— Да что там такое происходит? — опять запричитал командир танкового взвода.
— Группа американских диверсантов штурмует кремлёвскую стену, — буркнул я первую фантастическую глупость, что пришло в голову. — Быстрей-быстрей! — гаркнул я остальным танкистам. — Все выходим из танков и за мной! Сейчас каждая секунда на счету!
— А кто присмотрит за машинами? — старший лейтенант Скрябин вдруг схватил меня за руку.
— Кто-кто? — улыбнулся я. — Милиция присмотрит, — я кивнул в сторону своего случайного напарника. — Быстрей, каждая секунда на счету!
А примерно через минуту двенадцать бравых танкистов из Кантемировской дивизии я завёл во двор новенькой хрущёвской девятиэтажки, в подвале которой располагалась местная жилищно-эксплуатационная контора. В подобной конторе работал Афоня, герой кинокомедии Георгия Данелия. И замечательны эти конторы были тем, что, как правило, находились в подвале, и к тому же имели мощные железные двери и стальные решётки. В общем, это была идеальная камера предварительного заключения для подобных случаев.
— Заходим-заходим! — загудел я, открыв железные двери в подвал дома. — Каждая секунда на счету!
— Подожди, — неожиданно замер на пороге подвала командир танкового взвода. — А мы эту твою бумагу у танков что ли не могли подписать?
— Нет, — рыкнул я. — Для более подробной консультации мне потребуется телефонная связь с Кремлём. Вперёд лейтенант, не тяни резину.
Я подтолкнул старшего лейтенанта вовнутрь и резко захлопнул дверь, на которую тут же навесил мощный навесной замок. Само собой, через пару секунд с той стороны послышался добротный русский мат и множественные удары в толстое железное полотно этой двери.
— Слушай меня внимательно, бойцы! — рявкнул я. — Я тут оставил одного автоматчика, выберетесь наружу получите пулю в лоб. Так что сидите не дергайтесь, вам же лучше будет.
После чего я сам же пнул ногой по железной двери и побежал к танкам, где мой милицейский напарник должен был слить всю их горючку в канализационный люк.
На Красную площадь вместе с напарником я приехал примерно к 12 часам дня. Нонна в этот момент с музыкантами из «Поющих гитар» со сцены пела песню: «У нас, молодых, впереди года, / И дней золотых много для труда. / Пусть „Поющие гитары“ греют нам сердца, / Для любви сердца — той, которой нет конца». Лева Кочарян сопровождал какого-то кинооператора с камерой, показывал ему что надо запечатлеть для истории, и следил чтоб того не затолкали и не затоптали. А народ перед кремлёвской стеной в это время беззаботно веселился и танцевал. В общем, проводы на пенсию товарища Хрущёва получались в прямом смысле слова праздничные.
— Ну, ты парень и дал, — пожал мне руку милиционер. — Я как танки увидел, чуть штаны не испортил. А ты как попёр, как попёр…
— Я сам чуть штаны не испортил, — улыбнулся я. — Извини, пойду работать, а то тут без меня творится чёрт-те что.
Я ещё раз пожал руку напарнику и через толпу стал медленно пробираться в артистическую зону. И вдруг передо мной вырос лейтенант КГБ Артёмов. Глаза лейтенанта всё также испугано бегали и шарили по сторонам.
— Товарищ Нахамчук, Владимир Ефимович Семичастный требует, чтобы вы срочно прибыли в Сенатский дворец. Никиту сняли, и сейчас решается вопрос — кто займёт его место.
— Для этого мне нужна группа комсомольцев, — буркнул я.
— Роль комсомольцев сыграют наши сотрудники, — недовольно заворчал Артёмов и чуть ли не силком потянул меня в сторону Спасской башни.
Такое хамское отношение меня мгновенно вывело из себя, и я силой выдернул свой рукав из рук лейтенанта. Он смутился, прокашлялся и, не говоря лишних слов, стал молча пробираться в нужно направлении один, я же двинулся следом без посторонней помощи. Вообще, надо сказать, что этот странный тип меня ещё в первый раз очень сильно напряг. Создавалось такое впечатление, что лейтенант Артёмов находится под воздействием каких-то запрещённых веществ.
Однако когда мы выбрались из толпы и подошли к воротам Спасской башни, Артёмов очень уверенно показал свои корочки парням, которые охраняли вход на территорию Кремля. И я подумал, что мой провожатый, скорее всего, болен, наглотался аспирина, и приехала на службу не совсем в рабочем состоянии. Подобное случалось и со мной. Кстати, в этот самый момент, словно из под земли, выскочил младший преподаватель из далёкого свердловского УПИ.
— Я с вами, — заявил высокий и худой очкарик.
— Не требуется, — проворчал Артёмов.
— Толковый парень, пригодится, — возразил я, хлопнув преподавателя Григорьева по плечу.
— Дело ваше, — пожал плечами кагэбэшник.
Поэтому после небольшой проверки документов мы втроём устремились в Сенатский дворец. Что мне было известно об этом историческом здании? Так, только общие сведения: там находились квартиры и рабочие кабинеты Ленина и Сталина. А ещё в 1953 году в зале заседаний Совнаркома был арестован Берия, которого потом тупо шлёпнули как врага трудового народа.
Между тем путь до Сенатского дворца прошёл без приключений. Опустевшие Кремлёвские улицы патрулировали парни из конторы Владимира Семичастного и многие из них, посмотрев детектив «Тайны следствия», знали меня в лицо. Мне даже пару раз отдали честь. В самом же дворце слышались редкие одиночные выстрелы.
