Не хотелось сейчас ни с кем видеться и ни с кем делить внимание супруга, пусть они и провели весь день вместе. Вскоре Лания поднялась с подносом наверх, а Томаш ждал, расположившись в кресле, и девушка, поставив поднос на стол, устроилась на его коленях, обняв за шею и уткнувшись в плечо. Мужчина потерся об ее макушку и тепло произнес:
– Не бойся, ничего страшного, просто рядовой рейд. Сколько их уже было таких. Но мне приятно, – шепнул он, легко поцеловав Ланию в висок, – что ты беспокоишься.
Она зашевелилась, прижавшись к Томашу и совершенно не скрывая эмоций.
– Ты же мой муж, – пробормотала Лания, вдыхая его чуть терпкий, вкусный запах. – Куда я теперь без тебя…
Они поужинали, и Томаш ненадолго ушел, чтобы подготовиться к завтрашнему рейду, а Лания, утомленная насыщенным днем, задремала в кресле. Раздевал и укладывал ее супруг, и она так и не проснулась до конца и, оказавшись под шкурой рядом с ним, устроилась на его плече, закинув руку и ногу, прижавшись всем телом. Пусть только попробует не вернуться, она лично отправится в горы и за шкирку притащит обратно. На этой решительной мысли Лания окончательно уснула.
Рано утром она проснулась сразу, как Томаш встал с кровати. За окном чуть посерело, даже солнце еще не показалось, но сон с Лании как рукой сняло. Она тоже поднялась, надела платье, зябко ежась, и, пока Томаш плескался в ванной, спустилась вниз распорядиться о завтраке. Во дворе уже царила суета, конюхи вывели лошадей, бряцало оружие. Эти звуки наполняли душу Лании тревожным ожиданием, и как ни пыталась она успокоить себя, что это обычная жизнь обычной приграничной крепости, не получалось. Это для них все как всегда, а ей страшно! Имеет она право на маленькую женскую слабость?
Когда в дверях столовой появился полностью готовый Томаш, завтрак уже стоял на столе, а Лания ждала его, усевшись на свое место. Он улыбнулся, подошел к ней и быстро поцеловал, опустившись на стул рядом.
– Спасибо, родная.
И вот это «родная» согрело изнутри, прогнало на время беспокойство, занозой засевшее в груди, и Лания даже смогла проводить его, не дав волю слезам.
– Храни тебя богиня, – прошептала она, глядя на исчезавший в воротах отряд и зябко кутаясь в теплую шаль.
А после поспешила в крепость. Раз уж встала рано, надо заняться делами, и так три дня прохлаждалась, пока болела. Ну и отвлечется от гнетущих мыслей.
…Томаша с отрядом не было три дня. Лания не показывала своих эмоций, занимаясь делами по крепости, и только по вечерам, свернувшись клубочком в большой постели, позволяла напряжению и тревоге вылиться в беззвучном плаче. Уткнувшись в подушку, Лания впервые, пожалуй, молилась богине, твердя, как заклинание, что все хорошо и с Томашем ничего не случилось. Как назло еще и погода испортилась, и хоть не было дождя, но небо затянули тучи, а холодный ветер свистел сквозняками, заставляя кутаться в теплый, подбитый мехом плащ. Как же не хватало теплых, надежных объятий мужа…
Отряд вернулся ближе к вечеру третьего дня. Лания как раз шла от гостевого крыла, там только что разместился приехавший караван, и она проверяла, как устроились гости. Она уже почти прошла двор, когда у ворот поднялась суматоха, и девушка замерла, сжав полы плаща и не отрывая взгляда от ворот, сердце тревожно заколотилось. Вот въехали несколько воинов, и Лания вытянула шею, выглядывая среди них рослую широкоплечую фигуру, однако, когда она показалась, госпожа Малек едва не вскрикнула. Бледное лицо, запавшие и лихорадочно блестевшие глаза и рука на перевязи заставили сердце замереть, а потом сорваться на суматошный стук. Не обращая больше внимания на холодный, пронизывающий ветер, она буквально подлетела к ним, пока воины осторожно помогали своему командиру спешиться.
– Яд горной гадюки, госпожа, – пояснил один из них, поддерживая пошатывавшегося Томаша. – Стрела оказалась отравленной, а у них был амулет, пробивающий защитную магию. Подготовились, тв… гады, – тут же поправился воин, зло прищурившись. – Простите, госпожа. Нужен пан Велеш, яд быстро распространяется, а травы лишь замедляют процесс.
– Ведите его в спальню, – быстро кивнула Лания, загнав рвущуюся истерику вглубь, и поспешила к домику целителя.
Он сам уже вышел на крыльцо, прищурившись, и едва завидел почти бегущую к нему госпожу Малек и раненого коменданта, на несколько мгновений скрылся, а потом снова появился с неизменной вместительной сумкой.
– Идемте, – скупо бросил он Лании.
Наверху Томаша уже уложили на кровать, и пан Велеш решительно вытолкал всех лишних людей, скомандовав девушке:
– Таз с горячей водой, и принесите с кухни кувшин молока. Будем лечить вашего мужа. Не смертельно, но господину Томашу придется несколько дней провести в постели.
Лания без слов повиновалась, бросив короткий взгляд на супруга: он лежал, закрыв глаза, и тяжело дышал, а на рубашке проступила кровь. Девушка проглотила ком в горле и заторопилась выполнять указания целителя. Слова пана Велеша ее не успокоили, и только увидев, как выровнялось дыхание Томаша, а лицо постепенно розовело, она убедилась, что все действительно не так серьезно, как она себе надумала.
