— Должно быть, туда они и отправились.
— Но какая авиакомпания?
Чефвик еще раз с удивлением посмотрел на запись.
— Здесь не сказано.
— Телефонная книга, — сказал Дортмундер. — Желтые страницы.
Они принялись выдвигать ящики, телефонная книга Манхэттена оказалась в нижнем ящике слева. Чефвик спросил:
— Вы собираетесь звонить во все авиакомпании?
— Надеюсь, что нет. Попробуем «Панамерикэн». — Он нашел номер, набрал его, и после четырнадцати гудков отозвался приятный, но какой-то пластмассовый женский голос. Дортмундер сказал:
— У меня вопрос, который может показаться глупым, но я пытаюсь предотвратить похищение невесты.
— Похищение невесты, сэр?
— Я против того, чтобы мешать любви, — сказал Дортмундер, — но мы только что выяснили, что он уже женат. Мы знаем, что они улетают из «Кеннеди» сегодня в семь пятнадцать. Рейс три-ноль-один.
— Это рейс «Панамерикэн», сэр?
— Мы не знаем… какая компания и куда они направляются.
Дверь кабинета открылась, и в нее вошел эбеновый человек, отражая свет своими очками. Дортмундер буркнул в трубку: «Подождите секундочку». Он прижал микрофон к груди и направил револьвер Гринвуда на эбенового человека. «Встань туда», — сказал он, указывая на голый простенок вдали от выхода.
Эбеновый человек поднял руки и стал в простенок.
Дортмундер, направив глаза и револьвер на эбенового человека, сказал в трубку:
— Прошу прощения. С матерью невесты истерика.
— Сэр, все, чем вы располагаете, — номер рейса и время отправления?
— И что вылет из «Кеннеди».
— Это может занять некоторое время, сэр.
— Я готов подождать.
— Не вешайте трубку.
— Конечно…
В трубке раздался щелчок, и Дортмундер сказал Чефвику:
— Обыщите его.
— Сию минуту. — Чефвик обыскал эбенового человека и вернулся с автоматическим пистолетом беретта «Джетфайр» калибра 0,25, маленьким гнусным оружием, с которым Келп уже познакомился немного раньше.
— Свяжите его, — сказал Дортмундер.
— Как раз моя мысль, — отозвался Чефвик. Он сказал эбеновому человеку: — Дайте мне ваш галстук и шнурки от ботинок.
— Вы проиграете, — сказал эбеновый человек.
Дортмундер сказал:
— Если он предпочитает быть застреленным, суньте пистолет поглубже ему в живот, чтобы приглушить звук.
— Естественно, — сказал Чефвик.
— Я окажу сотрудничество, — произнес эбеновый человек, начав снимать галстук. — Но это ничего не даст. Вы проиграете.
Дортмундер продолжал прижимать трубку к уху и держать под прицелом эбенового человека, который отдал галстук и шнурки Чефвику.
— Теперь снимите ваши ботинки и носки и ложитесь на пол, лицом вниз, — приказал Чефвик.
— Неважно, что вы сделаете со мной, — сказал эбеновый человек. — Я ничего не значу, а вы проиграете.
— Если не поторопишься, — сказал Дортмундер, — станешь значить еще меньше.
Эбеновый человек сел на пол и снял туфли и носки, затем лег лицом вниз. Чефвик с помощью одного шнурка связал вместе большие пальцы рук у него за спиной, с помощью другого — большие пальцы ног, а галстук запихал эбеновому человеку в рот.
Чефвик как раз заканчивал всю процедуру, когда Дортмундер услышал еще один щелчок, и женский голос сказал:
— Алло, я нашла его, сэр.
— Я чрезвычайно признателен вам, — сказал Дортмундер.
— Это рейс «Эйр Франс» в Париж, — сказала она. — Это единственный рейс с таким номером, вылетающий в указанное время.
— Большое вам спасибо, — сказал Дортмундер.
— Как это романтично, да, сэр? — сказала она. — Похищать невесту в Париж.
— Наверное, — сказал Дортмундер.
— Как ужасно, что он уже женат.
— Такие вещи случаются, — сказал Дортмундер. — Спасибо еще раз.
— Всегда готовы услужить, сэр.
Дортмундер повесил трубку и сказал Чефвику:
— «Эйр Франс» в Париж. Помогите мне оттащить эту пташку сюда, за стол. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь обнаружил его и освободил, и он смог бы позвонить майору в «Кеннеди».
Они уложили эбенового человека позади стола и покинули посольство, не встретив более никого. Гринвуд все еще торчал у дверей, опираясь на железную ограду. Он присоединился к ним, и пока они шли к углу, пересекали улицу и подходили к будке, в которой сидел Мэрч, Дортмундер сообщил ему, что они узнали. Около будки Дортмундер сказал:
— Чефвик, оставайтесь здесь. Когда Келп позвонит, скажите ему, что мы едем, и пусть он оставит для нас записку в агентстве «Эйр Франс». Если они поехали не в «Кеннеди», а в другое место, ждите здесь, и если в «Эйр Франс» записки не будет, мы вам позвоним.
Чефвик кивнул.
— Очень хорошо, — сказал он.
— Мы встречаемся в «О. Дж.», когда все будет кончено, — сказал Дортмундер. — Если нам придется расстаться, встретимся там.
— Это может быть поздно вечером, — сказал Чефвик. — Лучше я позвоню Мод.
— Не занимайте этот телефон.
— О, нет. Удачи вам.
