Бьет он ее или ласкает. Плох он или хорош. Он ее. И своего мужа жена не позволит оценивать никому.
— Но… ведь он мог ее убить? — удивился Юлиус.
— И убил бы. Если бы не вы, — согласился учитель.
— Так как же она…
— Таковы обычаи на этой планете, — сказал учитель.
— Какая дикость, — вздохнув, грустно сказал Юлиус. — Знаете, мне часто кажется, что я родился не в свое время. Да и вам, наверное, это чувство знакомо. Люди не понимают вас. А ведь вы проникли в суть великих законов мироздания. Вы опередили человечество на века.
— Юлиус, — улыбнулся учитель. — Я далеко не самый мудрый человек на Земле.
Для ученика это замечание казалось несущественным.
— Почему вы не воспользуетесь машиной времени и не останетесь среди тех, кто не сочтет вас безумцем?
— Для человека то время, в котором он живет, и есть свое, — ответил учитель.
— Раз человек родился, значит, в этом его предназначение, его судьба.
— Нет! — громко сказал Юлиус и, встав со скамьи, заходил по комнате. — Я вам не верю. Первый раз в жизни я вам не верю, учитель. Вы претерпели столько несправедливостей, гонений и насмешек… А все от того, что павлины в университетах, дворцах и храмах не в состоянии понять ту истину, которую вы постигли. Да они и не хотят ничего понимать. Им так гораздо проще управлять толпой. Человечество пока еще младенец в колыбели, а вы уже зрелый муж.
Так почему вам не остаться среди тех, кто понимает вас и разделяет ваши взгляды, с кем вы сможете говорить, не задумываясь о том, способен ли понять вас собеседник, постиг ли он то же, что и вы? Тем более что инквизиция не станет просто насмехаться над вами. Неужели вы не видите, что вам готовят костер? Вы знаете, как пройти сквозь время и пространство… Так бегите!
Выберите тот мир, что лучший из миров, и оставайтесь там.
— Ох, Юлиус, — вздохнул учитель. — Все мои открытия связанные с перемещением в пространстве, всего лишь теория.
— А как же опыт?!
— Вранье, — улыбнувшись, развел руками учитель. — Инквизиция выдумала этот опыт, чтобы пугать обывателей. Ведь для многих только сатана и ангелы могут путешествовать во времени. На ангела я не похож, значит, я черт.
Я знаю, что перемещения возможны, но как это сделать, я не знаю. Но даже если бы я мог проходить сквозь пространство… Вспомните, что случилось с вами вчера вечером?
— Но это же совсем другое… Вы сами сказали: я пытался вмешаться.
— Правильно, Юлиус. Вмешаться в организм. Как пуля или кинжал. Когда они проникают в тело человека, что же происходит?
— Часто человек умирает.
— Но прежде организм борется с инородным телом. Он пытается выжить. Муж и жена — половинки одного целого, мир… природа — такой же живой организм.
Другой мир — это все равно что чужая семья. Для живущих в нем эта семья своя. Свой мир. Чужому не прижиться.
— Я думаю иначе, — Юлиус снова сел на скамью напротив учителя. — Какое же благодатное время наступит, когда люди получат возможность перемещаться в иные миры… Они смогут узнать много нового.
— В перемещении в пространстве я вижу больше зла, чем блага.
— Неужели это правда? — не поверил Юлиус.
— Наше человечество первым научится проходить сквозь пространство или существа иных миров, не суть важно, — как будто с грустью в голосе объяснял учитель. — Тот, кто первым пройдет сквозь пространство, будет считать себя представителем более развитой цивилизации. А значит, очень скоро присвоит себе право навязывать свою волю цивилизации менее развитой. Посмотрите, что мы творим, обращая в христианскую веру туземцев. От имени милосерднейшего мы творим зло и насилие.
— Но разве могут все миры населять только злые люди? — с удивлением и надеждой спросил Юлиус. — Неужели нет ни одного народа, который не стремился бы к завоеваниям и крови?
— Конечно, есть, — даря ученику надежду, ответил учитель. — Только совсем необязательно, что именно они первыми пройдут сквозь пространство. Но даже если к нам первыми придут миссионеры из другого мира, за ними непременно последуют легионы для подтверждения правоты их слов.
— Тогда я не могу понять главного. Если вы верите, что перемещение во времени и пространстве принесет скорее зло, нежели благо, зачем вы занимаетесь исследованием свойств времени? Зачем…
— А вы думаете, просто знать, как устроена машина для летания человека по воздуху, и ни разу не попробовать самому подняться к облакам? Я ученый, исследователь. Вся моя жизнь — это поиск! Я живу только тогда, когда проникаю в суть вещей. И однажды я построю машину для перемещения в пространстве!
И проведу опыт! После этого я уничтожу ее и сожгу чертежи. Человечество никогда не узнает, что перемещение в пространстве возможно и что открыл это я. Но я буду знать это. Я буду знать наверняка, что перемещения возможны.
— Это безумие, учитель, — тихо сказал Юлиус.
— Возможно, — согласился учитель и улыбнулся горькой улыбкой. — Возможно, это и безумие, но это моя жизнь. Мне жаль, что я открыл способ перемещения во времени и пространстве, тем самым сделав шаг навстречу катастрофе, но если бы я это не открыл, то умер бы.
