Устроившись за деревом, Пётр приготовился терпеливо ждать. Сзади его прикрывал разлапистый куст, да и вряд ли бы кто-нибудь сумел к нему подобраться незамеченным. Он сидел неподвижно, смотрел и слушал, пытаясь отстраниться от боли в простреленном плече. Прождал минут сорок, прежде чем сообразил, что его выстрелы никого не встревожили. Или не слышали, или посчитали что стреляли свои. И только он собрался подняться из травы, как услышал человека, ломившегося со стороны лагеря прямо через кусты.
— Эй, Бернабе, Гонсалес вы где? — кричал человек, отыскивая своих приятелей и явно никого не опасаясь.
"Жалко, что далеко, не успею подобраться!" — убрал руку с ножа поручик, пожалев, что придётся снова будоражить остров выстрелом.
Жоан едва вышел к яме, не успев ещё разглядеть ни мёртвого мексиканца, ни мёртвого Бернабе, как тут же завалился на землю, получив с десяти шагов пулю в сердце.
Аженов поднялся, прислушался, и спрятав револьвер, по очереди, за шиворот начал перетаскивать убитых бандитов в гущу кустов, морщась от боли, и чувствуя, как повязка набухает кровью. Передохнув с минуту, он осторожно двинулся в сторону лагеря, надеясь отыскать там наверняка схваченную Машу.
Г Л А В А 14
— Вы слышали? — насторожился Сезар.
— Да! Стрелял кто-то, — подтвердил Серафино.
— Дьявол вас побери! У этой девчонки есть револьвер, ротозеи! — разозлился мулат.
— А с чего ты взял, что это она стреляет?!
— Не держи меня за дурака, Серафино! Ни Мексиканцу, ни Бернабе не придёт в голову пальнуть по ней. А Жоан вообще ушёл без винтовки, помёт старой ослицы! Наверняка подставил свою глупую голову под её пулю.
— Разбирайте! — поддал он ногой карабины. — От меня держаться в пяти шагах: ты справа, ты — слева, — ткнул он пальцем в китайца и метиса. — Так и не дали пообедать, ублюдки тупые.
Сезар шёл молча, держа винтовку наперевес в сторону услышанного выстрела, злясь на досадную оплошность, и не особо выбирая дорогу. Его подручные держались осторожнее, остерегались шуметь, понимая, что эта чокнутая девица может кого-то и подстрелить прямо из кустов. Они даже не могли предположить, что это не они охотятся на девушку, а охота уже ведётся на них. Они не оставили русской никакого выбора, вернее только один — всех их убить.
... Маша, проскользнув в заросли через разрез палатки, потихоньку отошла метров на сорок, сдерживая бешено стучавшее в испуге сердце и остановилась. Она не бросилась бежать прочь, сломя голову, лишь бы подальше. Куда убежишь на маленьком острове? Всё равно найдут! Не через час, так через два, не через два, так через четыре.
Постояв с минуту, успокоившись, не услышав погони, она просто обошла поляну и приблизилась к ней с противоположной стороны. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как засуетились бандиты, обнаружив её побег.
— Кто первый поймает, тому и достанется! — словно желая лучше запомнить, прошептала она фразу, сказанную главарём. Тут же решив, что постарается убить его первым.
Она видела, как отправили негра за остальными, но никак не могла решиться нажать на спуск. Сидевшего дальше всех от неё мулата всё время прикрывал широкой спиной, маячивший у костра китаец. Да и далековато было — шагов пятнадцать, и она боялась промахнуться, зная, что может выстрелить всего четыре раза. Пятая пуля была её. Это она решила твёрдо.
Улёгшись в траву, Маша приготовилась терпеливо ждать, надеясь, что бандиты, желая получить живой приз, разойдутся поодиночке, когда начнут обшаривать остров. Она прекрасно понимала, что ей никогда не удастся перестрелять всю шайку и выбраться отсюда живой. Да и к чему ей жизнь? "Хотя бы одного — за Петю!" — со слезами подумала она, кусая губы и готовая разреветься, горюя о своей печальной судьбинушке, безжалостно отнявшей любимого и обрёкшей её на безысходное одиночество.
Звук далёкого выстрела заставил встрепенуться обмякшее тело, но, когда она сообразила, что бандиты отнесли выстрел на её счёт, зло усмехнулась, понимая, что кроме них стрелять на острове некому.
Бандиты разобрали карабины и спешно направились к восточной оконечности острова, не предполагая, что сзади крадётся ещё один охотник.
Маша следовала за ними по пятам, неслышными лёгкими шагами скользя между кустов и потихоньку настигая шумно ломившегося главаря. Пятнадцать шагов, ... десять, ... семь...
Револьверный выстрел, бухнувший в спину Сезару, опрокинул его на вздыбившуюся мягкую землю. Выронив глухо звякнувший карабин, он сунулся лицом в траву, прервав звериный, смертельный вопль. Только скрюченные пальцы ещё несколько мгновений вонзались в мягкую почву, словно хотели что-то схватить, да так и застыли, с вырванными в агонии пучками травы.
Серафино от грохота выстрела и мгновенной тишины после выстрела опомнился быстрее, чем застывшая в пяти шагах от убитого девушка. Он выскочил из-за скрывавшего его куста и поймав на мушку тонкую фигурку нажал на спуск, забыв, что в стволе нет патрона. Он надавил ещё и ещё раз, прежде чем сообразил передёрнуть затвор.
