— Ничего, я должен привыкать к лишениям. Жизнь шпиона — это не только романтика, но и трудности, и опасности, — мужественно ответил мистер Браун. — Я готов ко всему.
— Тогда мы вас проводим и принесём немного мебели и еды на первое время, — решила госпожа Куцехвост.
Все охотно согласились помочь мистеру Брауну, и к соседнему дому потянулась вереница Куцехвостов. Каждый нёс что-нибудь полезное: кто тёплое одеяло, кто кубик для сидения, кто кастрюлю.
На чердаке было холодно и пусто. Дом давно был заброшен. Огромцы не появлялись в нём уже несколько лет, так что надежды найти что-нибудь съедобное или нужное в хозяйстве было мало. Так что мистер Браун получил самую настоящую конспиративную квартиру. Во всяком случае, он остался очень доволен и пустым домом, и холодным чердаком.
— Вери, вери гуд, очень хорошо! — приговаривал он, распаковывая рюкзак. — Всё идёт по плану! Это будет моё тайное, никому не известное убежище. Ни одна живая душа о нём не узнает.
— Кроме нас, — тихонько хихикнул Пипус, толкнув Пипину локтем.
Куцехвосты уже собрались уходить, как вдруг мистер Браун хлопнул себя лапкой по лбу и в волнении воскликнул:
— О, я совсем забыл про мой парашют! Меня могут вычислить по нему! Я должен был с ним что-то сделать — но что? Кажется, съесть… — Он задумался. — Или закопать?
— Жалко есть такую красивую вещь, — возразила госпожа Куцехвост. — К тому же он такой большой, что придётся есть его целый месяц. Давайте я сошью вам из него занавески на окна. Здесь сразу станет уютней. — И она неодобрительно оглядела пустой чердак.
— О, какая прекрасная мысль! — обрадовался мистер Браун. — Тогда никто не сможет подглядывать за мной в окна, устанавливать камеры слежения и разные другие ужасные устройства.
Забывшись, он даже запрыгал, но вовремя вспомнил, что шпион должен быть всегда сдержан.
— Ну что ж, теперь отдыхайте, — сказал на прощание господин Куцехвост, — и, если что понадобится, заходите, не стесняйтесь.
— Спасибо! Грация, синьоры! Вы все очень, очень добры. Я всегда буду рад видеть вас в своём тайном, никому не известном убежище.
Мистер Браун на прощание пожал всем лапы и немедленно заснул, свернувшись клубком под гостевым одеялом госпожи Куцехвост.
Куцехвосты вереницей спустились с чердака, вернее, покинули конспиративную квартиру и общими усилиями затащили к себе в дом разноцветный парашют. Госпожа Куцехвост вместе с Пипиной разложили его на полу и стали кроить занавески, а Одуванчик подобрал с пола маленький лоскуток и попытался его разжевать.
— Фу, гадость какая, — сказал он через некоторое время, выплёвывая лоскуток. — Бедный мистер Браун! Хорошо, что ему не придётся есть этот парашют. Нет, не хотел бы я быть шпионом.
Глава 2Конспиративная квартира
На следующий день занавески были готовы, и Куцехвосты в полном составе отправились на конспиративную квартиру их развешивать. Не забыли они прихватить и еды для мистера Брауна. Ведь он не ел уже целые сутки! Но к их полному изумлению, мистер Браун продолжал спать и не проснулся даже тогда, когда ему под нос поставили тарелку с тёплыми ещё пирогами. Он только чуть-чуть пошевелил чёрным носиком, вздохнул и опять затих.
— Как устал, бедняжка! — пожалела его госпожа Куцехвост.
Когда новые занавески были развешаны, на чердаке сразу стало намного уютней.
— Пусть как следует выспится, не будем ему мешать. — И господин Куцехвост повёл своих домочадцев домой. — Проснётся — сам придёт.
Но мистер Браун не пришёл ни завтра, ни послезавтра, ни через три дня. Напрасно госпожа Куцехвост посылала Пипуса с угощением на конспиративную квартиру. Мистер Браун ничего не ел и спал крепким сном.
— Боюсь, что для него у нас слишком суровый климат, вот он и впал в спячку, — предположил господин Куцехвост.
Между тем непонятно каким образом, но очень скоро все жители посёлка узнали, что на чердаке дома № 13, на конспиративной квартире, спит иностранный шпион мистер Браун. И потянулись любопытные взглянуть на спящего.
— Как-то неловко получается, как будто это мы всем рассказали, сетовала госпожа Куцехвост.
— Дети, вы никому не рассказывали о конспиративной квартире? — строго спросил господин Куцехвост.
— Вроде нет, — сказали Пипус и Пипина.
— А Одуванчик? — Господин Куцехвост посмотрел на младшего сына.
— Ну, я не помню, — промямлил Одуванчик.
— А если подумать?
— Кажется, я что-то намекнул Мышеврагу, а дальше он сам догадался, — вздохнул Одуванчик. — Ты же знаешь, папочка, какой он догадливый.
— Мне стыдно за тебя, сын. Пожалуй, следует тебя наказать и не пускать на улицу… — Господин Куцехвост задумался. — Три дня, — наконец решил он.
— Три дня?! — в ужасе закричал Одуванчик. — Так весна ведь, как же без меня?!
— Уж как-нибудь весна придёт и без твоего участия, а ты пока подумаешь о своём поведении и посидишь на чердаке. К обеду, завтраку и ужину можешь спускаться, — разрешил господин Куцехвост.
— Ну и пожалуйста. Могу вообще не спускаться и не есть. — Одуванчик надулся и отправился на чердак отбывать наказание.
