Подошли уже на версту, когда красные ударили. Густо, из пулемётов и бронепоезда. Из-за зданий появился второй бронепоезд и тоже угостил горячими пулями.
— За насыпь! — крикнул взводный. — Ложись!
Людей выкосило много.
Из первого бронепоезда загрохотали орудия. Били гранатами. Местность впереди лежала открытая, поросшая редкими кустиками. Спрятаться негде. Вышли бы на два часа раньше и ночью бы всех перебили, а так сами себя подставили под пули. Красные снарядов и патронов не жалели.
Четвёртую роту послали вправо, перерезать железную дорогу на Екатеринодар, но поздно. Рота наткнулась на окопы красных, а по железной дороге подошел ещё небольшой состав полный пехоты.
Дали команду "Вперёд!"
Петр поднялся, как все, и побежал. Это был первый бой, напоминавший германскую. Пули просто выли по сторонам и оставалось только молиться, чтобы не зацепило. Он стиснул зубы, привычно отгоняя страх и вручая свою жизнь Господу. Открытое поле, а впереди пулемёты — знакомая картинка из пятнадцатого года. Офицерские цепи заметно редели.
— Ложись! — спасительная команда ротного.
— Перебежками по одному вперёд, марш!
Сзади ударили орудия Миончинского, вздымая фонтаны взрывов вокруг бронепоездов. Те сразу задёргались, меняя позицию, огонь чуточку ослабел. Бронепоезда начали бить картечью, офицеры бросками уходили из-под разрывов. Поредевшие цепи неумолимо приближались к противнику на расстояние броска. Красные тоже это понимали, их винтовки били беспрерывно, вслед тараторили пулемёты. Пули свистели со всех сторон. Офицеры огрызались малочисленными выстрелами, враг сидел в окопах и с такого расстояния взять его было трудно.
Корнилов подъехал к Маркову и сделал выговор:
— Сергей Леонидович, я просил вас о ночной атаке, а вы закатили дневной бой!
После этого, ничего больше не добавив, уехал на левый фланг где атаковала вторая бригада.
— Задави бронепоезда, а то они весь полк положат! — отдал распоряжение Марков артиллеристу.
Артиллерия заработала вдвое быстрее и один бронепоезд, видно получив значительные повреждения, стал уходить к Екатеринодару. Второй прикрылся станционными строениями и лупил изо всех стволов.
Пара снарядов офицерской батареи ударили в здание и последовал мощнейший взрыв. Взрывную волну Петр почувствовал даже за четыреста метров. Что там у красных лежало, то ли штабель снарядов, то ли взрывчатка, но долбануло крепко. И красные побежали. Бронепоезд тоже начал спешно отходить, постреливая из пулемётов.
— В атаку! Вперед! — тут же раздалась команда. Петр здоровенными шагами помчался вперёд. Над полем встало многоголосное "УРА!" Офицеры неудержимо бежали к станции. Мелкую речушку перед окопами красных даже не заметили. Пётр заколол лишь двоих замешкавшихся. Бегали красные хорошо.
Справа у железной дороги началась сильная перестрелка. Пятая и шестая рота юнкеров всё-таки подобрались к железной дороге и ударили по отходившему бронепоезду. Паровоз запарил и встал. Роты тут же бросились вперёд и перебили всю команду, состоящую из матросов.
Запада по станице ударила вторая бригада и красных рассеяли по округе. Подоспела конница Эрдели.
Офицерский полк потерял убитыми и ранеными сто пятьдесят человек. Победа досталось дорогой ценой. Радовались только артиллеристы — добыли семьсот снарядов.
Петр вылил воду из сапог, вытер их изнутри сухой травой и перемотал сухие портянки. Полк начал чистить станицу. После обеда появились первые телеги из многокилометрового обоза. Врачи развернули госпиталь и начали оказывать помощь многочисленным раненым, наскоро перевязанным сёстрами милосердия. К вечеру в станице собралась вся армия. Куда она пойдет дальше?
Г Л А В А 15
Через сутки вторая бригада и конница ушли. Затем из Афипской ушёл и обоз. Первая бригада выставила заслоны по железной дороге в направлении Екатеринодара и Новороссийска и стояла на месте. Пётр нервничал, до города было уже рукой подать. Дом у них был около Сенной площади, с этой стороны как раз недалеко. Что делала армия никто не знал. Однако всем было ясно, что через Кубань необходимо переправляться, если белые хотят атаковать город. В районе железнодорожного моста Марков держал одну офицерскую роту и батальон кубанцев. С той стороны красные копили силы, ожидая удара через мост Добровольческой армии. Беспрерывно катались два бронепоезда. Лезть под пушки и пулемёты было боязно, слишком узок мосток, можно из пулемётов положить не один полк. Красные на эту сторону реки от Екатеринодара не лезли, лишь со стороны Новороссийска подходила для разведки дрезина. Но потихоньку большевики накапливали силы в окрестных станицах и в Екатеринодаре, готовясь к решающей схватке.
На третий день бригада оставила Афипскую и двинулась на северо— восток. К вечеру достигли аула Панахес. Приказано было размещаться и занимать оборону. Оказывается, конные части и 2-я бригада заняли рядом станицу Елизаветинскую, где имелся паром, и переправились на ту сторону Кубани в десяти верстах от города. Весь обоз огромным табором стоит на берегу реки и ждёт переправы. Скопилось примерно тысяча телег. Офицерский полк стоит в арьергарде и охраняет раненых, офицерские семьи и беженцев. Конные разъезды контролируют подступы к станице.
