Господа офицеры! Книга 2 (СИ) — страница 22 из 50

Кутепов, командовавший левым флангом 1-й бригады нашёл генерала Казановича, командовавшего Партизанским полком и довёл, что Офицерский полк взял артиллерийские казармы и просил поддержать дальнейшую атаку. Вторая бригада, воспользовавшись растерянностью красных ударила. Корниловский полк, Партизанский полк, пластунский батальон. Во время атаки командир Корниловцев полковник Нежинцев, поднимавший цепи, был убит, его заместитель тоже. Ранены командир пластунского батальона полковник Улагай и его помощник полковник Писарев. Управление частями оказалось дезорганизовано. И только Партизанский полк сумел ворваться в город. Двести пятьдесят человек генерала Казановича сумели прорваться к центру к Сенной площади.

Пётр попал в нужный момент. Даже помог прорвать редкую цепочку красных, охранявших окраину города. Казанович построил людей в две цепи и в сомкнутом строю ударил на узком участке. Большевики побежали как тараканы от тапка. Генерала видно сориентировали местные офицеры и он вышел сразу на Ярморочную улицу, ведущую к центру города.

Дальше никого не было. Улицы оказались чисты — ночь, нормальные люди спят. Перестроились в колонну. Белую ленту с папахи Пётр снял, заметив, что у остальных их нет. Осматривали боковые улицы и двигались вперёд. Попадались одиночные большевики, но их втихую приканчивали. Первый конный разъезд обстреляли, и он умчался. Потом колонна их просто захватывала, выдавая себя за части Кавказского отряда. Большевикам всё время в Екатеринодар подходило подкрепление, и они сами не знали всех частей, что скопились в городе. Захватили десятка полтора лошадей. Часть казачков из Елизаветинской посадили на коней, да и генералу подобрали приличную лошадь. Обнаружили казарму, где проживало под охраной 900 пленных австрийцев. Охрана была поставлена ещё Кубанской радой. Генерал австрийцев трогать не стал, — после захвата города разберутся. Так потихоньку, часа за два добрались и до Сенной площади. Казанович всё время посылал людей вправо, разведать обстановку, считая, что по соседним улицам должны идти части офицерского полка и 1-й бригады, но пока по ночному Екатеринодару Партизанский полк шествовал в одиночестве.

Как только отряд Казановича в двести пятьдесят человек вышел на Сенную площадь и начал располагаться, ожидая поддержки, Аженов тихо растворился в ночи, предупредив ротного из Партизанского полка, что сходит домой и вернётся. Никто препятствий чинить не стал. Всё равно город завтра займут, а ждать здесь подмоги придётся не один час.

От Сенной площади до дома было два квартала в сторону. Пётр шёл быстро, но настороженно, слушая тишину улиц. Город затаился, прикрывшись темнотой. В районе артиллерийских казарм постреливали, но редкие выстрелы, плохо слышные, не вызывали тревоги. Поручик подошёл к дому, поднялся на крыльцо из трех ступенек и вытянув руку, постучал в стекло окна. Дом строил ещё дед и уже несколько десятков лет тот исправно служил Аженовым. Жили они на Медведовской, недалеко от церкви.

Пётр постучал три раза, пока с той стороны двери женский голос спросил:

— Кто там?

— Это я, мама! — сказал Пётр и за дверью сразу лязгнул засов и легонько стукнул сброшенный крючок.

Он вошёл в дом, слегка зацепившись папахой за притолоку, и обнял свою МАМУ! Наконец-то, свершилось! Он не видел её с пятнадцатого года. Не был на похоронах отца, умершего в семнадцатом.

— Петя! Петенька! — заплакала мать, прижавшись к холодной шинели. Прошли в комнату, Варвара Дмитриевна суетливо вздула лампу, проверив задёрнуты ли занавески. Вся обстановка в доме осталось прежней. В доме было пять комнат и кухня. Туалет сзади во дворе. Зал, кабинет отца, спальня родителей, комнаты Петра и Татьяны. Хороший уютный дом, под железной крышей.

— Я на недолго мама, — сказал Пётр, разматывая башлык. — Наши уже на Сенной. Возьмём Екатеринодар, тогда отпрошусь у командира и приду.

— Петя, так ты служишь у Корнилова? — спросила Варвара Андреевна.

— Естественно, а где служить русскому офицеру?! Большевики нас отстреливают как бешенных собак. Демобилизовался с фронта ещё в декабре, четвёртый месяц до дома добраться не могу. Записался в Добровольческую армии, но до дома всё-таки добрался.

— Петя, а сколько ты ещё будешь служить у Корнилова?

— Пока до мая, подписку дал на четыре месяца, а там посмотрим. Рассказывай, как здесь живёте.

— Как умер отец, живём плохо. Я работаю на старом месте в библиотеке гимназии. Денег едва хватает на еду. Кухарку рассчитали. Спасают куры и огород. Тяжело с одеждой. Танечка растёт, вещи приходится перешивать. Еле собрали плату за гимназию. Танечка уже учится в пятом классе, отличница.

У матери потекли слёзы, и она, чтобы скрыть их сказала:

— Подожди, я чайник сейчас поставлю.

На кухне чиркнули спичкой и загудел примус. Мать вернулась.

— Пойду, Танюшу подниму, шмыгнула она носом.

