Алкоголь подействовал быстро, и дело было не в дозе. Борис отвык от общества численностью свыше пяти человек, живой музыки, огней, шума и суеты. В забытой атмосфере хмельного веселья он в первые минуты дичился, как заезжий провинциал, но затем по жилам разилось тепло, движения стали чуть замедленными, а происходящее подернулось еле уловимой дымкой.
Кого собралось больше, мужчин или женщин, сразу было трудно понять. Одеяния представителей сильного пола особенно отличались разнообразием: одни их носители придерживались модных трендов, другие, подобно Борису, тяготели к джинсам и свитерам, кое-кто же без церемоний приперся в спортивных костюмах и кедах. Должно быть, всё зависело от алиби, объяснявшего их отсутствие дома, или от отсутствия необходимости в алиби как таковом.
Слабый пол в основном оставался верным себе. Почти все дамы были в платьях или юбках, а многие, кажется, решили оторваться по полной программе. У самых отчаянных длина нарядов опасно приближалась к минимальным значениям. Вообще, мало кто явился парами, сделал вывод Борис, понаблюдав за публикой.
— Тебе нечего тушеваться, — развил свою мысль Альфред, когда опрокинули по второму стакану, один виски со льдом, другой опять минералки. — Народ застоялся и к разврату готов.
— К разврату? Прямо здесь? — уточнил Борис.
— Нет, здесь всё чинно-благородно. Разогрев идет. Для желающих, как положено, босс держит номера. Двойные двери видишь, где написано «Пожарный ход»? Вот туда и надо заныривать.
— Босс это кто?
— Таких вопросов не задавай, лучше даже мысленно.
«Русская мафия? Господин мэр? Вице-мэр? Да не всё ли равно?» — подумал Борис. Вторая порция горячительного полностью примирила его с окружающей действительностью. Кое-кто до сих пор малевал на заборах и в подземных переходах антиправительственные лозунги, однако он не относился к числу интересующихся политикой. Выборы, за исключением сельской глубинки, перекочевали в электронную сферу и завершались с предсказуемым результатом. Борис, впрочем, даже не голосовал. Только Влада и бабушка пока не бросили эту пустую забаву.
Мысль о Владе слегка кольнула его. «Блин, я всего на два года ее старше. Правильно говорит Фред: в монастырь удалиться, что ли? С этими порядками на стенку кинешься… Короче, долой сомнения!»
Ему почудилось, что музыка сделалась громче. Да, музыканты взяли перерыв на отдых, и врубились высоченные колонки рядом с эстрадой. Альфред, взяв у него деньги, сбегал к бармену и притащил половинную порцию.
— Хватит пока, развезет без подготовки, — прокричал он в ухо Борису, заглушая джаз. — Минут через пятнадцать начнется!
— Что начнется?
— Рулетка.
— Казино?
— Сам ты казино. Хотя есть что-то общее, — хохотнул Альфред. — Пей, лёд растает.
В указанное им время музыканты, подкрепившиеся сэндвичами, опять расселись по местам и грянули марш. Публика, знавшая смысл этого сигнала, потянулась к танцполу. Выстраивались по кругу, не заступая за жирную белую черту, проведенную краской по деревянному настилу. Не пивший Альфред с его всегдашней ловкостью затащил Бориса в первый ряд и принялся скороговоркой излагать правила игры.
Суть состояла в том, добровольцы обоего пола, по пятеро с каждой стороны, получали шанс выбрать себе пару на ночь. Билетики с цифрами от единицы до пятерки раздавал в произвольном порядке ведущий, определяя таким образом пять сочетаний. Женские билетики были розового цвета, мужские — синего. Вступительный взнос за обоих участников пары вносил мужчина.
— Пр-р-р-иступим! — профессионально выкрикнул разбитной малый во фраке и цилиндре.
— Новичкам везет, — успел шепнуть Альфред, пока ведущий с подносом в руке начинал движение вдоль белой черты.
Оркестр оборвал музыку, свет в зале померк. Раздалась барабанная дробь. «Лисья морда ему идет», — пронеслось в голове у Бориса. Ведущий, казалось, проследует мимо. Но, словно почуяв что-то, он в последний момент замер. Занес ногу, поболтал ею в воздухе, как артист балета, поставил на пол. Рывком повернулся к публике и вытянул вперед обе руки с серебряным подносом.
Барабан продолжал рокотать. Бориса как током пронзило. Человек-лиса склонился в вежливом полупоклоне.
— Тяни, — Альфред пихнул друга в бок.
Новичку достался билет с цифрой «4». Потом процесс пошел быстрее, ведущий уже не делал драматических пауз. Остальные девять бумажек разлетелись по своим обладателям и обладательницам за считанные минуты. Не все, на кого пал выбор, стояли в переднем ряду. Двух или трех счастливцев и счастливиц малый в цилиндре отыскал в глубине толпы. Кто получил розовую «четверку», Борис не разобрал, как ни пытался. Мешали расстояние и искусственно наведенный полумрак.
— Но всё-таки как он выбирает? — полюбопытствовал Борис.
— Как захочет. Условие второе: заведение не отчитывается перед гостями, — ответил Альфред.
— Музыка, туш! — скомандовал ведущий. — Ladies first!
Дам провожали к пожарному входу и дальше его клоны во фраках и цилиндрах. Все пятеро избранниц, как с облегчением отметил Борис, не отличались избыточным весом. Пышки ему никогда не нравились, хоть он и признавал за ними все положительные качества, кроме красоты. Влада, к счастью, нисколько не расплылась после родов, и дочь пошла в нее… Постороннюю мысль он снова отогнал прочь.
