой, — сказал Келп. Он пил дортмундеровский «бурбон» и протянул Дортмундеру стакан с напитком, говоря:
— Я припас стаканчик и для тебя.
Дортмундер взял стакан и заявил:
— Я не собираюсь вламываться ни в какой сумасшедший дом. Если вы, граждане, собираетесь, то, вероятно, там вам и место, так что смело вперед.
Он направился к своему любимому креслу, но там вальяжно расположился Гринвуд, поэтому Дортмундеру пришлось сесть на неудобный стул.
Келп сказал:
— Все остальные «за», Дортмундер. Каждый хочет попытать счастья еще разок.
А Гринвуд добавил:
— Мы все хотим, чтобы ты был с нами.
— На что я вам нужен?? Обойдетесь без меня, вас и так четверо.
— Ты планировщик, Дортмундер, ты организатор. Нам необходимо, чтобы ты вел дело, — вкрадчиво произнес Келп.
— Ты можешь сделать это сам, — ответил Дортмундер. — Или Гринвуд. Чефвик тоже смог бы. Я не знаю, может, и Мэрч бы смог.
Мэрч покачал головой:
— Не так хорошо, как вы.
— Я вам не нужен, — повторил Дортмундер. — Кроме того, меня только что предупредили насчет дурных компаний, а ведь это как раз вы и есть.
Келп плавным жестом отвел прочь последнее заявление.
— Все эти хохмы с гороскопами не значат ровно ничего. Я как-то раз попался на крючок — моя вторая жена была форменно помешана на таких вещах. Единственный раз, когда я потерпел фиаско, я сделал именно то, что советовал мне гороскоп.
Дортмундер хмуро поглядел на него.
— О каком черте ты тут говоришь?
— Гороскоп, — разъяснил Келп. Он пошевелил руками, как человек, переставляющий части загадочной мозаики. — Дурные компании! Дальняя дорога! Полдень удачен для браков по расчету. Все в таком духе…
Дортмундер прищурился, чтобы получше разглядеть Келпа и понять его. В конце концов он пробурчал с некоторым сомнением:
— Ты имеешь в виду гороскоп?
— Разумеется, — ответил Келп. — Естественно.
Дортмундер покачал головой, все еще пытаясь уяснить.
— Ты веришь в гороскоп?
— Нет, — сказал Келп. — Это ты веришь.
Дортмундер поразмышлял об этом еще несколько секунд, затем тяжело кивнул и сказал, обращаясь сразу ко всем:
— Я надеюсь, друзья, вы будете счастливы здесь. Я сообщу вам, куда прислать мое барахло. — Он повернулся и направился к двери.
— Эй! Подожди секунду! — воскликнул Келп.
Чефвик вскочил со стула и преградил Дортмундеру путь.
— Я понимаю ваши чувства, — сказал он. — Честно. Сперва, когда Келп и Гринвуд пришли за мной, я был настроен точно так же. Но я выслушал их, я дал им возможность объясниться, и когда они это сделали…
— В этом-то и заключалась ваша ошибка, — прошипел Дортмундер. — Никогда не слушайте эту парочку, они давно превратили всю жизнь в «чет-нечет»…
— Дортмундер, — проговорил Чефвик, — мы нуждаемся в вас. Это просто, как мычание. Во главе с вами мы можем успешно покончить с этим делом раз и навсегда.
Дортмундер поглядел на него удивленно:
— Дело? Дела, вы хотите сказать. Отдаете ли вы себе отчет в том, что мы уже провернули три взлома ради этого паршивого изумруда и до сих пор не имеем его? И не важно, сколько еще мы проведем операций, добыча останется прежней.
Гринвуд подошел к двери, где стояли Чефвик и Дортмундер, и сказал:
— Нет, это не так. Сначала мы имели тридцать тысяч на брата, а на полицейский участок пошли — уже тридцать пять.
