Лучше всех было, наверное, Мирославу. Он рос в обнимку с Интернетом и буквально сроднился с разнокалиберными гаджетами. Человеческое общество, как подозревал Борис, ему не особенно требовалось. Чем живет и дышит Милана, оставалось для него загадкой. Бойкая и чрезвычайно подвижная до перехода на удалёнку, она болезненно перенесла всеобщий стоп-сигнал. Сильнее всего дочь переживала расставание с танцевальной студией. Какие-то занятия посредством видео продолжились, но не смогли заменить ей любимое увлечение.
А Влада откровенно погружалась в депрессию. Бухгалтерия, которой она занималась профессионально, уже, кажется, не вызывала у нее ничего, кроме отвращения. Следить за собой жена почти перестала и, если бы не периодические вояжи в торговый центр, закисла бы совсем. Что касается другой стороны супружеской жизни, то здесь сорокалетняя Влада едва ли могла похвастаться активностью и в мирную, не затронутую пандемией эпоху. Ныне же пыл ее угас полностью. Получив несколько раз от ворот поворот, муж махнул рукой, а затем и сам ощутил отсутствие интереса…
— Борис, у вас со звуком всё в порядке?
Вопрос старшего менеджера Александра оторвал его от воспоминаний и размышлений. Торговый дом отчаянно бился за рост показателей. Слава Богу, что запорная арматура и вентили были еще востребованы компаниями-партнерами, которые вели добычу нефти и газа в северных губерниях. Дорожить местом в такой фирме действительно стоило.
— Видимо, большая нагрузка на роутер, и дети учатся. Прошу прощения, — зачастил Борис.
— Будьте внимательнее, — повелительно бросил шеф.
С Альфредом он списался и созвонился заранее. Договорились на двадцать два ноль-ноль. Алиби было таким: коммунальная авария у родителей, живших на противоположном конце города. Первоначально Борис хотел сослаться на недомогание отца, потом сообразил, что жена всполошится и может лечь костьми, но не пустить. В последнее время даже его мимолетные отлучки в супермаркет будили в ней истерические реакции. «Заразу к нам притащишь!» — пеняла она мужу. Правда, от поездок «в люди» не отказывалась.
Как и было условлено, друг перезвонил без двадцати десять. Разговор для отвода глаз был недолгим. Борис, дав отбой, переместился из холла в спальню, чтобы поставить в известность Владу. Та, к его облегчению, восприняла информацию совершенно нейтрально.
— Что там стряслось? — спросила она без особого интереса, не отрывая глаз от их второго телевизора, где показывали детективный сериал.
— Трубу прорвало, соседей заливает.
— Тогда надо разобраться, конечно.
Обрадованный таким ответом, Борис еле сдержал эмоции, чтобы не выдать себя.
— Ложись, если задержусь, я названивать не буду, — сказал он.
Влада даже не повернула голову прочь от огромной плазмы. Просто кивнула вместо ответа. Когда он обувал кроссовки, из своей комнаты высунулась Милана.
— Ты куда?
В нескольких словах Борис объяснил, стараясь сохранять озабоченный вид. «Чёрт, приспичило ей», — подумал он.
— А у тебя лимит на визиты не истек?
Лимиты тоже устанавливала мэрия для тех взрослых горожан, у которых были близкие родственники-пенсионеры. Тем, кому было за шестьдесят, надлежало передвигаться исключительно в радиусе ста метров. Любые товары, кроме продовольственных, они были обязаны заказывать и получать дистанционно. Проведывать пожилых отца и мать Борис мог раз в полтора месяца.
— Позавчера новый срок начался, — соврал он дочери.
— Ну, давай. Привет им передавай, — отозвалась она и, не дожидаясь его ухода, притворила за собой дверь комнаты.
«Какие все покладистые», — отметил про себя Борис, перевел смартфон в беззвучное состояние и спрятал его в коробку с зимними ботинками, стоявшую в дальнем углу шкафа-купе. Шесть лет назад на каждое мобильное устройство в обязательном порядке установили приложение, позволяющее определить местонахождение владельца. Министерство национальной безопасности оценило этот шаг как вынужденный и ничуть не затрагивающий права и свободы соотечественников.
Альфред на своем подержанном «Шевроле» ожидал его на выезде со двора, за трансформаторной будкой — в мертвой зоне для камер видеонаблюдения. Выбегая из подъезда и пересекая освещенную полосу под окнами, Борис надвинул капюшон ветровки до самого носа и низко, насколько было возможно, опустил голову. Маску он надел еще в лифте. Крокодил рванул с места, как только захлопнулась задняя дверца.
— Чисто?
— Чисто, — подтвердил Борис. — У нас в это время никого.
«Шевроле», подскакивая на ухабах, проехал через пешеходный проулок между многоэтажками (все таксисты знали этот короткий путь), повернул налево перед котельной и через полминуты резво катил по дороге, ведущей на юго-запад. Попутные и встречные автомобили можно было пересчитать по пальцам.
— Далеко отсюда?
— Не, минут десять, — беззаботно сообщил Альфред, выруливая на кольцевое шоссе.
