Темный, тягучий взгляд на секунду вспыхнул, обещая продолжение. Верхняя губа дернулась, как от животного азарта, и мужчина дождался, пока я сяду в машину, внимательно и настороженно контролируя меня взглядом.
Щеки загорелись сами собой, рассыпаясь жаром под кожей и курсируя по всему телу. С каждой секундой молчания дышать становилось все труднее, и хотелось дергано заправлять волосы за ухо, чтобы как-то себя успокоить.
— Мышка-а, — хрипло протянул Миша, и щелчок заблокированных дверей заставил меня вздрогнуть. — Ты так сладко пахнешь.
— Заводи машину.
Честно, я сама удивилась от того, как зазвучал мой голос. Столько томности, чувственности, хищности. Темные глаза напротив вспыхнули с новой силой, но мужчина без сопротивления завел мотор, заставляя его зарычать. Тайна и интрига повисли в воздухе, заставляя его искриться от напряжения. Но что удивляло меня больше всего — я ждала момента. Затаилась, как голодная львица, выжидая нужную секунду, чтобы опустить подрагивающие пальцы на мужское колено и скользнуть ими выше, к паху.
— Мышка, — прорычал он, внимательно смотря на дорогу и глубоко вдыхая раскаленный воздух через нос. — Я тебя съем.
— Я начну первая.
Машина двигалась по шоссе, только набирая скорость. Воздух вокруг замер, будто вакуум, и весь мир просто перестал существовать. Повернувшись всем телом, легко забралась с коленями на кресло и торопливо распахнула полы мужской куртки в стороны, пробираясь ладонями под свитер.
Ощупывая твердый как камень живот, поражалась своей вседозволенности, проглатывала с удовольствием молчаливое разрешение на «обыск», скользя вниз, к ремню.
Звякнувшая пряжка подчеркивала остроту момента, и я торопливо, будто наркоман, вжикнула ширинкой, подцепляя кончиками ногтей резинку боксеров.
— Что задумала, мышка? — нервно усмехнувшись, Миша прибавил газу, выезжая за пределы города.
Не ответила. Не видела смысла.
Под ладонью плотно натягивалась ткань, выдавая силуэт моего аполлона в его первозданном виде. Не копию из силикона, а оригинал из вен и плоти. Тот самый, настоящий, чье желание симулировать невозможно.
Подушечки пальцев просто горели, под ними пекло так, что я шумно втянула воздух сквозь сухие губы и невольно облизнула их, выдав свои намерения.
Один взгляд. Резкий и недолгий, но щеки вновь вспыхнули, немного убавляя уверенность в моей затее.
Мы разобьемся, или на какой-нибудь кочке я цапну его за член с перепуга! Катастрофа!
Но пальцы-предатели уже нырнули в мужское белье, и перед моими глазами появился тот самый идеальный член, что был мне так опрометчиво предложен на постоянной основе.
Мысли кубарем покатились прочь из головы, разбегаясь мурашками и каким-то взволнованным азартом от происходящего.
— Не томи, мышка. Или я взорвусь, — хрипло и от этого не менее громко сказал Миша.
Глава 44. Михаил
Михаил
Хищница.
То, как у мышки блеснули глазищи, невозможно было не заметить.
Я смотрел на дорогу, но ощущение порхающих по стоящему члену пальцев игнорировать было нельзя, да и он, словно преданный пес, чуть ли не вибрировал в ее ладони.
Маленькая… Сука… Мышка…
Я кончу просто от самой мысли, что она решила позабавиться по дороге домой. Несмотря на ее откровенность в постели, не думал, что у нее хватит храбрости забраться ко мне в трусы на скорости.
Но срать уже, я вообще не могу ни о чем думать, кроме как о ее теле рядом с собой. В салоне пахнет малиной так сладко и тягуче, что мозги превратились в малиновое желе. Пульк-пульк из стороны в сторону, пульк-пульк… Потряхиваются в черепной коробке, оставляя лишь немного места на правила дорожного движения и основы вождения.
Но и их я, кажется, забуду…
Тонкие пальчики погладили головку, размазывая выступившую капельку смазки и заставляя грудину завибрировать. Огладили ствол, приласкали яйца, поглаживая тонкую кожу.
Ляяя, ничего такого не делает, а я завелся, как подросток на первом свидании, переходящим в дебютный фингеринг! Не хватало только кончить и опозориться!
— Я хочу попробовать, — шепчет, а голос дрожит, то ли от возбуждения, то ли от страха. И склоняется.
Головку обхватывают нежные губы, и температура рта обжигает кожу, вырывая из моей глотки странный сдавленный стон.
Твою мать, мышка! Я же не железный!
Но она не слышит моих мысленных криков и молитв, мягко опускаясь ниже и толкаясь узким горлышком в чувствительную и гудящую от похоти головку.
Звиздец…
Сочный звук ласкает уши, кровь закипает прямо в венах, угрожая сварить меня изнутри. Мышка скользит губами вверх-вниз, оглаживая языком самые чувствительные участки, все горячие точки, словно знает меня как облупленного.
Эта хищница точно чувствует, от чего у меня рвет крышу, поэтому резко прерывается и поднимает голову. Тонкая ниточка слюны тянется от члена до ее припухших губ, и моя башня слетает окончательно.
