– Не возражаю, – легко согласилась, в самом деле ощущая себя почти здоровой.
– Тогда отдыхай, высыпайся. – Эрик наклонился, и его губы скользнули по щеке, задев уголок моих губ. – Я приду к завтраку, – шепнул он, согрев теплым дыханием шею, и я не удержалась, хихикнула, дернув ухом.
– Приходи, – тоже тихо ответила, а осмелев окончательно, чуть повернула голову и чмокнула Эрика в слегка колючую уже щеку.
С каждой встречей неловкость и нервозность уходили все дальше, при близком общении князь оказался вовсе не таким уж страшным, особенно когда смотрел вот так, как сейчас. Проникновенно, с мягкой улыбкой и мерцающими в глубине глаз звездочками. В таких глазах запросто можно утонуть, потеряться, забыть себя…
– Спокойной ночи, Анни, – выдохнул Эрик мне в губы, совсем легко коснулся их и сразу отстранился, поднявшись. – До завтра, кошечка, – добавил он, и вот от него это звучало не пошло и раздражающе, а как-то уютно и тепло.
Захотелось даже мурлыкнуть в ответ, как самая настоящая кошка, но я сдержалась. Юркнула под одеяло, наблюдая сквозь ресницы, как уходит Эрик, и, словно только этого и дожидаясь, сон подкрался совершенно незаметно. Моментально захватил в плен, окутал бархатной темнотой, и я уплыла в нее, все еще улыбаясь.
Ну а проснувшись утром, даже до прихода пана Гуроша, поняла, что чувствую себя отлично. Если отравление и было серьезным, совместными усилиями лекаря и Эрика – а может, еще и потому, что я не совсем местная, – я встала на ноги быстро. Пока умывалась, раздумывала, как бы решить проблему одежды: кроме халата и рубашки, в спальне больше ничего не было, а все мои вещи остались в моей комнатке. Попросить кого-нибудь принести?.. Ну не дефилировать же по дворцу в неглиже, в самом деле. А когда вернулась, проблема решилась сама: в спальне обнаружилась бойкая горничная.
– Можно попросить кое-что? – вежливо обратилась я к девушке, и она тут же повернулась, наклонила голову в белоснежном чепце.
– Да, госпожа, конечно, можно, – отозвалась она.
– Мне бы переодеться. – Я одернула халат.
– Конечно, я принесу ваши вещи! – Барышня тут же исчезла из спальни и вернулась довольно быстро с одним из моих платьев.
Поблагодарив, я отказалась от помощи – вот еще, прекрасно справлюсь и сама с одеванием – и к приходу пана Гуроша уже сидела в кресле, причесанная, умытая и чинно сложив руки на коленях.
– Ага, вижу, вы стремительно идете на поправку, милая, – одобрительно произнес он, осматривая меня. – Что ж, я оставлю вам еще микстуру, попейте до конца недели, и больше моя помощь вам не потребуется.
Ну а после лекаря пришел Эрик. С подносом и завтраком, сам, лично. Ой. Признаться, я смутилась, поспешно поднялась и попыталась помочь, но на меня строго глянули и выразительно посмотрели в сторону кресла.
– Не суетись, – коротко обронил Эрик, и пришлось послушно вернуться обратно на место, позволив мужчине поухаживать за собой.
На самом деле это оказалось очень приятно, когда тебе наливают чай, заботливо сооружают бутерброд, заворачивают в тонкий блинчик начинку из соленого сыра с зеленью и… Святая поварешка, Эрик поднес свернутое лакомство к моему рту, предлагая есть вот прямо так, из его рук! Мое смущение достигло пика, и кажется, даже уши покраснели под шерстью. А может, и сама шерсть, не знаю. Я растерянно моргнула, в волнении стиснула пальцы, не решаясь откусить, а Эрик тем временем выгнул бровь и приподнял уголок губ.
– Мм, Анни? Это вкусно, уверяю, – заявил он, и в глазах блеснул веселый огонек. – Я тоже кое-что умею, знаешь ли, это мой любимый рецепт с детства.
Охотно верю. Только в моей голове никак не укладывалось, что, подтянутый, воспитанный и аристократ до последнего волоска, князь Леденский вот так запросто стоял на кухне и жарил мне блинчики.
– Ты сам?.. – вырвалось у меня шепотом и с долей недоверия.
Эрик издал довольный смешок и совсем по-хулигански подмигнул.
– Люблю, знаешь ли, иногда совершать неожиданные поступки, – доверительно сообщил князь. – Приятного аппетита, Анни.
Пришлось откусывать. Оу, вкусно как! Оказывается, у его светлости имеются приличные кулинарные таланты! Учту на будущее, хороший повод время от времени лениться и требовать завтрак в постель. На третьем блинчике скованность прошла, но дальше я предпочла уже есть все-таки своими руками.
– Можешь пока идти, потихоньку собираться, – чуть погодя заговорил Эрик, когда мы уже пили чай. – Только я с тобой стражника отправлю. – Он серьезно посмотрел на меня. – Так мне спокойнее будет. Жди в комнате, я зайду за тобой, ладно?
– А Юлиан? – Я кивнула, показывая, что поняла.
– Он чуть позже приедет отдельно от нас, ему еще маскировку делать, – со смешком отозвался Эрик. – Так что мы вдвоем отправимся.