— Погоди, — сказал Пётр, — развязывая свой мешок. Он вытащил кусок сала и деньги. Денег было много, около двух тысяч. Сотню оставил себе, остальное, в том числе и мелкие монеты отдал матери. Достал семнадцать золотых монет, скопившихся из трофеев и положил на край стола.

— Деньги спрячь, а потом зови сестрёнку. Думаю, вам на первое время хватит.

— Спасибо, сынок, — сказала мать и унесла деньги. Слёзы у неё текли рекой, и она всё время шмыгала носом.

Мать заметно постарела, хотя ей было всего сорок один. Но видно без мужчин женщинам Аженовых пришлось тяжело.

Танька вынеслась из своей комнаты пулей и повисла на шее брата, целуя его небритое лицо.

— Братик! Братик! Братик! — восторженно лепетала она, болтая в воздухе голыми ногами, поскольку тапки слетели. Была она в байковой ночной рубашке и накинутой на плечи шали.

Мать женщиной была красивой, дочка пошла в неё. Вот только ростом удалась в отца. Сестрёнка у Петра заметно выросла и за четыре года стала выше матери. Пригожая такая гимназисточка. Подарить то ей у Петра было нечего. Колечки, взятые у большевика он решил не дарить. Вдруг на них кровь, так недолго и беду в дом привести.

Мать принесла чайник, пол каравая хлеба. Петр достал из мешка сахар и остатки карамелек и снял шинель. Съели по бутерброду, запили горячим чаем.

— Ты похорошела, почти уже взрослая девушка, — сделал Пётр комплимент сестре.

— Какая там взрослая, через три месяца только четырнадцать будет, — сказала мать.

— Завтра всем в классе расскажу, что брат у меня уже поручик! — заявила Танюшка — и Георгиевский кавалер! Пусть обзавидуются!

— А вот этого не надо, — сказал Пётр. — Зависть не достойное чувство, а во-вторых, офицеров теперешняя власть считает за врагов. Чем меньше людей будет знать, что у тебя брат — офицер, тем лучше. Большевиков с каждым днём становится всё больше, а нас всё меньше. Чем всё это кончится, никто не знает. Так что лучше не хвастай, а то не ровен час беду накличешь.

— Держи рот на замке, — сказала мать приказным тоном.

— Петя, а ваши точно сумеют взять Екатеринодар?

— Не знаю мама. Взять может и возьмут, но ведь и удержать непросто. Мы этих станиц пока шли от Ростова, десятка два взяли. Но казаки не желают воевать ни за Советы, ни за Корнилова. Из генералов политики никакие, об обустройстве России они не думают, бьют большевиков, вот и всё. Большевики народу мир предложили и землю, за ними массы и пошли. Фронт просто рухнул. Солдаты его бросили и поехали домой землю у помещиков отнимать и делить. А то что немцы здоровенный кусок страны заняли, никого не волнует. Если сейчас император Вильгельм даст приказ, немцы будут маршировать до Москвы и Ростова. Да и турки на Кавказе на нас навалятся, и прочие разные господа из Европы. В общем нам надо как-то этот год пережить и следующий, а там видно будет. А сейчас Россия на грани распада. Возможно будет гражданская война. Большевики пока только за свою власть цепляются в столицах, страна их не интересует. Что будет дальше, ни Ленин, ни Корнилов не представляют. Кубань и Ставропольская губерния все под властью солдат, бежавших с Кавказского фронта. По сути — это дезертиры. Грабежи, убийства, изнасилования — обычное дело. Будьте осторожны. Могу оставить наган, хотя он вряд ли поможет, если толпа захочет ограбить. Но будем надеяться, что всё образуется.

Пётр начал собираться.

Поцеловал обеих женщин и напоследок сказал:

— Если получится, через несколько дней заскочу. Храни вас господь!

Он ушёл, а Аженовы сели на диван, обнялись и заплакали.



Г Л А В А 16


Пётр вернулся вовремя. Через пол часа раненый в плечо генерал Казанович дал приказ отходить. Все его попытки связаться с Марковым не увенчались успехом. Посланная разведка донесла, что никто по параллельным улицам не атаковал, а место прорыва опять заполнили красные части. Пока стояли на Сенной площади, захватили с десяток телег с боеприпасами, в том числе и снарядами. Построились и двинулись колонной. Удалось выдать себя за отряд Кавказской армии и вплотную подойти к передовым позициям красных.

-Товарищи, вы куда идёте?

— Нам приказано выдвинуться вперёд, в первую линию!

Колонна шла через позиции красных, выдвигаясь в ту сторону, откуда атаковали город. Дали команду рассыпаться в цепь. Большевики видно сообразили и начали палить в след. Пули убили несколько лошадей из маленького обоза и часть телег пришлось бросить. Свои тоже начали стрелять, думая, что приближаются большевики. Десятка два из людей Казановича упало. Раненых тащили за собой. Аженов проскочил нормально. Телегу со снарядами в количестве пятидесяти двух штук удалось спасти, да и патронов немножко. Судя по редкой стрельбе со стороны своих, цепи оборонявшейся здесь второй бригады были совсем жидкими. Ночь прошла впустую. А днем большевики навалятся всей мощью, у них артиллерия, тысячи солдат и полно боеприпасов. Фактически Добровольческая армия могла воевать только ночью. Малочисленность, слабая вооружённость не давала возможность драться с красными днем. Ночные удары, используемые еще полковником Чернецовым в декабре и январе, оказались единственно правильной тактикой, когда малым силам удается нанести значительный урон противнику.