Импозантный человек спросил:
— Вы слышите мой голос?
— Да, — ответил Альберт Кромвелл.
— Однажды, скоро, — проговорил импозантный человек, — некто придет к вам по месту вашей работы. В банк, где вы работаете. Вы понимаете меня?
— Да, — сказал Альберт Кромвелл.
— Этот человек скажет вам: «Африканская банановая лавка». Вы понимаете меня?
— Да, — сказал Альберт Кромвелл.
— Что скажет человек?
— «Африканская банановая лавка», — сказал Альберт Кромвелл.
— Очень хорошо, — сказал импозантный человек. Цифра 17 ненадолго вспыхнула над дверями. — Вы все так же спокойны, — сказал импозантный человек. — Когда человек скажет вам: «Африканская банановая лавка», вы сделаете то, что он вам велит. Вы меня понимаете?
— Да, — сказал Альберт Кромвелл.
— Что вы сделаете, когда человек скажет вам: «Африканская банановая лавка?»
— Я сделаю то, что он мне велит, — сказал Альберт Кромвелл.
— Очень хорошо, — произнес импозантный человек. — Это очень хорошо, у вас очень хорошо получается. Когда человек покинет вас, вы забудете, что он приходил туда. Вы понимаете?
— Да, — сказал Альберт Кромвелл.
— Что вы сделаете, когда он покинет вас?
— Я забуду, что он приходил туда, — сказал Альберт Кромвелл.
— Отлично, — сказал импозантный человек. Над дверью зажглась цифра 22. — У вас получается отлично, — повторил импозантный человек. Он протянул руку и нажал на кнопку 26-го этажа. — Когда я оставлю вас, — проговорил он, — вы забудете о нашем разговоре. Когда вы приедете на свой этаж, вы почувствуете себя отдохнувшим, вам будет очень, очень хорошо. Вы забудете наш разговор и будете чувствовать себя отдохнувшим. Вы не вспомните наш разговор, пока человек не скажет вам: «Африканская банановая лавка». Вы сделаете то, что он вам велит, и когда он уйдет, вы снова забудете наш разговор, а также то, что он когда-то приходил к вам. Вы сделаете это?
— Да, — сказал Альберт Кромвелл.
Над дверью зажглась цифра 26, и лифт остановился. Двери разъехались.
— У вас вышло замечательно, — сказал импозантный человек, выходя в коридор, — просто замечательно.
Двери снова закрылись, и лифт поднялся на следующий 27-й этаж, где жил Альберт Кромвелл. Двери раздвинулись, Альберт Кромвелл встряхнулся и вышел в холл. Он улыбался. Он чувствовал себя очень хорошо, успокоенным и отдохнувшим. Плавным шагом он двинулся через холл, чувствуя себя превосходно и думая, что это из-за не по сезону хорошей погоды, наступившей сегодня. Но… из-за чего бы ни было, он чувствовал себя превосходно.
7
Дортмундер вошел в банк, припоминая, что сказал ему Великое Чмо вчерашним вечером, когда наконец докладывал об успехе с Альбертом Кромвеллом. «Если это возможно, — сказал он тогда, — сделай свое дело завтра. Если ты пропустишь завтрашний день, тебе придется ждать целый уик-энд, пока возможность представится снова. Гипнотема, должно быть, достаточно прочно зафиксирована и выдержит до понедельника, но, естественно, чем скорее ты запустишь его, тем лучше. Он может смотреть телевизор в субботу вечером, и там кто-нибудь скажет: «Африканская банановая лавка», и он тут же все вспомнит — и прости-прощай. Так что, если можешь завтра, сделай это завтра».
Вот теперь и было это завтра. Завтра после полудня. Дортмундер один раз уже приходил сегодня сюда, в девять тридцать утра, но когда он подошел к лестнице и поглядел вниз, на посту снаружи был Альберт, что означало, что Джордж был на посту внутри, а Джорджа они не обрабатывали, поэтому он ушел, а сейчас вернулся. В надежде, что Альберт и Джордж меняются после ленча, а не торчат каждый на своем посту целую смену.
Повезло. Дортмундер подошел к лестнице, поглядел вниз и увидел там Джорджа. Дортмундер без колебаний сбежал по лестнице, сказал «хелло» Джорджу, расписался и был впущен в первую калитку.
В промежуточной комнатке не было никого, и на секунду Дортмундер где-то между лопаток ощутил холодок мрачного предчувствия. Он вдруг увидел себя запертым здесь злорадствующим Джорджем, которому все известно, и вот его держат здесь, покуда прибудет полиция. Подходящий конец поисков Изумруда Талабво.
Но Джордж сказал:
— Альберт появится через минуточку, сэр, — и дортмундеровская паранойя исчезла, как дым. Он кивнул, и Джордж запер калитку из металлических прутьев и вернулся к своей конторке.
В комнате стояли два стула, но Дортмундер слишком нервничал, чтобы сесть. Он стоял на месте, будто кто-то его там забыл, как забывают зонтики, и через пару минут дальняя дверь распахнулась, и из нее выплыли пожилая полная леди, прижимавшая пекинскую собачку к меху чернобурки, а следом за ней шел Альберт.
Альберт закрыл калитку и сказал Дортмундеру:
— Еще один момент, сэр.
— Пожалуйста, не спешите, — сказал Дортмундер.
Альберт открыл другую калитку и выпустил в нее леди, а затем повернулся к Дортмундеру:
— Благоволите следовать за мной, сэр.
