): Он сегодня отыгрался за четыре с половиной курса. Во сколько должен был приехать?
Виктор (расстегнув темно-синюю зимнюю куртку с капюшоном и садясь на свободную часть дивана): Часа два назад. Самое позднее.
Андрей: В общем, дал стране угля. Ладно, будем сами выкручиваться.
Виктор: Времени уже в обрез. Можем не успеть.
Андрей: А ну, долой панику! Обязаны справиться. Песок ты раздобыл?
Виктор: Я. Кто же еще? Наковырял прошлой ночью на детской площадке. Там всё смерзлось, долбил совком, как шахтер.
Андрей: У шахтеров инструменты посерьезнее. Тебе благодарность от имени комитета комсомола за находчивость и мужество.
Виктор: Спасибо, товарищ Волгин. Рад стараться! Или как надо отвечать: «Служу Советскому Союзу»?
Андрей (прицеливаясь ёлкой в ведро): Это не про нас. Хотя говорят, отсрочки для студентов отменят.
Виктор (беззаботно машет рукой): Пока раскачаются, пока отменят, мы уже лейтенантами запаса станем. Дивное изобретение ума человеческого — военная кафедра. Месяц на сборах — и вся служба.
Ловко достает из сумки пару бутылок «Советского шампанского» и бутылку «Столичной», водружает их на стол. Любуется со стороны.
Андрей (одобрительно): Я тебе прямо сейчас лейтенанта присвоил бы, или даже старшего. И назначил замом по тылу.
Виктор (шутливо поднимая обе руки): Всё, готов плакать от умиления. На самом деле в моих достижениях нет ничего фантастического. Просто бездна обаяния плюс практическая смекалка.
Андрей (укрепляя ствол ёлки в песке): Знаешь, в моем родном городе никакое обаяние не поможет. Просто нет в магазинах колбасы, и точка. Граждане дружно едут на электричках в Москву.
Виктор: Молодец, что напомнил. Сервелат мы пока в холодильник определим, да и шампусик с водочкой тоже. Как в лучшем ресторане.
Забирает бутылки со стола, скрывается с ними за боковой дверью, ведущей в прихожую и кухню.
Андрей: Может, бананы туда же сунуть?
Виктор (выходя из кухни и забирая вторую сумку с припасами): Бананы так полежат, не пропадут.
Андрей: Ладно, спец по дефициту, доверяю тебе. Глянь, ёлка не криво стоит?
Виктор (со стороны внимательно так и этак разглядывая ёлку в ведре): Нет, в самый раз. Будто выросла тут.
Андрей: Слушай главного организатора. С салатами девчонки помогут, а наша задача — подготовить ингредиенты и нарядить это дерево.
Виктор: Чур, я наряжать буду. Мой художественный вкус — гарантия успеха.
Андрей: Давай-ка не примазывайся. Художественный вкус у Борьки. Он музыкант у нас, на гитаре играет.
Виктор: Блин, этот игрок заплутал, наверное. На метро не в ту сторону поехал.
Андрей: Коренной москвич с пропиской?
Виктор: Хватит уже про коренных, достал. Женишься вот и сам таким станешь.
Андрей (задумчиво): Ох, не знаю… Ленка вроде не против замужества, но мне свободы как-то жалко.
Виктор: Помнишь лекции по философии? Свобода — это осознанная необходимость. Осознал и свободен.
Андрей: Юморист несчастный.
Снова щелкает замок входной двери, гремят ключи. В гостиной появляется Борис. Серое пальто в черную клетку на нем расстегнуто, бежевый вязаный шарф не завязан и кое-как болтается на шее. Выражение лица с тонкими щегольскими усиками — отсутствующее, глаза пустые.
Виктор: О, красавец-мужчина! Явился не запылился. Мы уже думали тебя разыскивать, в милицию звонить.
Борис (нервно вздрагивая): В милицию?
Виктор: Ну, по больницам, по моргам. Пропал человек.
Борис (будто через силу): Да, пропал…
Андрей (участливо): Борь, ты не заболел?
Борис: Нет, здоров.
Андрей: Где был?
Борис (не глядя на него): Задержали в универе.
Виктор: Кто задержал?
Борис (агрессивно): Какая разница?
Виктор: Старик, ты накатил уже? Признавайся.
Борис: Дыхнуть?
Виктор: Верю на слово.
Андрей (решительно): Пока мы болтаем, часики тикают. Вить, персонально отвечаешь за ёлку. Боря, ты проштрафился, поэтому чистишь картошку. Я остальными продуктами занимаюсь. Погнали!
Действие второе
Служебный кабинет с предельно простой казенной обстановкой. Слева по диагонали стоит широкий желтый письменный стол с двумя тумбами, справа от него возвышается коричневый сейф. На стене с обоями в полоску висит со стороны стола портрет Брежнева со звёздами Героя Советского Союза на пиджаке. Помещение освещает одна настольная лампа с зеленым абажуром, направленная на сидящего на обычном стуле Бориса. Его собеседник, Игорь Ильич, располагается в тени по другую сторону стола, под портретом. Невыразительное лицо этого человека в сером костюме-двойке, белой рубашке и однотонном галстуке видно плохо. Судя по голосу и различимой внешности, ему лет тридцать пять или чуть больше. Перед Игорем Ильичом на столе — открытая канцелярская папка с завязками, аккуратно разложенные листы бумаги с текстом. В кабинете тихо, слышен только размеренный голос.