Пётр весь извёлся. Армия с обозом, около шестисот повозок, переправлялася три дня. По четыре телеги на паром. Четыре тысячи лошадей, орудия, зарядные ящики, девять тысяч людей — огромное количество на два парома и десяток лодок. За рекой гремели орудия, Корниловцы и Кубанцы вели бой, а самая ударная часть армии отсиживалась в тылу, охраняя обоз.
Красные пытались несколько раз атаковать и сбить заслон, но не настойчиво. Офицеры выкопали окопы и постреливали в приближающиеся цепи. Как только подключались пулемёты, большевики разворачивались назад. Конные дозоры черкесов докладывали генералу Маркову о всех перемещениях противника. Все конечно понимали, что обоз с ранеными и семьями — дело святое, но на третий день начали теребить командира, чтобы быстрее переправили. Все рвались в бой, да и все офицеры прекрасно понимали, что армия, разорванная рекой на две части, представляет лёгкую добычу для противника. И чем дольше сохраняется такое положение, тем больше у большевиков времени, чтобы организовать удар. Генерал Марков был тоже недоволен тем, что его бригаду фактически вывели из штурма Екатеринодара. На его взгляд с обороной обоза вполне справились бы и конные части.
Наконец переправились кубанцы, закончил переправляться обоз. Офицерский полк шёл последним. Переправлялись ночью, постепенно снявшись с позиций.
Как только рассвело, двинулись к Екатеринодару. С полком Инженерная рота и батарея. Одним взводом прикрыли берег реки, на тот случай, если красные надумают переправляться следом.
Шли быстро, гул орудий слышался всё ближе. Полк встретил генерал Корнилов и поставил задачу генералу Маркову. Меняли Кубанский батальон. Части армии вошли к тому времени в предместья города, взяли кирпичный и кожевенный завод. Перед казармами наступление остановилось, красные оказывали серьезное сопротивление. Помогал бронепоезд, катавшийся по ветке Черноморской железной дороги.
Кубанцев и пластунский батальон поменяли под ружейным и артиллерийским огнём противника. Обоим Бригадам было приказано в 17.00 атаковать и занять город. Конной бригаде обойти город с севера и востока.
Пётр к штурму подготовился. Граната на ремне, подсумки забиты пачками патронов для винтовки, в карманах патроны к наганам. Несколько десятков большевиков он убить сможет, если самого не убьют раньше. Но он верил в родовые амулеты, приносящие удачу и надеялся на Бога, что тот не допустит, чтобы его убили в нескольких шагах от родных.
Атака началась после небольшой артподготовки. Офицерская батарея сделала семь выстрелов. Роты полка атаковали артиллерийские казармы, где засели красные.
Бежали и ложились, когда огонь противника усиливался до ураганного. Пятая рота юнкеров залегла и не встала — поднимал сам генерал Марков, махая своей белой папахой.
Пули визжали не переставая, вспарывая землю. Красные стреляли с вала, видя всё поле великолепно и даже если ты упал, это не означало, что тебя не убьют. Пётр слушал команды и продвигался бегом вперёд. Ложись! Упал на землю, выстрелил из винтовки в светлое лицо, видневшееся над темным земляным валом, опоясывающим казармы. Вот уже начал и попадать. Метров двести всего! Вот и последняя команда: Вперёд! Вот теперь рвать во всю мощь! Это последний бросок! Всё! Можно работать штыком! Две раззявленных в вопле морды: Шорх! Шорх! по горлу — только черно-кровавые брызги и бульканье. Впереди только спины! Выпад! Круговым слева, на! Круговым справа! Есть! Ещё выпад! Рывок назад! Прикладом! На! Быстро бегут, сволочи! Остановиться, наган из кобуры! Бах! Бах! Бах! Весь барабан в спины бегущих, пытающихся втиснуться между зданиями. Наган в кобуру. Новую пачку в винтовку. Пять выстрелов в убегающих большевиков. Озереев палит рядом, а Юриксона нет. Зацепили беднягу пока бежал, да и рота изрядно поредела. Но казармы взяли. И уже темно.
Пока отдышались, зачистили здания, красные выкатили пулемёты и начали садить по казармам. Хорошо, что стены метровые, только крошка кирпичная летит. Потом начала постреливать артиллерия, пока большевики пристрелялись, стемнело совсем. От разрывов снарядов начали нести потери. Ротный приказал рассредоточиться.
Роты дальше не пошли, а левее у корниловцев продолжалась активная перестрелка. "А может они уже ворвались на городские улицы?" — с надеждой подумал поручик.
— Вадим! Я схожу, посмотрю, что там у соседей делается. Тут до моего дома пять кварталов.
— Хорошо, Пётр Николаевич, только побереги себя и наган патронами набей, вдруг пригодится.
Аженов забросил заряженную винтовку на плечо, и пошел на звуки выстрелов, по пути выбивая пустые гильзы из барабана револьвера и вставляя новыепатроны. Район этот он примерно представлял. С того вала от казарм зимой было хорошо кататься на санках вниз к Кубани. Тут имелся хороший длинный спуск, где не раз катался в детстве.