— Не изменяла! — голосит Рина, брызжа слюной и хлопая побелевшими под помадой губами. — Нет доказательств! Нет!
Закатил глаза. Не сдержался.
Мысленно стукнув бывшую лбом об стол, положил перед судьей другой снимок. Качеством не хуже, чем Маринкины, хотя и сделаны были на телефон.
— Вы бы хоть предупреждали, — бурчит кошелка, жадно всматриваясь в голую задницу моей супруги, скачущую верхом на пузатом мэне в строгом и дорогом пиджаке. Узкая туалетная кабинка — не съемочная площадка, конечно, но света люминесцентных ламп хватало, чтобы разглядеть, что это Марина, а под ней далеко не я.
— Извините, сигнальную ракетницу не прихватил, — ответил ей в тон, а мадам почему-то расцвела, словно я подарил ей надежду во весь мужской род. — Прямое доказательство измены, ставшее причиной развода. Со стороны вашей клиентки было бы просто глупо доказывать сейчас обратное. Так ведь, Марин?
— Пошел ты! — прошипела она, тыча в мою сторону заостренным красным ногтем. — Пошел ты, Громов!
— Прекрати, Марин. Веди себя достойно.
— Кто ты, чтобы мне указывать? Хватит, я долго молчала, но ты сам виноват в том, что я сейчас скажу, — суетливый адвокатишка занервничал, дергая Маринку за руку и намекая ей захлопнуть рот, пока не поздно. — Я вышла за тебя замуж только потому, что ты слепой осел!
— Марина! — предчувствуя инсульт, тоненько провыл адвокат.
— Гражданочка! — возмутилась судья.
И только я сидел и улыбался, разглядывая лопату, которой моя бывшая копала себе яму. Придать бы ей еще скорости, а то сидеть здесь надоело. Мышку хочу.
— И пока ты здесь, Хасан перекупает твоих клиентов, — ядовито прошипела она, упираясь руками в стол и хищно наклоняясь вперед. — Ну как, Громов, съел? Ты скоро станешь банкротом. Нищим, одиноким и никому не нужным. Господин судья, — обратилась она к немного удивленной женщине, которая слабо понимала, о чем идет речь.
— Ко мне обращаются «ваша честь», — поправила она, косо взглянув на адвоката, закрывшего лицо руками.
— Да насрать. Он свободен. Ничего мне от него не надо, пусть чешет куда хочет. Я все равно внакладе не останусь, Хасан меня обеспечит.
Демонстративно стянув колечко с левой руки, она насадила его на безыменный правой, как обручальное, тем самым показав мне «фак».
Глава 35
— Какая свадьба?..
Вот так и знала! Лера, твою дивизию! Все-таки впустила!
— А вот это тебя вообще не касается, — сказала я, уже приготовившись к боевым действиям.
Вступать с мамой в конфронтацию из-за того, что ее совершенно не касалось, было неправильно, но попытка хоть как-то высказать свое мнение, которое никому не было интересно, просто взбесила.
Захочу — выйду замуж хоть за первого встречного! Это мое дело!
— Кира, нет, выслушай меня! — прижав ладони к груди, женщина шагнула в комнату. За ней тянулся шлейф лимонного геля для душа. Моего геля для душа! — Прошу тебя, послушай!
— Зачем? — обернувшись к подруге, спросила я, замечая, как Лера в ответ жалобно сдвинула брови.
— Ну, Кирюсь, так же нельзя! Не могла же я ее на улицу выгнать…
— Понятно. Спасибо этому дому, пойдем к другому.
— Боже, да выслушай ты меня!
Схватив меня за руку, мама больше не позволила игнорировать ее присутствие, чего мне так хотелось. В карих глазах застыла вина и тревога, а женские губы слегка распахнулись, приготовившись к новой порции оправданий.
— Сядь и слушай. Или я прилипну к тебе хвостом, не избавишься.
— Ты уже и так прокралась ко МНЕ домой, пользуешься МОИМ гелем и носишь МОЙ халат.
— И волосы твоей расческой расчешу, если понадобится, — фыркнула она.
— У тебя пять минут, — сдалась я, заметив, как решительно она преградила мне дорогу своим не особенно внушительным телом.
Что-что, а комплекцией я пошла в мать. Такая же коротышка с пышной грудью и маленькими ступнями.
— Мне хватит, — указав ладонью на диван, она взволнованно схватила поясок махрового халата и принялась его теребить, подбирая слова. — Это история долгая, но так как во времени я ограничена, сожму до самых важных моментов.
— Валяй, — буркнула я и демонстративно сложила руки на груди, злобно прищуриваясь.
Гнев подавить просто не получалось. Мне даже смотреть в ее сторону было больно, не то что слушать. Впиваясь взглядом в тонкое запястье женщины, я была готова к тому, что услышу что-то, оправдывающее ее поступок, ядом лжи проникающее в вены и распространяющееся по всему телу. Все неправда. И мнимое сожаление, и вина. Все это чистой воды ложь, ведь у нее есть причина для возвращения, а значит, до этого она не планировала узнать, выжила ее дочь или нет.
— Я много раз хотела вернуться, — начала она, будто прочитав мои мысли. — Но это оказалось не так просто сделать, как я думала. Ты обижена на меня и имеешь на это полное право, я это понимаю, как и свою вину перед тобой.
