В процессе расчёсывания Озара ощутила, что входит в транс, который уже не казался странным. Тётя Блага была права. Все их Дары наверняка были также связаны с их Зверями. Они родились вместе и потом созревали, чтобы совсем скоро появиться на свет.
Когда Озара очнулась, волосы уже были полностью сухими, а тётя объявила, что они прошли круг. На этот раз всё обошлось своими силами, хотя ни особых видений, ни каких-то необычных «спецэффектов» Озара не припомнила, но внутри стояла приятная звенящая пустота, готовность, а ещё некоторое нетерпение как перед долгожданной встречей.
Впрочем, как выяснилось, в своём трансе они были ни много, ни мало, а почти весь день и до захода солнца осталось не так и много времени.
— Последний барьер —это бездействие, которое приравнивается к немощности, старости, — сказала Блага.
— Зверь поможет нам долго жить и мы должны это принять? — спросила Озара, вспомнив про разговор с родителями.
— Не совсем, — покачала головой тётя. — Бездействие равно безынициативность и бесполезность, некоторые оборотни предпочитают дрессировать своего Зверя, запирают его внутри себя, не дают ему волю и свободу. Наш Род идёт иным путём. Мы прислушиваемся к нуждам и желаниям своего Зверя. Делаем его своим партнёром. Другом. Соратником. Но… всё-таки главными в этом партнёрстве должны стать вы. Иначе просто простоите в стороне до своей старости и полной утраты возможностей. Начнём. Времени осталось не слишком много.
Блага запела песню без внятных слов, которая отозвалась гулом в ушах и головокружением. Озара лишь краем глаза видела, что тётя начала заплетать волосы сначала Ожеги, потом Оляны, и последней очередь дошла и до неё. Из таза с заваренными берёзовыми вениками плавно вылетели ленты, явно вымоченные в травяном растворе, и когда влажный тёплый атлас коснулся кожи… что-то произошло.
Баня растворилась, потеряв очертания, осталась лишь заунывная песня, которую словно подхватил многоголосый хор. Потом Озара ощутила стужу с одной стороны и тепло с другой. Кто-то смотрел из темноты, кто-то тёплый, и она протянула руку, сделала шаг и…
Очнулась у лобного места в центре Гнезда рядом с сёстрами, родителями и всеми жителями и гостями Гнезда. Небо алело закатом. Все смотрели на них. А прямо перед ногами был вычерчен защитный рунный круг, окружённый низенькими крадами.
— Зверь внутри вас, — нарушил тишину дедушка Остромир. Впрочем, сейчас это был не их дедушка, а Глава клана. — Обратитесь вглубь себя, позовите, распахните объятья. Внучка моя старшая. Ожега.
Ожега переступила чёрную линию и закрыла глаза. Озара много раз видела, как перекидывались их папы и дедушки, и у сестры вышло так же, спокойно и красиво: вот стоит девушка, одетая в богатый расшитый жемчугом летник, с височными кольцами, с лентами в волосах сложной косы, украшенной венцом, — а через миг выгибается изящная длинная шея зелёно-серого Змея с разными глазами: один золотисто-карий, а другой карий у зрачка и голубой по краю радужки, в смешении же и по большей части равномерно зелёный.
Ропот восхищения прошёлся по толпе. Змеевна и правда была изящна и красива, не такая мощная, какими перевоплощались мужчины, более… женственная, с венчиком гребней на голове, более мягкими линиями морды и чуть менее внушительными клыками, зато крылья, кажется, были больше, чем у папы-Боеслава, который мог похвастаться самым большим размахом в Гнезде.
— Создана для Неба! — словно услышав мысли Озары, вторил ей дедушка Остромир. — Возвращайся, Ожега, внучка старшая.
Озара на миг задержала дыхание, даже ладони моментально вспотели, но у Ожеги обернуться назад получилось так же спокойно. В крайнем случае был ещё способ экстремального сброса оборота как «биться оземь», точь-в-точь, как описывали в сказках — вот это, главное, в легендах Яви осталось, но она надеялась, что никому из них он не понадобится.
— Внучка моя средняя. Оляна, — тем временем провозгласил дедушка Остромир.
Оляна мелко засеменила в круг, повела рукой с широким рукавом и тоже легко обернулась светло-серой Змеевной с льдистыми глазами. Оляна была покрупней Ожеги в обороте: почти пять метров от кончика длинного хвоста с острым и полупрозрачно-льдистым гребнем до вытянутой морды, то есть никак не меньше, чем Змей-мужчина. Из длинной пасти вышел холодный пар, а под тяжёлой трёхпалой лапой с острыми когтями начала замерзать земля.
— Повелительница Льда, — цокнул языком кто-то за спиной Озары.
— Хорошо, — похвалил дедушка Остромир. — Теперь обратно.
Когда Оляна вернулась в человеческое тело и подошла к родителям, Озара поняла, что всё это время не дышала. А ещё Оляна будто в один момент повзрослела, растеряв свою былую мечтательность и наивность. Высоко поднятая голова, гордая осанка и расправленные плечи — сестра словно сошла со старинных гравюр о деяниях великих княгинь Беловодья и основательниц древних Родов, таких как Горгоны, Сирины и Яги, где наследие передавалось по женской линии от матери к старшей или достойнейшей дочери.