– Ну вот, – удовлетворенно вздохнул целитель, вытирая руки тряпицей. – Яд я нейтрализовал, только надо еще попить дня три молоко вот с этим отваром, – он показал на пузырек на тумбочке. – И отдыхать, слабость еще будет держаться. Не переживайте так, госпожа, – улыбнулся пан Велеш, заметив прикушенную губу Лании и блестевшие от навернувшихся слез глаза. – Обычное дело, супостаты в горах часто какой-нибудь дрянью пользуются, но у меня травки на все случаи собраны, солдаты их всегда с собой носят. До крепости доехать точно хватит, а тут уже я подсуечусь. Знаете, отдыхайте-ка вы тоже, – решительно заявил он. – Я попрошу Яруту принести вам ужин сюда.
После чего целитель ушел, оставив супругов одних. Лания осторожно примостилась на краю кровати, взяв тяжелую ладонь и тихонько погладив. Томаш то ли спал, то ли находился в беспамятстве, по крайней мере, глаз не открывал. И тем неожиданнее оказалось для Лании услышать тихий, немного хриплый голос:
– Все хорошо, Лани, жить буду. Не переживай. Обычная царапина, не сильно вредная.
Это оказалось последней каплей. Глухо всхлипнув, она приникла к Томашу, обняв одной рукой, и тихо заплакала, чувствуя, как невидимые тиски разжали грудь и пришло облегчение. Около уха послышался негромкий смешок, и здоровая рука мужа осторожно обняла, прижав Ланию.
– Ну что ты, родная, вот еще вздумала сырость разводить… – проворчал Томаш, но девушка успокоилась не сразу, только спустя некоторое время, когда эмоции улеглись окончательно.
Да, видимо, в самом деле придется привыкать и к тому, что этот мужчина за короткое время прочно занял место в ее сердце. И терять его Лания совсем не хочет и о прошлом больше думать не будет. Лучше – о настоящем, а еще лучше – о будущем. Ведь теперь оно у нее есть, и самое что ни на есть счастливое. Рядом с мужем, пусть и немного не тем, о котором мечтала, зато точно тем, кому она нужна без всяких интриг и магических привязок.
Спустя два месяца, осень, крепость Карраш
Лания, зажмурившись, с аппетитом уплетала нежную, золотистую копченую рыбку, запивая укрепляющим отваром от пана Велеша. Она могла есть эту рыбку хоть целыми днями, благо заботливый супруг исправно посылал гонцов через портал за лакомством для любимой жены. К сожалению, к другой еде организм относился с большой подозрительностью, и Лания никогда не знала, что из вкусной стряпни Яруты вызовет приступ дурноты. Пан Велеш убеждал, что осталось потерпеть чуть-чуть, через пару недель все прекратится, но пока Лания тихо страдала и старалась не поддаваться перепадам настроения. Всеобщая забота и хлопочущие вокруг беременной молодой госпожи Карел, Ярута, Велеш и тем более Томаш то несказанно раздражали, то вызывали приступы умиления до слез.
Такие спокойные моменты, как сейчас, когда и организм вел себя прилично, и настроение не скакало, выдавались нечасто в последнее время. Лания сидела в гостиной, укрытая теплым, подбитым мягким мехом какого-то горного зверька пледом, на коленях стоял поднос с рыбкой. На столике рядом лежала раскрытая книга и стоял стакан с отваром. Муж встречал очередной караван с той стороны границы и потому ненадолго оставил супругу одну, но обещал вернуться как можно быстрее, чтобы пойти прогуляться и подышать свежим воздухом. Здесь, в горах, уже пахло по утрам морозцем, и, по словам Томаша, вот-вот должен пойти снег, зима тут наступала рано.
В коридоре послышались шаги, и Лания встрепенулась, вытерла пальцы полотенцем, с некоторым сожалением отставив поднос – хотелось съесть еще пару штучек…
– Не скучала? – в гостиную зашел Томаш, таинственно улыбаясь и держа руки за спиной. – Я знаю, что тебе точно понравится, радость моя! Вот, – выдал супруг, остановившись рядом с ней, и вынул руки из-за спины.
На колени Лании опустился увесистый такой пушистый комочек с круглыми ушками, длинным хвостом и ярко-изумрудными глазищами. На серебристо-серой шерсти кое-где проступали пятна чуть темнее, и у Лании перехватило дыхание от восторга. Комочек встряхнулся, смешно мотнул головой, завалившись на попу, и уставился на девушку, облизнув черный носик розовым язычком.
– В горах недалеко какие-то изверги убили самку, а детеныш остался, – со вздохом произнес Томаш и присел рядом, пока Лания осторожно гладила котенка, запуская пальцы в густую шерсть. – Если взять детеныша в дом, он становится совершенно ласковым и ручным и очень привязывается к хозяевам. А еще отличный защитник, – негромко добавил Томаш.
– Прелесть какая, – выдохнула Лания, с обожанием глядя на супруга. – Спасибо, хороший мой! – и она запустила пальцы второй руки уже в шевелюру мужа.
– Ну что, гулять? – бодро произнес Томаш, поднявшись и аккуратно подхватив Ланию под локоть. – Пан Велеш сказал, тебе полезно дышать свежим воздухом. Только оденься теплее, там сегодня ветер.