Из-за портьеры за спинами оркестрантов выпорхнули пять ассистенток в форме стюардесс и стандартных масках лисичек.
— Выходим, выходим! Счастье уже близко! — опять зазывал малый.
Одна из его помощниц подхватила Бориса под руку и плотно прижалась к нему. Ее тело под накрахмаленной рубашкой и юбкой оказалось неожиданно горячим, как батарея парового отопления. Или оригинальность ситуации настолько сказывалась… У Бориса тут же взмокла спина.
— Не волнуйтесь, пожалуйста. Я проведу вас в апартаменты, — щебетала ассистентка под лисьей маской, вцепившись в него так, будто он хотел сбежать.
Оркестр заходился в экстазе, гости аплодировали, притоптывали, свистели, пьяно восклицали что-то одобрительное и подбадривающее. Разноцветные лампочки слились в сплошные полосы, вместо лиц на Бориса отовсюду пялились звериные морды. Альфред помахал ему рукой, точно провожая самолет или пароход.
За створками пожарного хода начинался обычный коридор, как в отеле, с пронумерованными дверями по обе стороны и в торце. Свет тоже был приглушенным, красноватым. Ассистентка повернула ключ, торчавший в замке номера с цифрой «4» и, наконец отпустив Бориса, предупредительно шагнула назад.
— Меня можно вызвать через домофон, — несколько двусмысленно пропела она. — Приятного отдыха!
Первым делом Борис стащил с головы идиотскую маску. В интерьере номера доминировала неправдоподобно широкая двуспальная кровать. Верхний свет нигде не горел, был включен один ночник возле спального ложа. Девушка, вытянувшая «четверку», лежала на животе, зарывшись лицом в подушку. Он оценил ее стройную обнаженную фигуру на «пять» без всяких минусов и понял, как ему повезло.
Шум зала здесь был не слышен. Борис приблизился, поравнялся с кроватью. После рулетки хмель почти выветрился из головы. Сегодняшнее приключение почему-то уже не представлялось настолько увлекательным, как час-полтора назад. Хотя давать задний ход, конечно, было нелепо. Он протянул к девушке руку и внезапно ощутил дрожь в пальцах. Кожа была нежной-нежной, буквально детской на ощупь.
— Привет, — тихо сказал Борис.
Девушка, на которую пал жребий, перевернулась на спину.
Перед ним была Милана.
Небо далеко на востоке начало сереть. Борис неподвижно сидел на лавочке возле дома, где раньше жила бабушка. Милана ждала его в машине. Альфред стоял рядом с «Шевроле» и молча курил. Он был спокоен. Поездка за город, как и долгое ожидание, оплачивались по тарифу такси.
Нового собственника Борис не помнил, да и не видел ни разу. Тогда все хлопоты по продаже взяла на себя жена. Ему было некогда из-за аврала в офисе. За годы, прошедшие с тех пор, тут появилась современная ограда, а еще вырос симпатичный гараж из силикатного кирпича. Дом же совершенно не изменился. Всё это можно было разглядеть при свете фонарей на столбах.
Зачем они приехали сюда, Борис и сам толком не знал. Разговор с дочерью в номере не больно складывался. На вопрос «Зачем?» она выдала нечто невнятное о жажде острых ощущений. И вообще, дескать, взрослый человек может себе позволить всё, что считает нужным. В подтексте явно читалось: «Ты сам-то чего искал?»
Донести до ребенка… хотя, в самом деле, уже не ребенка все свои терзания с переживаниями он не сумел. Вернее, даже не попытался. Понимал: бесполезно. «Одичали мы с этой пандемией», — горько подумал Борис и сразу же поправил себя: «А до нее идеальными были, внимательными, любящими?»
— Ты скоро? — подал голос Альфред.
Борис махнул ему рукой — сейчас, мол, обожди чуть. Конечно, пора было возвращаться. К утру движение на дорогах усилится, будет больше патрулей. Снова в четыре стены, на семнадцатый этаж, к мониторам и телевизорам.
Милана подошла к нему так неслышно, что он вздрогнул, ощутив ее руку на своем плече.
— Я здесь вишню обожала собирать и ела немытую, — сказала она. — Прикинь? Без дезинфекции.
«Да сколько можно?!» — захотелось заорать ему. Но вслух он спокойно произнес:
— Поедем, правда. А то проблемы будут. Поговорим потом, обещаю.
Милана кивнула.
— Конечно.
— Маме ничего не расскажем? — то ли вопросительно, то ли утвердительно добавил Борис.
Дочь усмехнулась совсем по-взрослому.
— Как мальчишки в саду говорили? Зуб даю.
Похожий случай
«Я опоздаю», — написала Катя.
«Сильно?» — спросил Андрей.
«Нет. Ты далеко?»
«Уже на месте».
Андрей вышел из метро минуту назад и удачно отыскал свободное место на лавочке под деревом. Между «Таганской» и зданием театра вечно было многолюдно.
Слинять из офиса проблемы не составило: работы сегодня было мало, и о том, что надо задержаться, шеф даже не заикнулся. Несмотря на час пик и пересадку на переполненной «Арбатской», Андрей доехал быстро. Чудная июньская погода, теплая, но не жаркая, с приятным легким ветерком, способствовала романтическому настроению.