И какой! Это был «Том Там», знаменитый паровоз, или, во всяком случае, копия знаменитого «Том Тама», оригинал которого, построенный для компании «Балтимор и Огайо» в 1830 году, был первым регулярно курсировавшим американским паровым локомотивом. Тот выглядел как все старые-престарые паровозы из фильмов Уолта Диснея, и так же выглядела модель, бывшая точной копией оригинала. Ну, может, и не совсем точной, поскольку одно-два маленьких различия существовали, например, настоящий «Том Там» двигался с помощью пара, тогда как копия работала на бензиновом двигателе от «форда» образца 1962 года. Но выглядел он законно, что и было важно, и кто бы стал разоряться по поводу тоненькой струйки дыма, вьющейся сзади, вместо толстенького грибочка пара, который должен был бы вырастать над широкогорлой трубой?
Ясно, что эта копия не проводила все время в своем родном парке, упоминавшемся на борту грузовика-носителя, но, по крайней мере от случая к случаю, путешествовала и демонстрировалась на ярмарках, открытиях супермаркетов и на других гала-представлениях. Специально оборудованный для перевозки локомотива грузовик сам по себе указывал на это, так же как и тот факт, что колеса паровозика были приспособлены к стандартной ширине современной рельсовой колеи.
Паровоз явился полностью укомплектованным, с собственным тендером — похожей на ящик деревянной конструкцией, напоминавшей закусочную на колесах. В оригинале тендер обычно был доверху заполнен углем, но в копии он был пустым, если не считать швабры с зеленым древком, прислоненной в одном из углов.
Чефвик стоял у рукояток управления, когда «Том Там» медленно съехал по скату и осуществил непростой переход с одних рельсов на другие, и он, Чефвик, был на седьмом небе, улыбаясь и сияя направо и налево в чистейшем и несомненном наслаждении. Мысленно он представлял дело так, что не ему дали паровоз настоящих размеров, а он сам сжался до подходящей величины. Он собственной персоной управлял игрушечным поездом. Он просиял в сторону Дортмундера и произнес: «Ту-ту».
— Знамо дело, — сказал Дортмундер. — Вперед еще чуть-чуть.
Чефвик с легкостью подал «Том Тама» на несколько футов вперед.
— Вот теперь как раз, — сказал Дортмундер и отправился помогать Гринвуду и Келпу запихивать скат обратно в фургон. Они закрыли двери грузовика и крикнули Мэрчу, который прокричал в ответ и повел машину с места по широкой дуге. До сих пор, к счастью, транспорта не было никакого.
Чефвик, Гринвуд и Келп уже были в гидрокостюмах, черная резина которых лоснилась и блестела на солнце. Они пока еще не надели перчатки, и маски, и капюшоны, но за вычетом этого были целиком заключены в резину. Это что касается проволоки под напряжением.
Дортмундер, Гринвуд и Келп забрались в тендер, и Дортмундер крикнул Чефвику:
— Вперед!
— Есть, — ответил Чефвик. «Ту-ту», — просигналил он, и «Том Там», воспрянув духом, затрюхал по рельсам.
Еще один гидрокостюм ожидал Дортмундера в тендере, на ящике с оружием. Он надел его и сказал:
— Помните: когда будем прорываться, закрывайте лица руками.
— Есть, — сказал Келп.
«Том Там» двигался быстрее семнадцати миль в час, так что они вскоре добрались до «Санатория Ясной Луны», где Чефвик остановил свой локомотив как раз там, где старые рельсы ответвлялись от основной колеи к территории лечебницы. Гринвуд спрыгнул на землю, подошел к стрелке, перевел ее и снова забрался в тендер.
Потребовалось две ночи на то, чтобы смазать, вправить и подтянуть старую стрелку, и она снова смогла работать. Для железных дорог слишком дорогое удовольствие — снимать все старое и неиспользованное оборудование, да оно никому и не мешает, когда стоит, где поставлено, по причине чего так много заброшенных отрезков железнодорожной колеи и рассеяно по всем Соединенным Штатам. И надо сказать, что, кроме ржавчины, ничего плохого со всем этим железом не происходит, и в данном случае именно ржавчина составляла единственную проблему. Теперь стрелка работала, как в сказке.
Они все натянули капюшоны, и перчатки, и маски, и вот локомотив, направляемый Чефвиком, понесся все быстрее и быстрее по неровным рыжим рельсам к ограде сумасшедшего дома. «Том Там», вместе с тендером и всем остальным, был все же легче того «форда», с которого был снят его двигатель, и он разогнался, как ракета, до шестидесяти миль в час, прежде чем врезался в ограждение.
Хрясь! Искры, шипение, дым, проволока, извивающаяся, как живая. Колеса «Том Тама» скрипят и визжат на погнутых старых рельсах, затем взвизгивают еще громче, как только Чефвик включает тормоза. Они разорвали ограду, как спринтер финишную ленточку, и остановились со скрипом и визгом в окружении хризантем.
Главный врач доктор Пэнчард Л. Уиском сидел за письменным столом своего кабинета, расположенного на противоположной стороне здания, и перечитывал только что законченную им статью для «Американского журнала прикладной пан-психотерапии», озаглавленную: «Случаи индуцированных галлюцинаций среди персонала психиатрических лечебниц», когда облаченный в белое медбрат влетел к нему с воплем: «Доктор! Там в саду паровоз!»
