Может, не открывать? Нет, я так с ума сойду! Накручу себя еще больше и окончательно поеду кукухой. Не знаю, боюсь. Решимости не хватает.
— Ну, что там у тебя?.. — мужские пальцы перехватывают телефон и резко уводят его за мою спину, где слышится сонный вздох и скрип кровати. — Таааак…
— Отдай!
— Ты уже пять минут пялишься и не открываешь. Я за тебя это сделаю, мышка. Хм…
Тело просто парализовало от ужаса, пока я смотрела, как он нажимает на значок и задумчиво листает шапку письма, добираясь до сути. Хмурит темные брови и на ощупь поглаживает мое бедро. Такой серьезный… Это и пугает, и успокаивает одновременно. Но стоит признать — мне стало легче дышать, стоило телефону оказаться в его руках, словно отдала контроль и выдохнула. Да, мне страшно, но кровь уже не так бешено бежит по венам, выжигая в мясе кровавые раны, а сердце не отдает эхом в голову от отданной ответственности. Я не буду переживать это одна… Что бы ни случилось.
— Ну что там?
— Непонятно, — сипит задумчиво. — Пишут, что анализ неточный и требует перепроверки через семь дней.
— Семь дней?! Почему так долго?!
Возмущение переваливается через края.
Я не смогу столько ждать! Это же невыносимо! Как ходить по лезвию, даже не зная, есть ли спасение в конце пути. Ты просто идешь, ступая босыми ступнями по острому металлу, и не знаешь, чего стоит следующий шаг. Я столько не выдержу!
— А что ты хотела, мышка? Твоей беременности дня три-четыре, не думаю, что такие сверхчувствительные анализы уже существуют.
— Да нет никакой беременности!
— Ты не можешь этого утверждать, — махнул у меня перед носом открытым письмом и с улыбкой закрыл глаза. — Ничего страшного, через недельку переделаем. А теперь спать, Кир. Без шуток, время еще восьми нет.
— Миш…
— Не мишкай, или я окончательно проснусь.
Демонстративно отложив телефон в противоположную от меня сторону, он с каким-то рыком повернулся набок, вновь накрывая меня рукой и для надежности закидывая поверх бедра ногу. Уткнувшись носом в мужскую шею, пахнущую мускусом и сладкой мятой, невольно прикрыла глаза, замычав от удовольствия.
Блииин, как же он пахнет… Вынос мозга. Перед глазами пляшут золотистые мерцающие звездочки, а мысли превращаются в сахарную вату.
— Ммм… мышка… — Уверенная твердость как бы невзначай уткнулась мне в низ живота и дернулась. — Не дыши так.
— Как?
— Уже неважно. Я проснулся.
Глава 53. Михаил
Михаил
— Ми-и-и-иш! — немного испуганно застонала мышка, когда я перевернул ее на спину и навис сверху, грозно рыкнув. — Миша-а-а!
Ооо, мышка… Как же ты сладко пахнешь… Ууух…
Несдержанно уткнулся носом в тонкую косточку ее ключицы и жадно втянул воздух, закрыв глаза от удовольствия.
И сисечки эти, и талия, и попка сочная и приподнятая, как упругий орех. Где ты была всю мою жизнь, мышка? Мне оказалось достаточно ее чуть запутанных со сна волос, рассыпанных на подушке и широко распахнутых глаз, смотрящих на меня с восторгом и вожделением. Не храбрись, Кира, знаю, что хочешь, и сжалюсь. Если раньше от взрыва яиц не кончусь. А я могу, уже звенят тоненькой трелью, пока стройная нога мягко и плавно обхватывает бедро.
Ммм, мышка-мышка, не играй со мной.
Скользящая улыбка зацветает на ее губах, а в глазах появляются шаловливые искорки, словно демоненок проснулся и отряхнул кожистые крылышки, чтобы подтолкнуть женщину на уничтожение моего терпения.
— Хочу смотреть на тебя. Поласкай грудь.
Молчит, выполнять не торопится, но и не спорит. Секунда на осмысление, и тонкие ладошки скользят на две округлых вершинки, чтобы смять их и погладить соски через тонкую ткань футболки. Она спала в моей, пропахла моим запахом, пропиталась им с ног до головы, заставляя меня удовлетворенно клацнуть зубами.
— Грудь, а не футболку. Разницу чувствуешь?
Кивает и мягко тянет ткань вверх, позволяя меня с упоением смотреть, как розовые мячики приветливо выпрыгивают наружу из-под задранной майки. Темно-розовые соски уже стоят твердыми пиками, требуя свою порцию ласки, и Кира нежно накрывает их пальцами, слегка сжимая.
— Теперь ниже. Потрогай себя, ты мокрая?
Кира прикусывает пухлые порозовевшие губы и смущенно кивает, опуская одну ладонь и накрывая ластовицу на трусиках. У нее пьяные глаза, в которых мое не менее пьяное отражение, и возбужденные огоньки вспыхивают еще ярче, ослепляя.
— Мокрая?
— Да-а, — выдыхает тихо, будто дыхание обожжет ей губы.
— Сдвинь белье.
Новая команда выполняется с военной точностью, и Кира открывает мне доступ к нежной киске, которая блестит от ее соков. Девушка нежно поглаживает подушечкой пальцев складки, и они начинают блестеть еще отчетливее, а клитор требовательно пульсирует, заставляя мышку жалобно запрокидывать голову.