Игорь Ильич (читает без выражения, держа на весу один из листов): Комсомолец Бердников, находясь в нетрезвом состоянии, рассказал антисоветский анекдот следующего содержания. «Выступает Брежнев по радио: «Ходят слухи, что вместо меня разговаривает пластинка. Не верьте этому. Не верьте этому. Не верьте этому…» Во время рассказа Бердников в оскорбительной форме подражал отдельным особенностям речи генерального секретаря ЦК КПСС и от себя добавил, что (дословная цитата) «Лёня совсем спекся».
Борис ерзает на стуле, будто его тянет возразить, но так и не произносит ни слова.
Игорь Ильич (откладывая бумагу): Что, Борис, было такое? Вы же сидели рядом с ним на той вечеринке.
Борис: Я не помню.
Игорь Ильич (с печалью в голосе): Не помните. Бывает, конечно… А, может, проблема не в памяти? Может, выгораживаете друга?
Борис: Забыл, и всё.
Игорь Ильич: Виктор — ваш друг? Да или нет?
Борис: Друг.
Игорь Ильич: Хорошо, что вы не отрекаетесь от него. Похвально. Уважаю. Настоящие друзья с нами всегда, всю жизнь. (Резко меняя тон на агрессивный) А про Польшу говорили?
Борис: Про какую Польшу?
Игорь Ильич: Братскую, социалистическую.
Борис: Извините, тоже не припомню.
Игорь Ильич (более спокойно, вытаскивая другой лист из папки): Ладно, освежим вашу память. Вот, читаю: «В Польше военное положение только сейчас ввели, а у нас два года назад». Чьи слова? Что имелось в виду?
Борис (пожимая плечами): Откуда я знаю?
Игорь Ильич: Знаете, но сознаваться не хотите. Это тоже слова вашего друга Виктора Бердникова. Славного компанейского парня. Он про Афганистан рассуждал, про наш ограниченный контингент.
Борис: Кто вам писал?
Игорь Ильич: Не имею права называть. Секретное донесение.
Борис (медленно повторяет за ним): Донесение…
Игорь Ильич: Зря губы кривите. Думаете, ерундой занимаемся? Лучше бы шпионов ловили?
Борис: Ничего подобного.
Игорь Ильич (самоуверенно усмехнувшись): Меня не проведете.
Борис: Я нормальный советский человек, мне скрывать нечего.
Игорь Ильич: Вот именно — нормальный советский. Тогда зачем вам эта грязь? Вы кем работать будете после вуза?
Борис: Журналистом.
Игорь Ильич: Знаете, что Ленин писал про себя в анкете?
Борис: Из дворян?
Игорь Ильич: Журналист — вот что. На него равняться надо, а не сплетни с анекдотами разносить.
Борис: Я не разношу.
Игорь Ильич: Друг ваш разносил — по наивности, скорее всего. Ему надо помочь, наставить на путь истинный.
Борис: Как помочь?
Игорь Ильич: Правильный вопрос. Я вам откровенно скажу: так же вызовем его и спокойно, мирно побеседуем. Мы верим, что человека можно исправить. Тем более, молодого.
Борис: Вызывайте, пожалуйста. Я-то здесь при чем?
Игорь Ильич: С вашей помощью мы можем установить, кто еще слушал, кого нужно вовремя спасти, предостеречь от глупостей. Идет идеологическая борьба. Либо мы их, либо они нас. Середины нет.
Борис: Ваш доноситель разве не пишет, кто слушал?
Игорь Ильич (добродушно): Доноситель — плохое слово, не люблю его. Информатор.
Борис: Информатор не назвал никого больше?
Игорь Ильич: Назвал. Но следует проверить. Вдруг ошибся? Мы не имеем права бросать тень на порядочных людей.
Борис: Я правда плохо запомнил. Честное слово.
Игорь Ильич: Для журналиста слабая память — прямо беда. Я вам подсказывать стану, а вы просто отвечайте, да или нет. Хорошо?
Борис опять мнется на стуле, но не возражает.
Игорь Ильич (сверяясь с бумагой): Андрей Волгин, еще один ваш друг, присутствовал за столом?
Борис (неуверенно): Кажется, присутствовал. Но, по-моему, выходил, когда анекдоты травили.
Игорь Ильич: Замечательно! Вы уже начали вспоминать подробности. Действительно выходил?
Борис (разводя руками): Я не поручусь.
Игорь Ильич: Пойдемте дальше по списку. Елена Сенцова, подруга Андрея, сидела с вами?
Борис: По-моему, она далеко от нас села. Вряд ли что-нибудь слышала.
Игорь Ильич (делая пометки карандашом на отдельном листке): Так-так… Ну, а кто же сидел близко? Их ведь вы лучше должны помнить.
Борис: Должен. Но всё равно не помню. Выпил многовато.
Игорь Ильич