Доктор Уиском поглядел на медбрата, потом на свою рукопись. Снова перевел глаза на медбрата. И сказал:
— Садитесь, Фостер. Давайте поговорим об этом…
В саду Дортмундер, Гринвуд и Келп соскочили с тендера в своих гидрокостюмах и масках для подводного плавания, сжимая в руках пистолеты-пулеметы. По лужайке носились перепуганные пациенты в белом, служители в голубом и представители медперсонала также в белом. Они неслись то туда, то сюда, то по кругу, крича друг на друга и хватая один другого, и сталкиваясь на каждом шагу. Бедлам есть бедлам.
Дортмундер поднял свой автомат, выпустил в воздух длинную очередь, и наступившая тишина напомнила ту тишину, которая случается после того, как кто-то уронит тысячу металлических подносов на кафельный пол. Стало тихо. Очень тихо.
Казалось, лужайка наполнена глазами, вся целиком. Дортмундер всмотрелся в эти глаза и отыскал Проскера. Он направил на него автомат и позвал:
— Проскер! Быстро сюда!
Проскер попытался сделать вид, что это не он, а кто-то другой, какой-нибудь Доу или Роу. Он продолжал стоять на месте, и Дортмундер крикнул:
— Ну что? Прострелить тебе ноги, чтобы тебя принесли? Быстро сюда!
Женщина-врач, стоявшая рядом с Проскером, внезапно закричала:
— Вы понимаете, что делаете с теми представлениями о реальности, которые мы пытаемся внушить этим людям? Как, по-вашему, они должны отличать иллюзию от реальности, когда вы тут творите такое?
— Успокойтесь со своей реальностью, — сказал ей Дортмундер и крикнул Проскеру: — Я начинаю терять терпение.
Но Проскер все стоял на месте, притворяясь другим, пока наконец один из стоявших рядом служителей не толкнул его, прикрикнув:
— Да пойдешь ты, наконец, или нет? Ты хочешь, чтобы убивали невинных людей?
Целый хор голосов вступил вслед за этой репликой, и вся ожившая картина — больше всего это напоминало живые шахматы — превратилась в нечто вроде рабочей цепи, подталкивающей Проскера через всю лужайку к локомотиву.
Когда Проскер оказался там, он вдруг сделался разговорчивым:
— Я нездоровый человек! — завопил он. — У меня болезни, тревоги, я лишился памяти! Я бы не был здесь, зачем бы я был здесь, если бы я не был больным человеком?! Я говорю вам, моя память разрушена, я не знаю ничего ни о чем.
— Ты просто влезай туда, — показал Дортмундер. — Мы тебе напомним.
С огромной неохотой, после многократного толкания сзади и мощной тяги спереди, Проскер оказался в тендере. Келп и Гринвуд держали его, а Дортмундер велел толпе оставаться на месте, пока они будут сматываться.
— Еще, — сказал он, — пошлите кого-нибудь перевести обратно стрелку. Вы ведь не хотите спустить с рельсов какой-нибудь поезд, правда?
Сотня голов кивнула в ответ.
— Отлично, — сказал Дортмундер и бросил Чефвику: — Подай-ка его назад.
— О-о-кэй, — ответил Чефвик и добавил себе под нос: — Ту-ту.
Он не хотел произносить это в полный голос в зоне слышимости массы ненормальных людей, они могли неправильно это понять.
Паровоз, пятясь, медленно выкатился из клумбы. Дортмундер и Келп окружили Проскера, подхватили его под локти и приподняли на несколько дюймов над полом. Он висел, зажатый со всех сторон гидрокостюмами, и бормотал:
— Что вы делаете? Что вы делаете?
— Не хотим подвергать тебя электрошоковой терапии, — сказал Гринвуд. — Сейчас мы пройдем сквозь проволоку под напряжением. Содействуйте, мистер Проскер.
— Ой, я буду содействовать, — пискнул Проскер. — Я буду содействовать!
— Конечно, будешь, — произнес Дортмундер.
6
Мэрч стоял около рельсов, курил «Мальборо» и размышлял о железнодорожных поездах. Каково бы это было — вести поезд, настоящий, современный дизель? Конечно, не сменишь полосу, когда захочется, но все-таки это может быть интересно, очень интересно.
За последние пятнадцать минут по дороге прошла одна машина, в западном направлении — древний зеленый пикап с древним серым фермером за рулем. Куча металлического барахла в кузове громко брякнула, когда пикап пересекал рельсы, и фермер окатил Мэрча гнусным взглядом, будто подозревал, что тот несет ответственность за его шум.
Другой шум донесся минутой или двумя позже, а именно — дробь пистолета-пулемета, отдаленная, но четко слышная. Мэрч старательно прислушался, но стрельба не повторилась. Скорее всего просто предупреждение, а не признак серьезных неприятностей.
И вот что-то показалось вдали на рельсах. Мэрч подался вперед, вглядываясь, и — ура! — это был старый добрый «Том Там», который ехал задом наперед, его фордовский двигатель рычал на реверсе.
Хорошо. Мэрч щелчком выбросил «Мальборо» и подбежал к грузовику. Он быстро привел его в нужное положение на переезде, так что, когда «Том Там» прибыл, все было готово.
Чефвик остановил локомотив в нескольких ярдах от заднего конца фургона. Он уже выглядел немного печальным от того, что ему предстояло вернуться к своим нормальным размерам, но выбора не было. Его Волшебный Напиток был испит до дна.