Это выглядит так охренительно красиво, эротично и откровенно, что мозг на мгновение озаряет ослепляющая вспышка. Вкусная, вкусная девочка…
Инстинктивно сворачиваю к обочине, понимая, что мы выбрались из города на трассу, и врубаю аварийку. Больше не могу… Дышать… Трахать мышку…
Понимая, что фляга окончательно потекла, выдергиваю немного удивленную девушку с сидения и сажаю к себе на колени, без прелюдий целуя желанные губы. Уже от этого готов кончить, но неудовлетворение не позволяет.
Разрядка не поможет мне успокоиться. Не с ней, не с такой. Я хочу, чтобы ее выворачивало от удовольствия, чтобы ноги ходуном ходили от оргазма и желания. Хочу, чтобы стонала так громко, что уши закладывает.
— Миш…
— Сама виновата. Разбудила медведя в спячке, — рычу, срывая чертову куртку, которая меня порядком задолбала.
Мне нужно ее тело, поэтому теплый свитер, тот самый, в котором она уехала со мной за город, летит куда-то в темноту салона. Мягкие сочные титечки покачнулись прямо перед глазами, подсказывая острыми сосками, что они рады встрече не меньше меня.
Целую их, кусаю, попеременно набрасываясь на женский рот, который расслабленно постанывает, всхлипывая и втягивая горячий воздух.
Бог мой, сраные джинсы!!!
С бурлящей яростью вытряхиваю малышку из штанов и возвращаю на свои колени, притягивая так близко, что член упирается в плоский живот. Хочу ее еще ближе…
— Пожалуйста… — шепчет пьяно, покачивая сочными бедрами и потираясь о мой стояк. — Я хочу… Так хочу…
Так шепчет… ..здец….
Не понял, как ткань трусиков треснула под пальцами, озвучивая хрустом мою неадекватность. Порвал. Бля. Но Кира не обращает внимания, приподнимая попку и одним точным и быстрым движением опускаясь на мой член.
Все… Это космос.
Тесная горячая киска так плотно меня сжимает, что в глазах искрят звезды, а под мясом проходит такой сладкий спазм, что я едва проглатываю немужественный стон. Охрененно. Просто охрененно. Лучше не бывает.
Толкаюсь глубже, подбрасываю ее бедра вверх своими и сжимаю зубы, до того внутри нее классно. Вся классная. И покачивающаяся перед моими глазами красивая грудь, и хорошенькое лицо, запрокинутое вверх со сладким ртом, покусывающим губы.
Глаза закрыла. Кайфует. Стонет, извивается. Тянется ближе.
Монументальная мысль бьет в голову кувалдой — я нашел то, что даже не искал. Думал, что холостяком лучше, особенно после маринкиной измены, был готов остаться один до конца своих дней. В пень официальные статусы: трахайся и прощайся, без обид и нервотрепки. И мышка думает так же. Придумала и смирилась с тем, что никому не нужна, и будет до конца дней удовлетворяться недолгими отношениями.
Мы оба такие. Отчаявшиеся.
Целую ее. Жадно. Пылко. Со всей животной страстью, что столько лет копилась у меня внутри, мелкими искрами разлетаясь в окружающих. Там, под каменным наростом, назревал вулкан, первое извержение которого я ощутил только что, когда понял — мышка нужна мне.
Короткий вскрик, и стройное тело дрожит надо мной, разрываясь на тысячи маленьких Кирок, стонущих и растекающихся в оргазме. Ноги, руки, плечи — все дрожит, и я притягиваю девушку на свою грудь, накрываю рукой и закрываю глаз, проваливаясь под лед.
Я кончал в нее, крепко сжимая пятерней упругую ягодицу, так сильно, что останется синяк. Прижимал ее как можно сильнее, изливаясь в тугую пульсирующую киску, сдавившую меня до искр в мозгу.
— Мышка?
— Да?.. — шепотом. С придыханием.
— Выходи за меня.
Глава 45
— А ты всегда после секса предлагаешь перемены в отношениях? — нервно хихикнув, попыталась слезть с мужских колен, но уверенный захват мягко, но доходчиво объяснил — хрен мне.
— Что это значит?
— Ну сперва девушкой «понарошку», потом по-настоящему, теперь вот замуж. Я боюсь с тобой спать.
— Причина? — темные глаза сощурились, и только теперь я увидела, какие у него пушистые ресницы. Надо же, раньше как-то не обращала внимания.
А вот еще тонкая белесая полоска шрама над бровью, почти незаметная, но если приглядеться… Между бровями прорезается морщинка — еще бы, столько хмуриться! Губы немного потрескались, такие горячие, что собственной температуры не выдерживают…
Я будто впервые его разглядывала близко-близко. Не закрывала глаза, а открыто рассматривала предоставленное мне лицо, которое мужчина слегка запрокинул, чтобы дать больший обзор.
Чертовски красивый… Той дикой, первозданной мужской красотой и энергетикой. Я летела на нее, как мотылек, без страха обжечь тонкие крылышки, и провалилась в этот свет со всеми своими потрохами.
— Боюсь, следующий этап может мне не понравиться, — проговорила тихо, что себя едва расслышала, но Миша медленно и коротко кивнул, ладонью убирая мои волосы за ухо и пропуская пальцы вдоль прядей.
— Я понял. Притормозим.
— Спасибо.
Секунды молчания перетекала в минуты, а я все так же зачарованно смотрела ему в глаза, удивляясь разноцветности радужки от орехового до откровенной черноты. Невольно водила подушечками пальцев по его груди, плечам, чувствуя каждую мышцу, рельеф, выпуклость вен на широкой ладони. Запоминала, нюхала ударяющий в голову запах мужчины, который будоражил древние инстинкты, несмотря на недавнюю близость.