Келп добавил:
— И майор снова поднимет ставку, я уже говорил с ним. Еще пять тысяч на душу. Это выходит сорок косых за то, чтобы войти в психиатрическую лечебницу и выйти оттуда вместе с этим совершенно чокнутым Проскером.
Дортмундер повернулся к нему.
— Вовсе нет, — отчеканил он. — Это будет четвертое дело! На этот раз — похищение, что является федеральным преступлением и грозит электрическим стулом. Но если даже оставаться в рамках чистой экономики, это четвертый взлом, а четыре взлома за сорок тысяч дают по десять тысяч за операцию, а за десять тысяч я не работал с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать лет.
Келп сказал:
— Ты вспомни еще об оплате расходов. Это еще пара тысяч к тому времени, как мы кончим. Двенадцать тысяч за ограбление вовсе не так уж плохо.
— Это заколдованное дело, — сказал Дортмундер. — Не пойте мне больше про всю эту гороскопную муть, я все равно скажу, что я не суеверен и не верю в заколдованные дела, но одно такое дело существует на свете — и это проклятый изумруд.
Гринвуд сказал:
— Но ты хоть взгляни на место, Дортмундер. Просто сядь с нами в поезд и взгляни, только этого мы от тебя и хотим. Если оно тебе не глянется, мы забудем о нем.
— Оно мне не глянется, — сказал Дортмундер.
Гринвуд не отставал:
— Откуда ты знаешь? Ты же еще не видел, что и как.
— Мне и не надо видеть, — отрезал Дортмундер. — Я уже заранее ненавижу все это. — Он развел руками. — Почему бы вам, люди, просто не отправиться и не сделать все самим? Или, если вам требуется пятеро, не пригласить кого-нибудь другого?! Вы даже можете воспользоваться моим телефоном.
— Я думаю, нам пора выложить карты на стол, — решительно проговорил Чефвик.
Гринвуд пожал плечами.
— Похоже на то.
Мэрч, единственный, кто до сих пор все еще сидел и только потягивал свое пиво, пробурчал:
— Я говорил вам об этом с самого начала.
Келп возразил ему:
— Мне просто не хотелось таким образом оказывать на него давление, вот и все.
Дортмундер, переводя полный подозрения взгляд с одного на другого, произнес:
— Ну, что еще?
— Айко не станет нас финансировать без вашего участия, Дортмундер, — сказал ему Чефвик, а Гринвуд добавил: — Ты купил его на все сто, Дортмундер, он знает, что ты лучший из всех, кто есть в наличии.
— Будь оно все проклято, — прорычал Дортмундер.
Келп все уговаривал:
— Мы только хотим, чтобы ты глянул на то место. И если ты скажешь — не пойдет, мы не станем тебя больше беспокоить.
— Мы могли бы съездить на поезде завтра, — предложил Гринвуд.
— Если вы пожелаете, — сказал Чефвик.
Они стояли вокруг Дортмундера и ждали, чтобы он сказал что-нибудь. Но он глядел в пол и посасывал костяшки пальцев. Наконец он двинулся сквозь них обратно к столу, на котором оставил свой «бурбон», взял стакан, сделал добрый глоток, обернулся и задумчиво уставился на приятелей.
Гринвуд спросил:
— Ты поедешь, глянешь на место?
— Похоже на то, — сказал Дортмундер. От его слов не веяло оптимизмом.
Зато все остальные пришли в восторг.
— Как это здорово! — воскликнул Келп.
— Эта поездка даст мне шанс проверить, все ли в порядке с моей головой, — произнес Дортмундер и осушил стакан.
3
— Билеты, — сказал проводник.
— Воздух, — сказал Дортмундер.
Проводник стоял в проходе с компостером наготове. Он удивленно спросил:
— Что?
— В этом вагоне совершенно нет воздуха, — объяснил ему Дортмундер. — Окна не открываются, дышать совершенно нечем.
— Вы правы, — сказал проводник. — Нельзя ли получить ваши билеты?