— Ближе к делу, мама.
Само слова «мама» замерло на губах холодными снежинками. Ничего не изменилось, все так же больно и сквозит предательством.
— Я уехала, потому что не могла стать для тебя достойной матерью. Это было жестоко, но я знала, что о тебе позаботятся, — она с благодарностью посмотрела в сторону Леры, и та согласно кивнула. Предательница! — Все эти десять лет я узнавала о тебе, следила за тем, как ты живешь, и не вмешивалась, поскольку не имела права.
— И сейчас не имеешь.
— Дослушай. Я больна, очень. Мой рак прогрессирует, и шанс на излечение очень мал. Можешь злиться на меня за то, что я приехала, но не увидеть тебя перед… концом было бы еще большей моей ошибкой, чем оставить.
— Бросить. Раз начала говорить, так говори так, как есть, не играя словами.
Мама поморщилась, как от вспышки боли, и опустила глаза, продолжив:
— Моя вина перед тобой неискупима, но кое-что я все же могу для тебя сделать. Четыре года назад я вышла замуж за очень хорошего человека. Все это время Адам боролся вместе со мной, помогал, поддерживал, и это он настоял на том, чтобы я взяла себя в руки и навестила тебя. Он хороший человек, Кира, заботливый, ответственный и очень одинокий. Кроме меня, у него никого нет, а у меня есть только он и ты.
— К чему ты клонишь?
— Мы решили оставить тебе все, что у нас есть. Мы оба немолоды, Адам сильно старше меня, а я ко всему прочему очень больна. Наша последняя обязанность как родителей — позаботиться о тебе, сделать все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Постараться исправить совершенные ошибки.
— Ты вообще слышишь, что ты несешь?! — рявкнула я, подскакивая с дивана. — Что ты такое говоришь?! Мне не нужно от тебя ничего, и от твоего так называемого мужа, будь он хоть трижды рыцарем королевы Елизаветы!
— Кир…
— Нет, теперь ты меня слушай. Я ждала, каждый гребаный день ждала тебя. Думала, что стану лучше, и ты вернешься, но дни проходили один за другим, — женщина тихо всхлипнула, и водяная пленка застыла в темных глазах. — И ничего не менялось. Я научилась жить без тебя, научилась ненавидеть так сильно, чтобы не скучать.
Лера осторожно взяла мою ладонь и сжала ее в знак поддержки.
— И теперь ты возвращаешься, думая извиниться денежным эквивалентом?!
— Я… нет! Все не так!
— Нет, все именно так! Мне не нужны твои деньги. Я отлично справляюсь сама!
— Прошу тебя, дай мне шанс, — взмолилась она и закрыла лицо тонкими пальцами, судорожно всхлипывая.
Проглотив гордость, я глубоко вздохнула.
Пусть она и бросила меня, но сейчас, ради уважения к самой себе, я должна была прекратить давить. Плевать. Все, что произошло, уже не переписать, и обвинять чужую, по сути, женщину было глупо и бессмысленно.
— Хорошо, — прошептала, в секунду растеряв всю силу в голосе. — Хорошо. Но у меня есть условие.
— Все что угодно, только позволь побыть с тобой.
— Тогда слушай.
Глава 36. Михаил
Михаил
Кто бы сомневался.
Жопой чуял, что эта дрянь неспроста водит меня за нос, затягивая с разводом и заведомо требуя того, что не получит. Она же прекрасно понимала, что я отправлю ее гулять по миру, даже не оплатив издержек на адвоката, который сейчас сидел бледный и растерянный, глядя в одну точку. Бедолага.
— Всего хорошего! — махнув рукой, моя теперь уже точно бывшая жена кокетливо забросила руку с сумочкой на плечо и потопала к выходу из кабинета, постукивая высокими шпильками. — Я приятно провела время!
— Вот, заедете в загс и заберете свидетельство о разводе. Ваши иски я полностью удовлетворяю, — стараясь быть не слишком заметной, судья подсунула мне папку с документами, намереваясь выпроводить нашу компашку как можно быстрее.
— Да, спасибо, ваша честь.
— Угу.
Уже на улице я увидел, как Марина, прислонившись плечом к черному джипу, разговаривает с кем-то по телефону, весело хихикая и накручивая на палец блондинистый локон. Демонстративно поглядывая на меня, она еще раз, уже осознанно, показывает мне «фак» безымянным пальцем с кольцом, пытаясь выбесить.
Дура набитая.
Сажусь в машину, громко хлопая дверью, и кровожадно улыбаюсь, поворачивая ключ зажигания в замке.
Марина реально дура, раз за столько лет совместной жизни не поняла, что я все всегда держу под контролем. Будто я не знал, что Буреев точит зубы на моих клиентов и только и ждет момента, когда я расслаблю булки, чтобы сцапать большую половину рынка себе.
Я, конечно, не думал, что она успеет прыгнуть к нему в койку за столь короткий срок и выбить себе гарантии в виде замужества, но ситуации это не меняло. Хотя нет, так даже лучше! Одним выстрелом двух зайцев прихлопну! И бывшую: неверную и недалекую, и ее нового, точнее, старого (если в годах считать) хахаля с ватой вместо мозгов.
— Слушаю? — Алексей отозвался после одного гудка, как обычно прихлебывая чаем каждое слово.