Рыжков наконец оторвался от своего занятия и произнес неестественно высоким и дрожащим голосом:
— Что же они не идут? Пришли бы уже поскорее, и дело с концом.
— Тихо, не надо так громко, — зашипел на него Сергей.
— Ладно, — сказал Рыжков шепотом и вскарабкался на камни рядом с ними, — но почему они не нападают на нас? Они уже наверняка освободили охранников, и те доложили, сколько нас всего.
— Ничего подобного, — ответил Сергей, — охранники видели только Шевцова, меня и Таранцева, да однажды Агнесса приносила им поесть. Так что вряд ли они это знают.
— Аркадий Степанович, — сказала Ольга, — я думаю, вам следует вернуться в лагерь. Там у нас еще около десятка бутылок с керосином, к тому же надо собрать консервы и одеяла, думаю, они нам пригодятся, если придется отступать в тайгу.
— Вы, пожалуй, правы, — согласился зоолог, — я пойду туда. А вы, если будете возвращаться, покричите уткой. — Он по-утиному крякнул. — Вот так!
Сергей очень похоже покрякал вслед за ним.
Рыжков пожал им руки и скрылся в тумане.
Ольга повернулась к Сергею:
— Он очень напуган. Старается это скрыть, но все равно заметно. И поэтому в любую минуту он может сломаться.
— Так ты только из-за этого отправила его в убежище? — удивился Сергей.
— Не только, — вздохнула Ольга. — Вдруг Артем или Евгений выйдут к нему каким-то другим путем и обнаружат, что в убежище нас нет. Откуда они тогда узнают, где мы?
Сергей озадаченно хмыкнул, но ничего не сказал.
Некоторое время они молчали, потом Ольга заговорила снова:
— В какой все-таки дурацкой ситуации мы оказались. Дома нас, считай, уже похоронили, на службе вот-вот спишут со всех видов довольствия, мы же, несмотря ни на что, до сих пор живы и вдобавок ко всему собираемся лишить жизни людей, о которых совершенно ничего не знаем, так же как они ничего не знают о нас. Впрочем, это хоть и маленькая, но война. А на войне как на войне: или ты, или тебя… — Она грустно усмехнулась. — Как это глупо, Сергей. Я ведь даже ничего не успела объяснить Артему. Он считает меня красивой, избалованной куклой, капризной и взбалмошной. Я это чувствую, как чувствую, что он немного опасается меня.
— Брось, Оля, не трави душу. — Сергей взял ее за руку. — И не тебя он боится, а себя в первую очередь. Мужикам это свойственно. Я вот остерегался тебя, остерегался и остался в конце концов с носом.
— Тише, — прервала она, коснувшись его плеча.
Сергей насторожился:
— Что такое?
— По-моему, я что-то слышу.
Они легли на камни, изо всех сил напрягая слух и зрение, но слышали только свист ветра в окутанных туманом горах, а видеть совсем ничего не видели, кроме густой светлой пелены, в которой, как в молоке, утонули камни, кусты, дорога и они сами.
Вдруг пальцы Ольги сжали руку Сергея — где-то далеко внизу раздалось клацанье металла, как при переключении рычага передач.
— Артем был прав, — прошептала она. — Эти сволочи едут сюда на грузовике. Надо приготовиться.
— Я побегу к барабану, — быстро проговорил Сергей. — Стой здесь и в нужный момент крикни, и я отпущу его. — Он вскочил и моментально исчез в тумане.
Ольга подбежала к тому месту, где она оставила бутылки с «молотовским коктейлем». Достала зажигалку и стала зажигать фитили. У трех из них отсыревшие тряпки долго не разгорались, но в конце концов на них появились язычки пламени — три маленьких оранжевых шарика. С дороги они были не заметны, но на всякий случай Ольга отнесла их подальше от края горловины.
Машина тем временем продолжала тяжело ползти вверх, мотор ее постоянно чихал и кашлял.
Дважды он глох и слышался вой стартера. Наверняка это был старый, изношенный автомобиль, потому что двигался со скоростью не более двадцати километров в час, но все-таки быстрее, чем двигается человек.
Ольга лежала на скале, нависшей над горловиной, и смотрела на дорогу. Из-за густого тумана она не видела поворота и надеялась, что включенные фары обозначат путь машины. Рев мотора усилился, затем стих, затем заревел еще сильнее — машина вошла в поворот петли серпантина. Когда сквозь туман блеснул свет фар, Ольге показалось, что она слышит рев двух моторов, но не испугалась, а с безразличием подумала: «Все равно, один, два — какая разница!»
Сергей, скорчившись, сидел рядом с барабаном и держал в руке кусок электропровода, с его помощью он должен был вырвать каменный клин. Он смотрел в сторону горловины, но ничего не видел, кроме грязно-серой стены тумана. И мыслей у него в голове было всего две: удастся ли их затея с барабаном и получится ли хоть нанемного задержать бандитов.
Ольга следила за тем, как медленно ползли в тумане два световых пятна. Оглянувшись, она удостоверилась, что фитили горят хорошо. И решила для себя, когда давать сигнал Сергею: машина должна поравняться с выступом скалы. Ольга затаила дыхание, когда мотор опять закашлял и заглох, и грузовик с брезентовым верхом — теперь она видела сквозь туман, что это грузовик, — остановился.