Клацанье металла заставило девушку вздрогнуть. Закричав, с диким ужасом Мария пальнула в его сторону и бросилась бежать, не слыша, как за спиной вопил метис с пулей в бедре.
— Убей её, Чен, убей! — завывал он вслед бросившемуся за русской девчонкой китайцу, катаясь по земле и пытаясь зажать кровоточащую фонтаном рану.
Чен бежал быстро, легко ориентируясь по отчаянному крику и шуму ломаемых кустов. Он настиг её шагов через сто и, вскинув карабиг, выстрелил по ногам. Девушка с разбегу кувыркнулась несколько раз, как сбитая пулей птица и выронив револьвер, ударилась от подвернувшееся дерево. Китаец настиг её тут же.
Маша больше не кричала. Испугалась она, конечно здорово, когда из кустов неожиданно выскочил метис с наведённым карабином. Но сейчас возникшая паника прошла, отметённая страшной болью в простреленной ноге. Было по-прежнему страшно, но она могла хотя бы соображать, а не нестись с дурацким заполошенным криком неизвестно куда. Со стоном, не сводя взгляда с набегавшего бандита, она лишь чуть приподнялась и инстинктивно попятилась, судорожно отталкиваясь руками и здоровой ногой, пока не упёрлась спиной в шершавое дерево.
— Ну что, сучка, добегалась? — коверкая испанский спросил разъярённый китаец, поддев её дулом винтовки подбородок.
Маша вскинула голову и в упор посмотрела в его, источающие злобу раскосые глаза.
Чен, ожёгшись, о её ненавидящий взгляд и ненавидя её сам не меньше за пережитый минуту назад ещё не совсем прошедший страх, от которого мелко подрагивали сейчас колени с силой воткнул ей ствол в рану и, надавив, несколько раз повернул.
— А-А-А-А!!! — нечеловечески закричала девушка от ударившей оранжево— чёрными всплесками звериной боли в такт раскачивающейся винтовке. Сознание её померкло. Руки, непроизвольно схватившиеся за карабин китайца, бессильно обмякли, соскользнув с окровавленного липкого ствола.
Чино отдёрнул карабин и отвесил ей пощёчину, от которой девушка бессильно завалилась на бок. Он, собственно, не собирался её мучить, это страх сыграл с ним такую мерзкую шутку. Но чьё сердце не вздрогнет и не покатится стремительно вниз, когда стреляют сзади в упор?!
— Я поймал её, Серафино! — заорал он, надеясь, что метис его услышит. Но тот не отозвался. "Хитрый чёрт! Не хочет встревать в это дело!" — сообразил Чен. За убийство белой сеньориты, если кто прознает, сначала отдадут палачу, чтобы народ полюбопытствовал на его не часто встречающееся искусство, а затем вздёрнут при стечении публики.
Его взгляд привлекла золотая серёжка, маленьким цветочком блестевшая в ухе. Он нагнулся, положил карабин и ловко снял одну, а затем другую. Рубашка на девчонке тоже привлекла внимание рачительного китайца. Она было новая из дорогого материала. Можно было продать или подарить какой-нибудь шлюхе. Спрятав серёжки в карман, он начал аккуратно расстёгивать пуговицы, собираясь забрать рубаху себе, штаны то были испорчены пулей и залиты кровью.
Маша, застонав, очнулась. Чужие руки беззастенчиво шарили по телу, обнажив грудь. Закричав от страха, она мгновенно вцепилась ногтями в склонившееся лицо, оттолкнув бандита с такой силой, что тот от неожиданности и боли тоже заорал и шлёпнулся на задницу. Китаец тут же вскочил, схватившись за оружие.
— Ну, молись, шлюха! — утерев побежавшую по щеке кровь, передёрнул он затвор, загоняя патрон. Он отодвинулся на шаг, чтобы не забрызгало кровью, широко расставил ноги и стиснул цевьё дрожащими от ярости пальцами.
— Будь ты проклят! — побледнела она под злобной щёлкой яростных глаз и смежила веки, не выдержав зрелища медленно поднимающегося огромного дула. ...
Выстрел ударил почти сразу. Девушка вскрикнула, не сразу сообразив, что пуля её не задела. "Издевается, мерзавец!", вскинула она вверх ресницы и увидела падающего беззвучно китайца с широко раскрытым безмолвно кричащим ртом. Она не успела выставить руки, и он упал прямо на неё, отрезав весь мир своей пропахшей потом, выцветшей хлопчатобумажной курткой.
Его карабин, так и не выпущенный из рук пребольно ударил в плечо, заставив яростно закричать и отбросить бандита в сторону. ...
— Петя?? — неуверенно выдохнула она, не поверив своим глазам, не поверив очевидному, не поверив в нежданный подарок смилостивившейся судьбы.
— Петенька-а-а! — тут же сорвалась она в крике и зашлась в безудержных рыданьях, закрыв лицо, вздрагивая всем телом и не обращая внимание на оставшуюся где-то далеко боль в простреленной ноге, на ноющее плечо и шершавую кору, царапающую спину, лишь чувствуя облегчение и счастье, заполнивших каждую клеточку её тела.
— Ну что ты, что ты! — с нежностью гладил её по плечу Аженов, присев около неё на корточки. Он безумно любил эту плачущую беззащитную девушку.
— Я д-ду-у-мала... тебя... тебя... тоже у-убили ... как всех, — подняла она заплаканные глаза и снова безудержно разрыдалась, прижав к своему лицу его большую, ласковую ладонь. ...
Э П И Л О Г