Вот она, голая, доверчивая, совершенно открытая и дьявольски возбуждающая. Член в трусах рябит, как пережатый электропровод, и я инстинктивно вытаскиваю его на волю, расслабленно выдыхая.
По-хорошему, сейчас бы зайти в нее, растягивая членом узкие стеночки, но вид до предела заведенной женщины опьяняет контролем. Да-а, еще рано, хочется мучить ее, пока не запросит пощады и не начнет умолять взять ее.
— Ми-и-иш…
Рано ты сдаешься!
Губы невольно режет улыбка. Опустив ладони на женские коленки, силой раздвигаю их в стороны, открывая себе более откровенный вид. Чуть приплюснутая попка поднимает изнутри что-то животное. Едва не срываюсь, плотно сжимая челюсть.
— Ласкай, — командую, и голос предательски хрипит. — Покажи, как хочешь.
Все, я потерял контроль. Вижу это по тому, как Кира сверкает глазами, а темная бровь взлетает к виску в капризном изломе. Она точно знает, чего хочет, и без стеснения мне продемонстрирует, ввинчивая в мою башку мысль о том, чтобы я быстрее расчехлил своего дружка и пустил его в работу.
Хрен с ним, продержусь хоть сколько-нибудь.
Пальцы ныряют ниже, аккуратно разводят складочки в сторону, показывая мне алое нутро, мокрое и сочное. К такому хочется припасть губами и пить, как уставшему туристу в жару. Тонкая ладошка скользит по промежности, гладит ее, показывает мне с самых откровенных ракурсов и наконец прижимается ко входу, дразня.
— Поможешь?
— Как?
— Потрогай, — шепчет и ловит мою руку, прижимая к лобку. — Хочу, чтобы ты меня ласкал.
Пошлая, грязная девочка.
Не сопротивляюсь — бессмысленно, потому что хочу насадить ее сверху до предела и бешеной трясучки. Лишь хрипло выдыхаю, когда мышка мягко насаживается на мои пальцы и тихо стонет, закрыв глаза. Она трахает себя моей рукой… Лять, перед глазами уже искрит от напряжения и кажется, что электроразряды херачат прямо в яйца.
Кира сладко мычит и качает бедрами, насаживаясь на мои пальцы и поглаживая горошинку клитора. На груди блестят искорки пота, сисечки покачиваются вслед за телом. Широко разведенные ноги прямо приглашают меня на этот бал, где я единственный гость.
— Еще, — рычит мне в тон.
Распахивает глазища, дерзко улыбаясь и провоцируя на большее. Три пальца, в ней уже три пальца. Она мокрая, течет как водопад, и природный запах бьет в ноздри, стуча по мозгам, как судебные приставы, долбящие в дверь. С этого можно одуреть, чистый легальный наркотик.
На белой коже выступил румянец, и я невольно прижал женские бедра к постели, останавливая их движение. Мышка недовольно сопит и смотрит на меня с недоверием, будто я отобрал у нее сладкую конфету, что, собственно, я и сделал, на секунду возвращая себе контроль.
— Хочу тебя грязно, — срывается с губ, и Кира на секунду замирает, неожиданно пискнув, стоило перевернуть и поставить ее на четвереньки. Взгляду открылся восхитительный зад с узкой дырочкой попки и неудовлетворенной киской, призывно поблескивающей своими соками.
— Выбирай.
— Что?
Хлопок по заднице оказался слишком звонким. Девушка вскрикнула и возмущенно уставилась на меня через правое плечо.
— Выбирай, куда мне тебя трахнуть. Киска? Или, может, попка? А может, ты хочешь, чтобы я поработал языком? Ммм, Кира? Чего ты хочешь?
— Я… я не знаю.
Еще один удар и вновь возмущенный взгляд, но осознанный, понявший правила игры.
— Член или язык?
— Член. Хочу твой член.
Правильный ответ.
Приставил головку к влажным складочкам и со стоном закрыл глаза, до боли сжимая челюсть.
Не хватало кончить раньше времени и не закончить игру для обоих игроков. Но долго я не продержусь, первый раунд, по крайней мере. Во втором наверстаю, но уже сейчас мне нужно было довести мышку до точки, до грани, и только тогда расслабленно кончить.
Погладил, размазывая влагу по члену, медленно раздвигая узкую киску под себя. Без спешки и неуместного дерганья. Мягко и плавно погрузить дрожащий от возбуждения болт в горячую плоть, и я словлю гребаный пинк!
— Миш, я сейчас… ммм… — стонет мышка, сильнее прогибаясь в пояснице, как похотливая кошка. Она тянется опуститься поглубже, и мне силой приходится надавить на женские бедра, притормаживая. — Да ты издеваешься!
— Именно. Скажи, что хочешь меня.
— Хочу-у-у…
— Сильно?
— До взрыва. Я реально взорвусь, если ты меня сейчас не возьмешь! — в подтверждение неспокойная попка начинает юлить, покачиваясь передо мной и срывая последнюю цепь. — Оооо, даа! Даааа… Мммм… Ах!
Я из тебя душу вытрахаю, Ерофеева!
Влажные шлепки сливаются в один пошлый звук. Кира стонет и впивается пальцами в постель, блаженно закатив глаза и приоткрыв пухлый рот в невольном стоне на рваных нотах. Стучу бедрами о ее ягодицы и вижу, как они покрываются румянцем. Краснеют, наливаются цветом. Член ходит туда-сюда, то пропадая в глубине ее киски, то появляясь снаружи, блестя от женских соков.
Она такая мокрая и горячая. Никого лучше в жизни не трахал!