Взревел стартер, и он опять пополз вверх. Следом проявились еще два огня: другая машина, преодолев поворот, вырулила на прямой участок дороги.
Фары первой машины поравнялись с выступом, и Ольга что было мочи закричала:
— Давай! Давай! Давай!
Снизу донеслись встревоженные крики. И она не мешкая схватила бутылку. Тут же раздался громкий перестук камней, и по склону, набирая скорость, покатилась огромная, словно колесница, катушка. Она с грохотом врезалась в скальную стену горловины, послышался резкий скрежет металла, отчаянный человеческий вопль. Ольга подбежала к краю горловины и швырнула вниз бутылку.
Тяжелый барабан скатился и смял в лепешку переднюю часть грузовика, разбив мотор и изуродовав кабину. Водитель был убит наповал, сидевшему рядом бандиту раздробило ноги, и он потерял сознание. Бутылка, брошенная Ольгой, разбилась совсем близко, и раненого охватило пламя. Он пришел в себя и отчаянно завопил, пытаясь вскочить на изувеченные ноги. Несколько человек, сидевшие в кузове, попрыгали с грузовика и помчались к идущей следом машине.
Сергей подбежал к Ольге после того, как она бросила вторую бутылку. В его руках было еще две.
Он поджег фитили и побежал по скале, нависшей над горловиной, в сторону остановившегося грузовика. Там раздавались яростные гортанные крики, ругань, прозвучало несколько беспорядочных выстрелов.
Сергей размахнулся и метнул одну из бутылок на крышу кабины второго грузовика. Горящий керосин тотчас растекся по ней, и шофер заорал благим матом. Вторую бутылку Сергей запустил прямо в гущу сидевших в кузове бандитов. В него никто не стрелял — для этого не было ни времени, ни возможности.
Вернувшись бегом к Ольге, он забрал у нее последнюю бутылку и пальцами затушил фитиль.
— Хватит, Оля, достаточно, — выдохнул он. — Надо быстро рвать когти отсюда.
Ее начало трясти от пережитого напряжения.
Сергей ласково коснулся ее щеки:
— Успокойся, мы здорово их долбанули, пока теперь расчухаются…
Он не успел закончить. Раздался взрыв, и на том месте, где стоял первый грузовик, взметнулся столб огня. Сергей аж светился счастьем.
— Это уже не керосин, это — бензин. Пошли.
Когда они, взявшись за руки, побежали к убежищу, сзади грохнул еще один взрыв. И Сергей, подпрыгнув, издал ликующий крик:
— Oh, yes, Оля! Мы им все-таки воткнули кактус вместо клизмы!
Они стали быстро карабкаться по тропе. Путь им освещало зарево, взметнувшееся над ближайшими скалами и дорогой.
Глава 31
Шевцов страшно устал Он лежал на склоне холма в зарослях карликовой березы и наблюдал за группой бандитов, только что закончивших ремонт моста. Два грузовика благополучно миновали восстановленный настил и притормозили буквально в полусотне метров от подножия холма, так что он в деталях рассмотрел и погрузку бандитов на грузовики — не менее двадцати человек, и то, что третий грузовик остался на противоположном берегу и по-прежнему освещал фарами мост. Охранять его оставили четырех человек, а сколько всего бандитов было там, генерал не смог определить из-за густого тумана. Но можно было догадаться, что тоже никак не меньше четырех. Итого восемь, невесело подытожил он. Из оружия у него были лишь автомат с неполным магазином, пистолет с одним патроном и широкий нож, который при случае мог служить и тесаком, и пилой.
Он понимал, что Артем где-то поблизости, не тем Таранцев был человеком, чтобы отступить или отсидеться в безопасном месте. И первым подтверждением его мысли стал бандит, которого Евгении обнаружил пригвожденным к камнемету. Шевцов понял, что стреляли из арбалета, заметив оперение болта, торчащего из спины убитого. Артем действовал и наверняка уже завладел более подходящим для нынешней ситуации оружием.
Дождавшись, когда грузовики, ревевшие от натуги на крутом подъеме, скрылись за поворотом дороги, Евгений ужом скользнул между камней и кустов и уже через пять минут был рядом с мостом, метрах в тридцати от нагромождения камней, где дежурили на посту четверо бандитов. Фары грузовика светили с противоположного берега исправно, и он достаточно хорошо разглядел, что бандиты все как один вооружены «АКМ» и саперными лопатками, которыми они даже выкопали небольшой окоп среди камней и теперь огораживали его стеной из булыжников.
Конечно, четыре автомата в руках крепких ребят не шли ни в какое сравнение с автоматом с двумя десятками патронов, имевшимся у него в наличии, поэтому Шевцов решил переждать и захватить оружие с наименьшей для себя опасностью.
Рано или поздно кому-то из часовых приспичит отойти по нужде, и тогда только дело техники, чтобы автомат и все остальное, что может его заинтересовать, оказалось в руках у Шевцова.
Бандиты вели себя беспечно: пересмеивались, толкались, потом двое остались стоять и создавать видимость наблюдения за мостом, а двое уселись на камни, положили автоматы рядом и принялись переобуваться. Наконец один из сидевших на камнях, коренастый детина со шрамом через всю щеку, что-то быстро сказал второму и, поднявшись на ноги, направился в сторону от поста, чуть правее того места, где притаился в засаде Шевцов.