Учитель и ученик замолчали. Лишь слабые звуки венецианской улицы, доносившиеся через открытое окно, нарушали тишину комнаты. Юлиус пристально смотрел в глаза учителю. Он был уверен, что не ослышался.
— Так вы все-таки открыли, учитель? — тихо спросил Юлиус.
Входная дверь вздрогнула под тяжелыми ударами. На улице сразу же усилился гул. Окна соседних домов и дома напротив быстро закрывались, случайные прохожие спешили прочь. Стук в дверь повторился. Учитель и ученик в ожидании перевели взгляд на дверь комнаты. Хозяйка дома, в котором учитель снимал две комнаты на втором этаже, спешила открыть входную дверь. Лязгнул засов, петли скрипнули. Внизу послышались голоса. Деревянная лестница, ведущая на второй этаж, загудела под дюжиной ног. Дверь в комнату учителя распахнулась, в нее вошли шесть человек. Епископ местной церкви, монах, прятавший руки в широких рукавах рясы, капитан городской стражи, два солдата в железных кирасах и шлемах с алебардами в руках и еще какой-то человек с бегающими глазами, в красном камзоле и темно-синем берете с ярким пером. Учитель и ученик встали.
— Это он? — спросил капитан, посмотрев на человека с бегающими глазами.
— Да-да, это он! — торопливо ответил тот.
Капитан перевел взгляд на епископа. Тот молча посмотрел сначала на учителя, потом на ученика и сказал:
— Юлиус, отойди в сторону.
Юлиус посмотрел на учителя и тут же перевел взгляд на дядю.
— Что здесь происходит? — спросил Юлиус тоном человека, имеющего на это право.
— Этот человек обвиняется в колдовстве, — сказал епископ.
— Это ложь, — спокойно ответил учитель.
— Ложь? — удивился епископ. — Но у нас есть свидетель.
Вперед вышел человек с бегающими глазами и, вытянув руку, показал на учителя.
— Да-да, это он! Он слуга сатаны!
— Расскажи подробней, — попросил епископ.
Свидетель, то и дело сбиваясь, начал рассказывать.
— В прошлом году я был у этого человека учеником… Он творил чудеса, которые можно творить только именем дьявола.
— Как его зовут? — спокойно спросил епископ.
— Не знаю, — ответил человек в красном камзоле. — Он просил называть его учителем.
— Это ложь, — сказал учитель.
Епископ посмотрел на него, улыбнулся и снова спросил свидетеля.
— Чему же он тебя учил?
— Как превращать ртуть в золото и проходить сквозь время.
— Ты можешь это повторить? — спросил учитель.
— Могу, — гордо сказал свидетель. — Ты учил меня, как превращать ртуть в золото и проходить сквозь время.
— Нет, — сказал учитель. — Можешь ли ты повторить то, чему я тебя учил?
Пройти сквозь время или сделать золото из ртути.
— Я был плохим учеником… — сориентировался свидетель и оглянулся на епископа. — Но у него все записано! Он показывал мне книги.
— Как они назывались? — спросил епископ.
— Как называлась книга, из которой он брал заклятья для превращения ртути в золото, я не помню, но другая книга называлась «О свойствах времени».
Он говорил, что сам написал ее.
— Если ты сам отдашь книгу, — обратился к учителю епископ, — суд учтет это и сделает снисхождение.
— У меня нет книг, о которых говорит этот человек, — сказал учитель. — Он их выдумал. Как и то, что он получил хотя бы один урок из тех, что назвал.
— Книгу с названием «О свойствах времени» вы сами показывали своим коллегам в университете, — сказал молчавший все время монах. Он медленно подошел к столу, возле которого стоял учитель, и небрежно показал рукой на книжные полки. — Может, она среди этих книг?
Когда монах показывал рукой на стеллаж с книгами, на его среднем пальце блеснул перстень в виде печатки с черным квадратом и надписью серебром.
— Alfa Canis Maior, — тихо прочел вслух учитель и, посмотрев на монаха, чуть улыбнулся.
— Сириус, — прошептал ученик.
— Довольно, — сказал епископ. — Забирайте его. А с тобой, Юлиус, нам еще есть о чем поговорить.
Гвардейцы вывели учителя из комнаты. Вместе с ними ушел и свидетель. В комнате остались Юлиус, епископ и монах.
— Юлиус. Скажи нам, где книга, и ты поможешь своему учителю, — участливо сказал епископ, когда на лестнице стихли шаги.
— Дядя, как ты можешь обвинять этого человека? — не веря в происходящее, спросил Юлиус. — Ведь ты сам меня отправил к нему учиться! Ты мне столько рассказывал про него… ты говорил, что он величайший ученый из всех, живущих на земле! Как…
— Юлиус! — оборвал епископ. — Ты можешь помочь святой инквизиции! Ты обязан это сделать! Где книга?
Юлиус посмотрел в глаза дяди и понял, что тот использовал его. Он специально уговорил племянника брать уроки у этого человека. Специально, чтобы позже использовать его как свидетеля. Но он не мог предугадать, что за несколько лет обучения Юлиус настолько проникнется уважением к учителю, что готов будет через многое пройти и не предать его.