Фэргас уставился на него в изумлении.
— Гавана? — спросил он.
— Просто в небо, — ответил ему Дортмундер и посмотрел в окно на трех темнокожих людей, бежавших к ним.
«О'кэй, эн-733-дабл-ю, — произнес диспетчер в наушниках Фэргаса, — взлет разрешаю».
— Ух, — сказал Фэргас.
Дортмундер посмотрел на него.
— Не делайте никаких глупостей, — проговорил он. — Просто взлетайте.
— Да, — отозвался Фэргас. По счастью, он давно привык к своему самолету и мог управлять им в то время, как мысли его витали и выделывали любые антраша. Он тронул «Вела» с места, и они помчались по полосе, оставив стоять у ее начала трех запыхавшихся эбеновых людей, и очень быстро самолет взлетел и набрал высоту.
— Хорошо, — сказал Дортмундер.
Фэргас поглядел на него.
— Если вы застрелите меня, — сказал он, — мы разобьемся.
— Я не буду стрелять, — сказал Дортмундер.
— Мы не дотянем до Кубы — сказал Фэргас. — С нашим запасом горючего мы долетим разве что до Вашингтона. Ну, чуть дальше.
— Я не хочу на Кубу, — сказал Дортмундер. — И в Вашингтон мне не надо.
— Тогда куда же вы хотите? Только не через океан, это еще дальше.
— А вы куда направляетесь?
Фэргас не мог ничего понять.
— Ну, в общем, в Питсбург, — проговорил он.
— Вот туда и давайте.
— Вы хотите в Питсбург?
— Просто делайте то, что собирались, — сказал Дортмундер. — Не обращайте на меня внимания.
— Ну, — сказал Фэргас, — ол райт.
Дортмундер поглядел на спящего человека на задних сиденьях, потом в окно на летевшие огни. Они уже далеко от аэропорта. Изумруд Талабво в кармане дортмундеровского пиджака. Все более или менее под контролем.
Потребовалось пятнадцать минут, чтобы пролететь над Нью-Йорком и достичь Нью-Джерси, и Фэргас все время молчал. Он, казалось, немного расслабился, когда они очутились над более темными и спокойными нью-джерсийскими болотами, и произнес:
— Друг, я понятия не имею, что у тебя за проблемы, но ты вогнал мою душу в пятки, это уж точно.
— Виноват, — сказал Дортмундер. — Я очень спешил.
— Мне тоже так показалось, — Фэргас мельком взглянул на Буллока, который все еще спал. — Уж он удивится, когда очухается, — сказал Фэргас.
Но Буллок продолжал спать. Прошло еще четверть часа, и Дортмундер спросил:
— Что это там внизу?
— Что именно?
— Да вот это, вроде бледной полосы?
Фэргас посмотрел вниз:
— А, это шоссе номер восемьдесят. Знаете, один из этих строящихся суперхайуэев. Эта часть еще не закончена. А вообще-то, знаете, они устарели. Вот что идет на смену — маленький частный самолет. Почему, знаете ли…
— Она выглядит законченной, — сказал Дортмундер.
— Что?
— Эта дорога, там, внизу. Вроде как ее уже сделали.
— Ну да, только еще не открыли, — Фэргас был раздражен. Он хотел сообщить Дортмундеру замечательную статистику, касающуюся частных владельцев самолетов в Соединенных Штатах.
— Садитесь туда, — сказал Дортмундер.
Фэргас уставился на него.
— Что-о?
— Она достаточно широка для такого самолета, как этот, — сказал Дортмундер. — Садитесь…
— Зачем?
— Чтобы я мог сойти. Не беспокойтесь, я по-прежнему не намерен стрелять в вас.
Фэргас сделал вираж и описал круг над бледной полосой, бежавшей внизу по темной земле.
— Я не знаю, — сказал он с сомнением. — Там нет ни огней, ничего…
— Вы можете это сделать, — сказал уверенно Дортмундер. — Вы хороший пилот, я это вижу. — Он не имел никакого представления о пилотаже.
Фэргас подраспустил хвост.
— Ну, может, я и смог бы сесть туда, — произнес он. — Немного рискованно, но не невозможно.
— Хорошо.
Фэргас описал еще два круга перед попыткой. Он явно нервничал, и его нервозность передалась Дортмундеру, который едва не велел ему лететь дальше, чтобы найти местечко получше. Но ведь оно может и не найтись. Дортмундер не мог позволить Фэргасу приземлиться в каком-либо аэропорту, так что место заведомо должно быть необычным, а тут внизу, по крайней мере, была прямая полоса бетона достаточной ширины для посадки.
Каковую Фэргас и произвел с блеском, как только у него накопилось смелости сделать это. Он приземлился легко, как перышко, и уже через семьсот футов полностью остановил самолет и с улыбкой во всю физиономию повернулся к Дортмундеру.
— Вот это я и называю пилотажем, — сказал он.
— И я, — сказал Дортмундер.
Фэргас посмотрел на Буллока и вспыльчиво произнес:
— Я бы чертовски хотел, чтобы он проснулся, — он потряс Буллока за плечо. — Проснись!
— Оставьте его в покое, — сказал Дортмундер.
— Если он не увидит вас, — сказал Фэргас, — он ни за что в это не поверит. Эй, Буллок! Будь оно проклято, старик, ты пропускаешь все приключения! — Он опять ткнул Буллока в плечо, немного посильнее, чем раньше.
— Спасибо, что подвезли, — сказал Дортмундер и вышел из самолета.
— Буллок! — прокричал Фэргас, тряся и пихая своего друга. — Да проснись ты ради Христа!