— Озара. Внучка младшая. Твоя очередь, — позвал дедушка, и Озара шагнула за черту.
В голову лезли всяческие мысли, например о том, что их, похоже, после очищения в бане одели, пока они были в трансе, или о том, что юдварги сохраняли на себе одежду во время перевоплощения. Из-за этого считались высшими оборотнями, в отличие от обычных оборотней типа берендеев, финистов или сирин и тем более низших волколаков. От волнения её потряхивало и немного подташнивало, но, вдохнув свежего воздуха, пахнущего лёгким дымком от сухих дров, Озара собралась, вспоминая всё, что чувствовала во время очищения.
Она замерла, вглядываясь в огни костров, и словно потянула за горячую нить. Не было боли при трансформации или чего-то подобного, просто народ вокруг стал уменьшаться и было такое необычайное ощущение правильности, как будто от души потянулся после долгого корпения за учебниками. Внутри, словно маленькие пузырьки воздуха под водой, засверкало, зашипело и весело забурлило счастье, распирая и расширяя тело огненным восторгом. С током крови бился мощный источник магии. За спиной раскрылись крылья, которые буквально просили неба. Запахи сородичей, Гнезда, скота, воды, костров и гостей ударили в ноздри так сильно, что она чихнула снопом огня, вызвав возгласы. Длинный язык мазнул по острым зубам, шея извернулась под немыслимым ранее углом так, что получилось быстро разглядеть коричнево-золотую чешую, ало-золотой гребень и крылья. Всё было таким необычным, новым, интересным, непознанным, что, услышав «Довольно. Возвращайся» от дедушки, Озара испытала небольшое разочарование. Впрочем, в человека она превратилась легко: стоило только вспомнить и потянуться за этим ощущением, и она вернулась в родное тело.
На краю сознания поселилась волшебная мысль, что она сможет вернуть своего Зверя когда угодно. Восприятие стало как будто острее, отношение ко всему проще, а мысли прозрачней. Ну не кудесница она от рождения — и что же? Папе-Богдану вторая ипостась учиться и проводить ритуалы не мешала, значит, и она обязательно со всем справится. Внутри воцарились монументальное спокойствие и уверенность в себе.
— Получилось, у тебя получилось, у нас получилось! — обняли Ожега и Оляна, стиснув с двух сторон.
— Теперь и на пир не худо отправляться, — заключил их всех вместе в свои медвежьи объятья папа-Благомир, а затем и все остальные отцы налетели и мамы, тётушки, нянюшки, дедушки, бабушки и все прочие.
Глава 15Пир
До гридницы центральных хором они дошли через покои бабушки Зины: ритуал очищения и инициации был слишком длинным, так что всем им требовалось немного освежиться и посетить уборную.
Ожега закончила с этим первой и рассматривала себя в большое зеркало.
— Мне же не кажется? — спросила она, посмотрев на бабушку. — Они… стали как будто ярче и теперь совсем разные.
— Твои глаза? Да, ты права. Точно такие же, как у твоей Змеевны, — кивнула бабушка Зина. — Твой Зверь окончательно проснулся, и это повлияло и на твой облик. Мне кое-что показалось, но тебе нужно будет снова обратиться, чтобы я удостоверилась в своей догадке. Только вы после пира должны будете вернуться в Явь, так что с этим подождём… Ох, кстати, насколько я могу судить по своим детям и мужу, под влиянием сильных эмоций или, как принято говорить в Яви, при стрессе зрачок глаз юдваргов видоизменяется, что может вас выдать.
— Видоизменяется?
— Вытягивается. Так как юдварги прекрасно видят и днём, и ночью, зрачки Змеев круглые с вытянутыми концами. Дневные оборотни, такие как, к примеру, сирины, те, кто хорошо видят днём и плохо ночью, обычно имеют круглые зрачки, как у людей. У ночных оборотней зрачок узкий, как у кошки, к примеру, у волколаков зрачки вытянутые, хотя у волков они круглые. Так обернувшегося можно отличить от обычного волка. При потере контроля в человеческом обличие волколака тоже могут выдать узкие зрачки.
— О… Значит, стоит избегать слишком сильных эмоций? — спросила Ожега.
Бабушка улыбнулась.
— Это должны быть действительно сильные эмоции. К тому же Остромир говорил, что в такой момент он был близок к слиянию и чувствовал свою вторую форму.
— Бей или беги, — сказала Озара, которая уже тоже вернулась и присоединилась к разговору. — В Яви так описали реакцию на стресс или какую-то угрозу. Хотеть перевоплотиться во время угрозы естественно для любого оборотня.
— Да… Что-то вроде, — кивнула бабушка Зина. — Значит, «бей или беги»? Интересно, думаю, так и есть. А теперь пойдёмте к гостям, вас уже заждались, — заметив Оляну, сказала бабушка.
В гриднице уже все собрались, проводившая их бабушка Зина скользнула во главу «П»-образного стола и уселась в парное троноподобное кресло рядом с дедом Остромиром, который тут же встал и приглашающе повёл ладонью.
— Добрые гости, прошу любить и жаловать! Наследницы Рода юдваргов Горынычей: Ожега Боеславовна, Оляна Благомировна и Озара Богдановна, — гулкий возглас перекрыл ропот гостей, все умолкли и повернули головы к ним. — Садитесь, будем пировать!