Они прошли сквозь внутреннюю калитку и — прямо к дортмундеровскому ящику. Альберт вставил свой ключ, попросил ненадолго ключ Дортмундера, открыл и выдвинул ящик и тут же вернул ключ по принадлежности.
— Я только хотел взять это, — сказал Дортмундер и вынул конверт с «Клинексами». Он спрятал его во внутренний карман пиджака.
Альберт с помощью двух ключей закрыл пустой теперь ящик, отдал Дортмундеру его ключ и сказал:
— Сюда, пожалуйста, сэр.
— «Африканская банановая лавка», — произнес Дортмундер.
Альберт застыл на месте. Он повернулся к Дортмундеру и спокойно посмотрел на него, готовый к своей службе.
— Да, сэр, — сказал он.
Дортмундер достал ключ Проскера.
— Теперь мы откроем этот ящик.
— Да, сэр, — Альберт взял ключ и двинулся вперед. Дортмундер последовал за ним, и они, продвигаясь по проходу, дошли до ящика Проскера. Альберт употребил два ключа и открыл ящик, затем встал рядом, со спокойным и бодрым видом человека, готового услужить.
В ящике Проскера лежало множество бумаг, документов, толстых белых конвертов свидетельств о рождении и тому подобное. Вместе со всем этим там была маленькая черная бархатная коробочка из тех, в которых хранят запонки или серьги. Дортмундер запустил руку в ящик, схватил коробочку и открыл ее.
Изумруд Талабво. Он занимал ее почти целиком и будто подмигивал Дортмундеру под светом флюоресцентных ламп. Словно усмехался внутри своей коробочки.
Дортмундер захлопнул коробочку и опустил в левый внутренний карман своего пиджака. Он сказал Альберту:
— Ол райт, закройте его.
— Да, сэр.
Альберт запер ящик и отдал Дортмундеру ключ Проскера. Потом он снова принял выражение спокойствия, бодрости и готовности служить.
Дортмундер сказал:
— Это все. Я готов уйти.
— Да, сэр.
Альберт проводил его к первой калитке, открыл ее и отступил в сторону, чтобы пропустить Дортмундера. Затем Дортмундер должен был подождать, пока он закроет ее снова, прежде чем пересечь маленькую проходную комнату и открыть внешнюю калитку. Дортмундер прошел мимо него, и снаружи Джордж сказал:
— Всего вам хорошего, сэр.
— Спасибо, — сказал Дортмундер. Он поднялся наверх, вышел из банка и подозвал такси.
— Угол Амстердам-авеню и Восемьдесят Четвертой улицы, — сказал он шоферу.
Машина покатила по Сорок Шестой улице, повернула направо и застряла в транспортной пробке. Дортмундер, сидевший сзади, улыбался. Это было невероятно. Они заполучили изумруд! Они в конце концов на самом деле добыли изумруд. Дортмундер увидел, что водитель с недоумением глядит на него через зеркальце заднего обзора, не понимая, чему может улыбаться пассажир, надолго застрявший в пробке. Но Дортмундер не мог остановиться. Он так и продолжал улыбаться.
ФАЗА ШЕСТАЯ
1
Вокруг стола в задней комнате «О. Дж. Бар и Гриль» сидели Мэрч, Келп и Чефвик. Мэрч пил пиво с солью, Келп — чистый «бурбон», а так как еще не наступил полдень, Чефвик не пил свой обычный шерри. Вместо этого он употреблял «диет-колу». Гринвуд был в баре — обучал Ролло приготовлению водочного коктейля со льдом, причем Ролло наблюдал эту процедуру со скептической ухмылкой.
Трое в задней комнате просидели в молчании пять или шесть минут, когда Мэрч внезапно произнес:
— Знаете, я все думаю об этом.
— Нет, нет, — сказал Келп. — Не думай об этом. У тебя может выступить сыпь.
— Я вот сидел тут, — продолжал Мэрч настойчиво, — и все гадал, что, в принципе, может пойти не так на этот раз. Может, кто-нибудь успел со вчерашнего дня перевести банк оттуда. Или кто-то из работающих там совершил растрату, присвоив изумруд…
Чефвик сказал спокойно:
— Я согласен с Келпом. Вы должны немедленно прекратить думать об этом. Или, по крайней мере, об этом говорить.
Мэрч сказал:
— Но все это звучит как-то не так. Все, о чем я думаю, как-то не смахивает на лажу того сорта, которая всегда происходит с нами. Я почти готов поверить, что Дортмундер войдет через вон ту дверь с изумрудом в руках.
Мэрч показал на дверь, она открылась, и Гринвуд вошел с водочным коктейлем в руках. Он уставился на палец, которым Мэрч указывал на него, и спросил:
— Кто-нибудь звал меня?
Мэрч опустил руку.
— Нет, — сказал он. — Я просто говорил, что я настроен оптимистически, вот и все.
— Ошибка, — прокомментировал Гринвуд и сел к столу. — Я весьма предусмотрительно ничем не занял сегодняшний вечер, — продолжил он, — исходя из предположения, что мы проведем его, сидя в этой комнате и разрабатывая план следующей операции.
— Даже и не говори об этом… — замотал головой Келп.
Гринвуд отмахнулся.
— Это не значит, что это может произойти. Ну а если бы я договорился с какой-нибудь красивой и горящей желанием дамочкой и предложил поужинать у себя дома, что тогда? Что тогда, а, Келп?
— Да-а, — сказал Келп. — Ты прав.
— Именно, — Гринвуд пригубил свой водочный коктейль.