Редко кто из Куцехвостов заглядывал на чердак своего дома. Да и что там было делать? Всё давно известно: ничего там нет.
«Я теперь, как настоящий шпион, буду жить на конспиративном чердаке», — решил Одуванчик, поднимаясь наверх.
Эта мысль показалась ему весьма заманчивой, и он почти обрадовался своему наказанию. Оказавшись на пустом чердаке, Одуванчик побродил из угла в угол, заглянул в щель между досками, сквозь которую пробивался дневной свет, понюхал весенний воздух, и настроение у него снова испортилось.
Скучно! Вот если бы Мышевраг был здесь, тогда и в шпионов можно поиграть.
Одуванчик тяжело вздохнул и уселся на большой ком пыли. Вдруг с улицы, откуда-то сверху, раздался ужасный шум. Одуванчик немедленно вскочил и снова припал к щели между досками. Сначала ничего не было видно, но потом он исхитрился так поднять мордочку, что разглядел на верхушке ели гнездо чёрно-белой птицы Сороки. Шум и крики доносились именно оттуда. Одуванчик прислушался. Ему было очень любопытно, что не поделила Сорока со своим питомцем Дракончиком, которого она поселила у себя ещё зимой. Дракончик за это время сильно подрос, но Одуванчик видел его редко.
Летать тот ещё не умел, а только иногда высовывал голову из гнезда и плевался огнём на прохожих. Сорока плеваться огнём запрещала: боялась, что Дракончик подожжёт гнездо или — ещё хуже — весь лес. Но когда её не было дома, Дракончик любил похулиганить. Сейчас же дело было явно не в этом. Да и Сорока была не одна. Рядом с ней на ветке сидела ещё одна сорока, и Одуванчик скоро понял, что это Сорочий жених.
— Я не желаю, чтобы рядом с моими птенцами жило это чудовище! Оно их сожрёт! Оно их спалит! — разорялся жених.
— И сожру, и спалю, — подтверждал Дракончик. — Это моё гнездо! Не нужно мне тут никаких птенцов!
— Ах ты нахал! — возмутилась Сорока. — Я тебя приютила, а ты вот как?! Хватит, надоел ты мне! — И без долгих церемоний она схватила Дракончика за шкирку и выкинула из гнезда.
Тот в ужасе взвизгнул и, кувыркаясь, полетел вниз.
— Вот это другое дело! — одобрил Сорочий жених. — Теперь можно и семью заводить, и птенцов растить. Молодец, ты очень решительная птица. Именно такая жена мне и нужна!
Сорока что-то довольно проскрипела ему в ответ, но Одуванчику было уже неинтересно. Он страшно испугался, что Дракончик разбился насмерть, и, забыв про то, что наказан, пулей бросился вниз по лестнице.
— Куда это ты собрался?
Одуванчик с размаху налетел на Пипуса.
— Пусти, пусти, там Сорока выбросила из гнезда Дракончика. Он, наверное, разбился!
Одуванчик попытался вырваться, но старший брат крепко обхватил его лапами.
— Тебе папа сказал сидеть на чердаке три дня, и нечего выдумывать разные небылицы.
Пипус затолкал братишку обратно на чердак и запер дверь на палку. Напрасно Одуванчик барабанил лапами и кричал, Пипус спокойно спустился вниз, твёрдо уверенный, что Одуванчик всё выдумал, чтобы пойти погулять.
А Дракончик тем временем, несколько раз перекувырнувшись в воздухе, растопырил свои перепончатые крылышки и кое-как спланировал на кучу рыхлого, мокрого снега. Некоторое время он лежал, ничего не соображая от ужаса, но постепенно начал приходить в себя. Ему было холодно и мокро, а главное, он был страшно зол на Сороку. Его жизнь в сорочьем гнезде оказалась совсем не такой приятной, как он рассчитывал. Сорока была птицей злой и капризной, и Дракончику частенько доставалось от неё. А с приходом весны, когда птицы обзаводятся семьями, Дракончик и вовсе ей надоел.
«Ну, погодите, вот вырасту и проглочу вас с вашими птенцами, и с гнездом, и с ёлкой!» — мстительно подумал Дракончик.
Но пока он не вырос, надо было где-то жить, а вот где, он никак не мог придумать. «Ладно, найду что-нибудь подходящее, хозяев съем, а сам поселюсь в их пещере».
Дракончик выбрался из-под ели и заковылял по улице.
«Здесь живут Куцехвосты, — вспомнил он. — Там мама Одуванчик. Их я, пожалуй, пока есть не буду».
Дракончик вздохнул. Одуванчик был доброй и хорошей мамой.
— Нет, нет, никаких нежностей. Я злой и суровый Дракон, — бубнил он, проходя мимо дома Куцехвостов.
Дальше жили знакомые домовые. В этом доме Одуванчик высидел его из яйца. Сюда он тоже не пойдёт. Здесь, чего доброго, начнут с ним возиться, кормить вареньем, — Дракончик непроизвольно облизнулся, — а он суровый и злобный. А как хочется варенья! Сорока кормила его всякой гадостью, уверяя, что именно это и едят настоящие драконы. Приходилось есть, а что было делать? Очень хотелось скорее стать большим. Вот следующий дом ему сразу понравился. Вид у него запущенный, окна заколочены, явно никто не живёт, и никто ему не помешает устроить себе настоящую драконью пещеру. Дракончик обошёл дом, внимательно приглядываясь, нет ли какой лазейки, и вдруг увидел большой квадратный вход.