Значительно усиливается политический вес немецкой буржуазии в стране и за рубежом, хотя по — прежнему в административно — бюрократическом аппарате, в дипломатии, в армии и других сферах задает тон консервативное юнкерство, ярким представителем которого был и сам канцлер.
После создания рейха Бисмарк мастерски использовал экономические изменения, чтобы сколотить из рабочих и капиталистов общегерманские хозяйственные организации по прусскому образцу. Целью Бисмарка было не только политическое объединение Германии, но и выработка общей идеологии. И он запустил процесс, в результате которого близкие ему политические и моральные взгляды завладели умами немцев.
В 1879 году Бисмарк добился принятия рейхстагом протекционистского таможенного тарифа. Новый курс экономической и финансовой политики Германии соответствовал интересам крупных промышленников и крупных аграриев. Бисмарк искал внешние рынки, промышленность развивалась такими темпами, что в одной Германии ей было тесно. При этом если Великобритания выкачивала из своих колоний все соки, то немцы работали на их обеспечение. Немецкие инженеры стали лучшими в Европе, немецкие мастера работали по всему миру, К началу XX века Германия по темпам экономического роста обогнала Францию, Россию и США. Впереди была только Англия.
Для первых лет канцлерства Бисмарка характерно преобладание либеральных методов и средств осуществления государственной власти. В это время не только снимается множество феодальных преград для развития предпринимательства и торговли, но и создается общеимперская партийная система. Создаются различные политические партии, объединяющие все слои общества: национально — либеральная и прогрессивная, социал — демократическая партия (СДРГХ) и т. д. Особое место в политической системе занимает разношерстная Католическая партия (Центра). Резко настроенная против Пруссии, она преследует партикуляристские цели. В 1875 году в результате объединения в Готе СДРП и Всегерманского рабочего союза (эзенахцев и лассальянцев) формируется реформистская Социалистическая единая партия Германии (СЕПГ), которая по мере достижения своей организационной и политической зрелости становится во главе международного рабочего движения. Социал — демократы избираются в рейхстаг, их представительство со временем все больше растет. Социалистическая идеология становится господствующей среди рабочего класса, расширяется круг социалистических партийных изданий и пр.
Бисмарк, который, как известно, неодобрительно относился к политическим партиям и придерживался «принципа великодержавности императора», должен был мириться как с неизбежным злом и с рейхстагом, и с всеобщим избирательным правом, и с активностью в нем политических партий. Он как бы перешагивал через самого себя, идя на союз с либеральной буржуазией, чтобы завершить дело объединения страны, ставшее главной исторической задачей «революции сверху».
Ситуация меняется в середине 1878 года. В этот период экономические трудности, рост влияния социалистов заставляют перейти Отто фон Бисмарка от политики «культкамфа» к политике «твердой руки». Он порывает с либералами. Правительство Бисмарка выдвигает проекты кардинальной финансово — экономической реформы, к усилению правительственного вмешательства не только в экономику, но и в другие сферы общественной и политической жизни Германии, к пресечению с помощью законодательства деятельности социалистов. Все, кто выступал против нового курса Бисмарка, объявлялись противниками «новой» Германии, сторонниками «безумных идей» социал — демократов, «ведущих народ к бунту, крови и насилию».
В 1878 году после ряда покушений на жизнь императора Вильгельма Бисмарк провел через рейхстаг «исключительный закон» «против общественно опасных стремлений социал — демократов», против социалистов, запрещавший деятельность социал — демократических организаций. Закон запрещал все организации, «имеющие целью посредством социал — демократических, социалистических и коммунистических стремлений свергнуть существующий государственный и общественный строй». Запрещались также собрания и печатные издания, пропагандирующие «подобные стремления», сбор средств с этой целью и пр. Полиции и местным властям по их усмотрению предоставлялось право запрещать собрания и распространение политической литературы, объявлять «малое осадное положение» и высылать лиц, «опасных для общественной безопасности», из мест их «вредной деятельности». На основании этого закона закрылось много газет и обществ, часто далеких от социализма. СЕПГ фактически была распущена, но ее фракция в рейхстаге оставалась действующей.
Бисмарк очень много сделал для Германии. Именно поэтому памятники ему стоят во всех крупных городах Германии, его именем названы сотни улиц и площадей. Его называли Железным канцлером. Его называли и Reichsmacher, что в переводе на русский — «Создатель рейха» или «Создатель империи». Немецкий историк Брандес писал: «Бисмарк — счастье для Германии, хоть он и не благодетель человечества. Для немцев он то же, что для близорукого — пара превосходных, необыкновенно сильных очков: счастье для больного, что он их находит, но большое несчастье, что они ему нужны».
Опыт Ататюрка и Бисмарка показывает, что сочетание тактики выжидания с тактикой блицкрига значительно увеличивает шансы на проведение культурной революции и уменьшает опасность и вероятность того, что у противников культурной революции будет достаточно сил или возможностей для мобилизации сторонников преобразований. Исключение из политической борьбы оппозиционных групп, могущих помешать проведению культурных преобразований, является главной задачей при проведении культурной революции.