Спустя мгновение темноту впереди них разорвал ярко-синий проблеск полицейской мигалки. В кругу света от вспыхнувших фар показалась массивная фигура с жезлом в вытянутой руке. Борис инстинктивно вжался в сиденье. «Потребуют документы, пробьют через приложение. За выход без смартфона — штраф. Спросят, куда еду. Запросят перевозчика, а моего вызова там нет. Вот это развеялся…»
Одноклассник плавно сбавил ход и затормозил прямо возле патрульного.
— Свои, офицер, — бодро доложил он, протягивая через открытое окошко свидетельство о регистрации.
— Лицензию на тачку, — буркнул полисмен, небрежно посветив фонариком внутрь салона.
— Один момент. Пожалуйста!
Альфред пошелестел бумажками, повторил свой жест. Пауза, которая последовала за ним, для Бориса вместила в себя полжизни. Сердце заколотилось часто-часто, когда полицейский наклонился к водителю, и незадачливый пассажир уловил запах его одеколона.
— Порядок. Дуй дальше.
За виадуком Борис, более-менее придя в себя, первым открыл рот.
— Слушай, Фредди, я видел или мне показалось…
— Ты думал, они святым духом питаются? Наши скромные герои, рискующие собой? Эпидемия, брат, не основание для ухода в монастырь.
Остаток пути проделали молча. «Шевроле» мягко съехал с кольцевой перед накренившимся указателем Giant со стрелкой.
— Его же закрыли вроде, — осторожно произнес Борис.
— Для кого закрыли, а для кого и открыли.
Некогда популярный центр оптовой и розничной торговли черной громадой смутно угадывался на фоне поля. Был слабо освещен только его главный вход. Обширная парковка перед зданием пустовала. Альфред миновал ее, не сбавляя скорости, и лихо свернул за угол. Остановился он с тыльной стороны, у ближнего к дороге крыла.
Серая железная дверь в сплошной бетонной стене, очевидно, раньше была служебным входом. Спутник Бориса осветил ее своим фонариком и постучал кулаком шесть раз: тремя короткими очередями по два удара. Раздался лязг металла, створка приоткрылась. На светлом фоне вырисовался темный силуэт, очертаниями напомнивший патрульного полисмена.
— С клиентом, — лаконично отрекомендовался Альфред.
Дюжий охранник с квадратными плечами и стрижкой бобриком, лицо которого до самых глаз прикрывала медицинская маска, шагнул вправо, пропуская гостей. Одет он был в новенький, с иголочки костюм и белую рубашку с бордовым галстуком, от чего Борис успел прочно и, казалось, навсегда отвыкнуть. Заперев дверь на мощный засов, образцовый секьюрити без лишних слов показал: «Следуйте за мной».
Друг за другом пройдя два десятка шагов узким коридором, они свернули влево, потом вправо и по лестнице с никелированными перилами стали спускаться в подвальный этаж. Весь путь до нее был освещен простыми лампочками без плафонов, через равные промежутки свисавшими с высокого потолка. Грубая штукатурка на стенах откровенно контрастировала с парадным облачением охранника.
Провожатый, спустившийся первым, поколдовал над цифровым замком еще одной железной двери.
— Прошу вас.
Увиденное внизу, без преувеличения, потрясло Бориса. Он будто перенесся во времена сухого закона с их шальными миллионами и кутежами до упада. Подвал бывшего торгового центра, ныне склада, вместил в себя натуральное кабаре.
За второй железной дверью, покрытой звукоизолирующим материалом, вовсю гремела музыка. С труб на потолке до самого пола свисали мохнатые гирлянды наподобие рождественских. Перемигивались разноцветные лампы. Просторный зал был по периметру заставлен длинными диванами с кучей подушек. Ближе к центру стояли столы на высоких ножках, рядом с ними — барные стулья. Свободное пространство посередине администрация превратила в танцпол.
Добрую половину стены по левую руку от входа занимала дубовая стойка, совсем как в легендарных салунах Среднего Запада. Необъятный стеллаж позади нее был заставлен бутылками всех размеров с этикетками на любой вкус. И везде сидели, стояли, лежали, ходили, приплясывали многочисленные люди — человек сто двадцать или сто тридцать, а то и больше, как навскидку определил Борис. Музыкальные номера исполнял настоящий оркестр, расположившийся на возвышении дальше за стойкой.
Всё это Борис успел различить через стеклянную перегородку полукруглого входного тамбура. Стекло было тонированным с внешней стороны, и отдыхающие не видели прибывающих посетителей. Так сказал охранник, который, попросив их задержаться, выдал обоим по карнавальной маске. Борису досталась немного карикатурная морда барана, Альфреду — крысы.
— Другие разобрали, — невозмутимо прокомментировал местный страж порядка.
— Зачем они вообще? — вырвалось у Бориса.
— Соблюдаем указ губернатора.
Животные личины были на каждом госте. Альфред пояснил, что таким было условие номер один подпольного заведения: клиенты имеют право на конфиденциальность.
— А есть и другие условия?
— Есть кое-какие, — продолжил друг-таксист, увлекая Бориса к стойке. — Но ты тяпни сначала.
Бармен в маске енота щедро налил виски, набросал в стакан колотого льда. Цена кусалась, за счет нее таинственные владельцы, как видно, частично покрывали издержки от бесплатного входа. Альфред взял минеральной воды. Как выяснилось, для друзей были забронированы места на угловом диване, напротив музыкантов. Им распорядитель выдал одинаковые маски кроликов.