— Это бы не помешало, — сказал Дортмундер. — Пошли, Мэрч, посмотрим, насколько быстро ты сможешь довезти нас в аэропорт «Кеннеди».
— Ну, отсюда, — проговорил Мэрч, пока они трусили через улицу к его машине, — я рвану прямо по ФДР-драйв к Триборо…
5
У девушки за стойкой «Эйр Франс» был французский акцент.
— Мистер Дортмундер? — спросила она. — Да, у меня есть для вас записка. — Она подала небольшой конверт.
— Спасибо, — с казал Дортмундер, и они с Гринвудом отошли от стойки. Мэрч снаружи ставил машину. Дортмундер открыл конверт и внутри него обнаружил маленький листочек бумаги, на котором были нацарапаны слова «Золотая дверь».
Дортмундер перевернул листок, но противоположная сторона была пуста. Он перевернул бумажку снова, и там по-прежнему значилось: «Золотая дверь». Просто «Золотая дверь», больше ничего.
— Этого как раз не хватало, — произнес Дортмундер.
— Минутку, — сказал Гринвуд и подошел к ближайшей из проходивших мимо стюардесс, хорошенькой блондинке с короткой стрижкой в темно-синей униформе. — Простите меня, — сказал Гринвуд, — вы выйдете за меня замуж?
— Я бы с удовольствием, — сказал она, — но мой самолет улетает через двадцать минут.
— Ну, вернетесь, — сказал Гринвуд. — А пока не могли бы вы мне объяснить, где «Золотая дверь» и что это такое?
— О, это ресторан в международном терминале прибытия.
— Чудно. Когда мы сможем там пообедать?
— О, в следующий раз…
— Прекрасно, — сказал он. — А когда это будет?
— Разве вы не знаете?
— Пока нет. Когда вы возвращаетесь?
— В понедельник, — ответила она с улыбкой. — Мы прибудем в три тридцать пополудни.
— Идеальное время для обеда. Договоримся на четыре?
— Лучше на четыре тридцать.
— В полпятого в понедельник, в «Золотой двери». Я закажу столик немедленно. На фамилию Грофилд, — сказал он, сообщив свое самое последнее имя.
— Я обязательно буду, — сказала она. У нее была прелестная улыбка и прекрасные зубы.
— Тогда до встречи, — сказал Гринвуд и вернулся к Дортмундеру. — Это ресторан, в международном терминале прибытия.
— Идем.
Они вышли на воздух и встретили Мэрча, направляющегося в здание. Проинформировали его о последних событиях, попросили носильщика показать международный терминал прибытия и подъехали к нему на автобусе.
«Золотая дверь» была расположена наверху, у входа с длинного и широкого эскалатора. Неподалеку стоял Келп. Дортмундер и двое других подошли к нему, и Келп сказал:
— Они обжираются там, наверху.
— Они хотят вылететь в Париж рейсом «Эйр Франс» в семь пятнадцать, — сказал Дортмундер.
Келп взглянул на него:
— Как вы это узнали?
— Телепатия, — сказал Гринвуд. — Мой трюк — «Угадывание веса».
— Пошли наверх, — сказал Дортмундер.
— Я неподходяще одет для такого места, — заметил Мэрч. Он был в кожаной куртке и рабочих штанах, в то время как трое остальных были в костюмах и при галстуках.
Дортмундер спросил Келпа:
— Другие выходы есть?
— Вероятно, но это единственный вход для публики.
— О'кей. Мэрч, ты останешься внизу, на случай, если они прорвутся. Если это произойдет, следуй за ними, но не пытайся ничего предпринимать по собственной инициативе. Келп, Чефвик все еще в телефонной будке?
— Нет, он сказал, что отправляется в «О. Дж.» Теперь мы сможем связаться с ним там.
— Хорошо, Мэрч, если кто-нибудь спустится сверху и ты пойдешь за ним, сообщи нам через «О. Дж.» так скоро, как сможешь.
— Есть.
Трое остальных встали на эскалатор и поднялись наверх, очутившись на темном ковре посреди затененного пустынного зала. Позади метрдотеля декоративная перегородка из легких планок и масса искусственных растений отделяли это пространство от основного помещения ресторана. Метрдотель собственной персоной, вооруженный французским акцентом, правда, менее чарующим, чем у юной леди за стойкой «Эйр Франс», подошел к ним и осведомился, сколько человек в их компании. Дортмундер сказал:
— Мы подождем всех остальных.
— Как изволите, сэр, — метр удалился с поклоном.
Келп сказал:
— Вот они.
Дортмундер поглядел через пластиковые листья. Обеденный зал был обширным и почти совершенно пустым. За столом, примерно в середине зала, у окна, сидели майор Айко, Проскер и три крепких черных молодых человека. Они не спеша и с приятностью обедали, благо было лишь пять часов с небольшим, и еще два часа оставалось до их рейса.
Келп сказал:
— Мне не хочется брать их здесь. Слишком публичное место, и в то же время мы здесь будто в ящике.
— Согласен, — сказал Дортмундер. — Ол райт, мы подождем их внизу.
Он повернулся и пошел к эскалатору.
Гринвуд сказал:
— Я догоню вас через минутку. У меня тут личное дело.
Дортмундер и Келп спустились вниз, а минутой позже появился Гринвуд. Они ввели в курс Мэрча, после чего вся четверка разбрелась по нижнему холлу, не спуская глаз с эскалатора, ведущего к «Золотой двери».