Я только порадовалась такой новости. Чуть погодя в сопровождении гвардейца я дошла до своих комнат, и почти сразу ко мне заглянула Элинка, уже осведомленная о моем отъезде. Она тут же выдала мне подходящую сумку, заверила, что пока эта комната останется за мной, пожелала хорошего пути и даже по-матерински обняла, прижав к широкой груди. На какой-то момент посетила грусть, но быстро прошла, и я занялась вещами – их не успело накопиться слишком много, к моему облегчению. Гвардеец остался охранять в коридоре, и я чувствовала себя спокойно.
Слава богине, наш отъезд из дворца прошел тихо и спокойно, без внезапных потрясений. Забегала Маруня попрощаться и даже попыталась всплакнуть, но я строго пресекла слезоразлив, напомнив, что уезжаю всего на несколько дней и она всегда может приехать в гости. Уверена, пан Жижтов спокойно отпустит дочь к Эрику. Только хорошо бы, конечно, не в одиночестве, с Маруни станется найти на свою пятую точку приключений. Князь зашел за мной часа через полтора, в простой, скромной одежде, и мне показалось, на его лице даже морщинки разгладились, а в глазах появился озорной блеск. Похоже, его светлость последний раз отдыхал очень давно.
– Готова? – Он подошел к моей кровати и легко поднял внушительных размеров сумку – все равно она относительно легкой оказалась, на мой взгляд.
– Готова, – храбро улыбнулась ему, хотя внутри нет-нет да екало что-то радостно-волнующе.
Широкая ладонь Эрика обхватила мои пальцы, ласково сжала, и мы пошли. Только не к парадному входу, а к одному из боковых, и когда спустились с холма, экипаж нас ждал тоже не у главных ворот. Обычный такой, с большими колесами, запряженный лошадьми, с меланхоличным кучером. Внутри – мягкие и широкие сиденья, неожиданно удобные, шторки на окнах можно было задернуть, если бы вдруг захотелось уединения. От последней мысли щеки слегка потеплели, и я шикнула на неугомонные мысли, забираясь вслед за Эриком внутрь. Как-то так само получилось, что я, устроившись рядом, прислонилась к удобному плечу, а когда экипаж тронулся – плавно и мягко, надо сказать, – и вовсе сбросила удобные ботиночки и забралась на сиденье с ногами, аккуратно пристроив хвост поверх юбки. Конечно, Эрик воспользовался моментом, обняв и притянув ближе к себе, и я довольно зажмурилась, удовлетворенно вздохнув.
Наши отношения хоть и развивались стремительно, но вместе с тем сохраняли трогательную романтичность, все вот эти прикосновения, взгляды, улыбки, нежные поцелуи, от которых перехватывало дыхание… Я лично не хотела торопиться, находя особую прелесть в подобном, наслаждаясь тонким, едва уловимым трепетным предвкушением чего-то чудесного, что обязательно ждет в конце. Даже потихоньку смелеть очень нравилось, например, как сейчас – моя рука совершенно естественно обвилась вокруг пояса Эрика, а его пальцы осторожно, едва ощутимо коснулись моего главного сокровища. Хвоста. И тут же князь воспитанно уточнил:
– Можно?..
Я кивнула, прижавшись крепче, и, почувствовав мягкое поглаживание, совершенно неожиданно словила волну горячей дрожи от поясницы до самых кончиков пальцев. Ой. Неужто хвост – это эрогенная зона у аррини?! М-м-м, какая пикантная подробность выясняется, однако, о себе, любимой…
– А у тебя есть родители? – спросила, чтобы немного отвлечься от волнующих прикосновений: прерывать не хотелось, но и выдавать собственное волнение я тоже почему-то стеснялась.
– Конечно, есть, – отозвался Эрик, устроив подбородок на моей макушке, аккурат между ушами. – Только врагов у меня тоже предостаточно, Анни. – Он вздохнул. – Поэтому никто не знает, где они сейчас живут, для всех мои родители уехали из столицы давно, еще когда его величество только пригласил меня на должность советника. Мы редко видимся, но обязательно съездим к ним. – Его губы коснулись моих волос, и я снова чуть не мурлыкнула, как настоящая кошка.
– Ага… – протянула, едва не растекаясь лужицей сиропа в его руках.
– Жаль, что ты ничего не помнишь о своей прошлой жизни, – тихо выдохнул мне на ухо Эрик. – Я бы хотел знать о тебе все, Анни.
Я пошевелилась, удобнее устраиваясь, и невозмутимо пожала плечами.
– Наверное, если богиня так решила, то в моей прошлой жизни было что-то, чего не стоит помнить, – философски ответила ему. – И лучше начать сначала, заново обрастая привычками и увлечениями, чем цепляться за прошлое, которое не стоит вспоминать. Эрик, – встрепенулась я, отметив, что назвать его по имени на сей раз оказалось очень легко. – А мне, наверное, придется уйти с кухни, да? – посмотрела в его глаза, постаравшись, чтобы голос звучал не очень грустно.
– С кухни – да, – подтвердил мои опасения князь и тут же хитро улыбнулся: – А как ты смотришь на то, чтобы открыть свое кафе, Анни? Возьмешь Маруню в помощницы, я уверен, к тебе весь город будет ходить с большим удовольствием. И ее величество точно станет заказывать десерты к чаю только у тебя.
Я мгновение непонимающе смотрела на него, а потом тихонько взвизгнула от восторга, обвила его шею руками и от нахлынувших эмоций расхрабрилась настолько, что сама звонко чмокнула страшно довольного произведенным эффектом Эрика.
– Спасибо, спасибо, спаси-ибо! – и прижалась к его гладко выбритой щеке.