— Парни из охраны Хрущёва забаррикадировались в кабинете второго этажа, — коротко пробурчал Артёмов. — Пока не можем их выкурить. Говорят, что скоро приедут танки и всем нам наступит кабздец. Ха-ха.
— Не приедет никто, — усмехнулся я. — Танкисты заперты в подвале, а горючка из танков путешествует по канализационным трубам.
— Ловко, — хохотнул преподаватель из Свердловска.
— Это очень хорошо, — улыбнулся кагэбэшник. — Сейчас проведу вас на третий этаж через потайную лестницу, по которой ещё товарищ Сталин хаживал.
Выпученные глаза Артёмова опять испугано и тревожно забегали и он, кивнув головой, от парадного лестничного прохода, устланного коврами, повёл в правое крыло дома. Затем на этом же первом этаже он ключом открыл какую-то дверь и, заявив, что именно здесь жил Сталин, предложил следовать за ним. Но на сталинскую потайную лестницу мы попасть не смогли. Почему-то ключи старшего лейтенанта оказались не из того набора.
— Ждите здесь, — пробурчал он и побежал назад.
Не знаю почему, но именно сейчас я почувствовал себя в роли сегодняшних танкистов, которых час назад запер в подвале ЖЭКа. Поэтому, бухнув кулаком в закрытую дверь потайной лестницы, я бросился за лейтенантом Артёмовым. Однако то, что произошло в следующую секунду, повергло меня в шок.
Артёмов, если это конечно был он, стоял посреди просторной сталинской комнаты и подобно дикому животному рычал. Внешность обычного советского парня разительно изменилась. На лице проявился звериный оскал, мышечная масса буквально на глазах увеличилась в два раза, а изо рта липового сотрудника КГБ капала тонкая ниточка слюны. И я моментально вспомнил, что именно эту харю видел в саду «Эрмитаж», это именно он порвал ни в чём не повинного бродячего пса.
— Может позвать доктора? — пролепетал я. — Ты потерпи, я сейчас скорую вызову.
— Что ты, Феллини, знаешь о берсерках? — криво усмехнулось это получеловеческое существо.
— Берсерки плохо кончили, — ответил я, медленно по стенке пробираясь к выходу из сталинских апартаментов.
И в этот момент это существо, дико зарычав, бросилось в стремительную атаку. Лишь в последнее мгновенье я успел за счёт резкого кувырка отскочить от стены к длинному столу, за которым стояло двенадцать стульев, и который был накрыт белой скатертью. И в следующую секунду один из этих двенадцати стульев я бросил в голову монстра. Тот молниеносно отмахнулся и дорогой, сделанный из хорошей древесины стул, разлетелся на куски. А после он совершенно по-звериному прыгнул, целя мне когтями в грудь.
Как я отмахнулся ещё один стулом, мне сообразить не удалось, наверно сработал элементарный рефлекс выживания. Однако с третьей попытки его мощная лапища всё же достала меня по голове. В глазах всё помутилось, а мое тело, словно кусок старой хламиды перетлело через стол и на мою удачу приземлилось на сталинский диван. Здесь я успел ухватить одной рукой маленький журнальный столик. Возможно, за эти столиком товарищ Сталин пил кофе и читал свежие газеты. Увы, но и эта историческая вещица в доли секунды превратилось в груду деревянных осколков.
— Стой-стой! — заорал я, понимая, что сейчас порвут и меня. — Дай напоследок курнуть! Все одну затяжку!
И этот наполовину зверь, а на половину человек, нависнув надо мной, вдруг криво усмехнулся, поднял вверх когтистую лапу и прорычал:
— Нет!
А потом послышался громкий хлопок пистолетного выстрела. И кровища из этого чудовища, словно из банки томатного сока, хлынула прямо на меня, заливая новенький синий свитер-водолазку. Затем тело монстра покачнулось и рухнуло на паркетный пол.
— Чего так долго? — прохрипел я, потирая больную скулу и больные рёбра.
— Извини, — улыбнулся гость с Урала. — Он постоянно бегал и прыгал, поэтому я боялся промахнуться. А ты когда догадался, что я — это не совсем я.
— Что-то, а складывать два плюс два я умею, — выдохнул я, с большим трудом встав со сталинского дивана. — Этот человеко-зверь — наш коллега из будущего Артём Егоров или Егор. Правильно? А ты, значит, Семафоров, верно?
— Верно, — захихикал длинный очкарик.
— Только мне одно не понятно, откуда у тебя пистолет? И где ты и этот покойник добыли нужные документы?
— Вы, Феллини, всё время забываете, что мы множество раз побывали в этом времени, — ответил ещё один гость из будущего. — И этот пистолет, заряженный серебряной пулей, я спрятал ещё вчера. А документы нас учили подделывать лучшие специалисты ни один год.
— И сколько раз я уже дрался с этим монстром? — спросил я, пихнув носком ноги поверженное тело.
— Первый, — совершенно серьезно ответил Семафор. — Егора требовалось убить с первого раза. Он ведь тоже мог переиграть этот день. Он же лучший ученик доктора Чернова. Правда из-за нестабильной нервной системы после десятков перемещений в прошлое и обратно поехал рассудком. Я ума не приложу — где и когда он научился превращаться в берсерка? Кстати, доктора Чернова тоже разорвало какое-то животное.