Дортмундер исчез в темноте.
Буллок пришел в себя под градом ударов, сел, зевнул, потер свою физиономию, огляделся, поморгал, нахмурился и сказал:
— Где это мы, черт побери?
— Шоссе номер восемьдесят, Нью-Джерси, — ответил ему Фэргас. — Слушай, ты видел того мужчину? Смотри скорей, пока он не скрылся с глаз!
— Шоссе восемьдесят? Мы же в самолете, Фэргас?
— Да смотри же ты!
— Какого дьявола ты торчишь на земле? Ты хочешь устроить катастрофу? Что ты делаешь на шоссе номер восемьдесят?
— Он исчез из виду, — произнес Фэргас и вскинул руки вверх в отчаянии. — Я же просил тебя посмотреть, так ведь нет!
— Ты, видимо, пьян! — сказал Буллок. — Ты ведешь аэроплан по шоссе номервосемьдесят?
— Нет, я не веду аэроплан по шоссе номер восемьдесят!
— Ну а как это, дьявол его побери, называется?
— Наш самолет был захвачен, будь он проклят! Какой-то тип вскочил в самолет с пистолетом и…
— Тебе следовало быть в воздухе, и этого бы не случилось.
— Да там, в «Кеннеди»! Как раз перед нашим взлетом он ворвался с пистолетом и захватил нас.
— О, ну да, конечно! — отозвался Буллок. — И вот мы в прекрасной Гаване!
— Он не хотел в Гавану.
— Нет, конечно. Он хотел в Нью-Джерси. Он с оружием в руках захватил самолет, чтобы попасть в Нью-Джерси.
— Что я могу сделать? — завопил Фэргас. — Так оно и было!
— Одному из нас снится дурной сон, — сказал Буллок, — и поскольку ты за баранкой, я надеюсь, что мне.
— Если бы ты очухался вовремя…
— Да-да, ну-ну, вот ты и разбуди меня, когда мы будем у моста через Делавэр. Я не хочу пропустить выражения на их лицах, когда они увидят, как аэроплан подъезжает к кассовым будкам[3], — Буллок покачал головой и улегся снова.
Фэргас остался сидеть, по-прежнему полуобернувшись к нему, глядя на него сверкающими от ненависти глазами.
— Какой-то тип захватил нас, — произнес он подозрительно мягким голосом. — Это действительно произошло.
— Если ты будешь лететь так низко, — сказал Буллок с закрытыми глазами, — почему бы не остановиться у кафе и не тяпнуть по чашке кофе и сэндвичу?
— Когда мы прибудем в Питсбург, — сказал Фэргас, — я врежу тебе по рылу. — Он отвернулся, развернул самолет, поднял его в воздух и вел всю дорогу до Питсбурга, добела раскаленный от гнева.
6
Послом Акинзи в ООН был большой плотный человек по имени Нколими. Одним дождливым октябрьским утром посол Нколими сидел в столовой посольства Акинзи, помещавшегося в узком доме на Восточной Шестьдесят Третьей улице, на Манхэттэне, когда туда вошел один из сотрудников и произнес:
— Посол, там какой-то человек хочет видеть вас.
В данный момент посол изволил кушать лимонно-ореховый-кофейный торт «Сара Ли». В одиночку, весь целиком, что и служило одной из причин того, что посол был очень, очень полным человеком. Сегодня это составляло его легкий полдник. Он кушал торт, запивая его кофе со сливками и сахаром. Посол получал от этого огромное удовольствие и не любил, когда от подобных занятий его отрывали. Он сказал:
— Чего ради он меня хочет видеть?
— Он говорит, дело касается Изумруда Талабво.
Посол поднял бровь.
— В самом деле?
— Я лично так не думаю, сэр.
— Как вы думаете, кто он такой?
— Полагаю, что гангстер, сэр.
Посол опять поднял бровь.
— В самом деле? — проговорил он. — Так пришлите его сюда, этого гангстера.
— Слушаюсь, Посол.
Сотрудник удалился, и посол заполнил время ожидания и собственный рот лимонно-ореховым-кофейным тортом «Сара Ли». Он как раз подливал себе кофе, когда сотрудник вернулся и доложил:
— Он здесь, сэр.
Посол жестом велел ввести гангстера, и Дортмундер предстал перед ним. Посол пригласил Дортмундера сесть за стол напротив, что Дортмундер и исполнил. Посол, все еще жуя и глотая, с помощью жестикуляции предложил Дортмундеру кофе и торт, но Дортмундер сказал: «Нет, благодарю вас». Посол выпил еще немного кофе, сделал мощный глоток, промокнул губы салфеткой и произнес:
— Ага. Вот. Я так понимаю, что вы хотите говорить об Изумруде Талабво.
— Это верно, — отозвался Дортмундер.
— Что вы хотите сказать о нем?
— Прежде всего, — сказал Дортмундер, — все это сугубо между нами. Без полиции.
— Ну, полиция, конечно, ищет его.
— Само собой, — Дортмундер поглядел на сотрудника, бдительно стоявшего у двери, потом снова на посла. — Я не люблю говорить в присутствии двух свидетелей, — заявил он.
Посол улыбнулся и покачал головой.
— Боюсь, вам придется пойти на это, — сказал он. — Я предпочитаю не оставаться один на один с незнакомцами.
Дортмундер подумал несколько секунд и согласился:
— Ол райт. Немногим меньше четырех месяцев назад кто-то украл Изумруд Талабво.
— Мне это известно, — сказал посол.
— Его ценность чрезвычайно высока, — продолжил Дортмундер.