Глава 5Второй этап культурной революции. разрушение культурного ядра государства
На протяжении веков цивилизация следует по избранному пути, поклоняется одним и тем же богам, прислушивается к одним и тем же идеям, признает одну и ту же мораль и од ни и те же интеллектуальные стандарты. А затем абсолютно внезапно происходит нечто — источники прежней жизни высыхают в мгновение ока, люди неожиданно просыпаются в новом мире, в котором принципы старого мира моментально утрачивают свою значимость и становятся попросту бесполезны… Похоже, что сегодня на Западе как раз осуществляется подобный переход.
На втором этапе культурной революции происходит разрушение культуры, того культурного и общественного пласта, на котором держится «старое» государство. То есть после того, как культреволюционерам удастся сформировать систему сильных и эффективных политических институтов, создать сравнительно однородное общество, никто не сможет помешать им в проведении религиозных, культурных и правовых преобразований. Когда претерпевают крах культурные пласты «старого» общества (традиции, обычаи, религия), тогда открывается путь для дальнейших изменений в обществе. Проще говоря, экономический рост требует культурных преобразований, которые, в свою очередь, требуют создания сильной власти, опирающейся на поддержку общества.
Задача состоит в том, чтобы не только разрушить культуру, образование, этические и нравственные цели, представления и идеи, но и в том, чтобы создать новые идеи, культуру, ценности. Подобно тому, как большевики на развалинах царской России сразу после октября 1917 года приступили к культурной революции. Были проведены реформы в области образования, культуры, церковь была отделена от государства, школа от церкви. Только с 1918 по 1922 год и только по суду было расстреляно 2691 церковнослужителей, 1962 монаха, 3447 монахинь и послушниц. В этот период были приняты декларации об отмене сословий, национальных и вероисповедальных ограничений и т. д.
Культурная революция Ататюрка
Ататюрк проводил свою культурную революцию примерно в это же время, что и Ленин. Так же, как и большевики, после того как был заложен политический и культурный фундамент нового общества, Кемаль обратился к религии и культурным преобразованиям. Поддержку этим реформам должны были оказать представители новой и ориентировавшейся на Европу интеллектуальной турецкой элиты.
Преобразования, начатые Ататюрком, затронули несколько фундаментальных основ государства: традиционную культуру, образование, религию, семейные ценности.
На первом этапе потенциальными противниками культурной революции представлялись религиозная знать и малообразованные крестьяне. Чтобы провести желаемые социальные и культурные реформы, необходимо было обеспечить пассивность и относительное безразличие последних. Поэтому Кемаль тщательно отделил эту фазу своих реформ от каких — либо преобразований в направлении экономического развития и изменений, которые могли бы спровоцировать рост политической нестабильности и активности оппозиции.
Итак, в январе 1924 года Кемаль приступил к культурным реформам и двумя месяцами позже убедил Национальное собрание упразднить халифат и религиозные министерства, отправить в изгнание всех членов Османского дома, закрыть отдельные религиозные школы и училища, объединить тем самым народное образование и упразднить особые религиозные суды, действовавшие по мусульманским законам. Чтобы обрести замену мусульманского права, была назначена комиссия для выработки нового кодекса, и в начале 1926 года Собрание одобрило рекомендацию комиссии адаптировать к местным условиям швейцарский гражданский кодекс. Были также введены новые кодексы коммерческого, морского и уголовного права, новые процедуры гражданского и уголовного судопроизводства и новая судебная система. 61926 году был обнародован и новый гражданский кодекс, который отменял нормы мусульманского права. Взамен церковного был установлен гражданский брак.
Мустафа Кемаль видел в халифате связь с прошлым и исламом. Поэтому вслед за ликвидацией султаната он уничтожил халифат. Члены османской династии были высланы за пределы страны. Кемалисты открыто выступили против исламской ортодоксии, расчищая путь для превращения страны в светское государство. Почва для преобразований была подготовлена распространением передовых для Турции философских и социальных идей Европы, и все более широким нарушением религиозных обрядов и запретов. Офицеры турецкой армии считали делом чести пить коньяк и закусывать его ветчиной, что выглядело страшным грехом в глазах ревнителей мусульманства.
Принятие швейцарского гражданского кодекса многое изменило в семейных отношениях. Запретив полигамию, закон предоставил женщине право развода, внедрил бракоразводный процесс, уничтожил неравенство между мужчиной и женщиной. Конечно, новый кодекс носил вполне определенные специфические черты, присущие только Востоку. Он предоставлял женщине право потребовать у мужа развода, если тот скрыл, что он безработный. Однако установившиеся веками традиции порой тормозили применение новых брачно — семейных отношений на практике. Для девушки, которая хочет выйти замуж, непременным условием считалась девственность. Если муж обнаруживал, что его жена — не девственница, он отсылал ее обратно родителям, и до конца жизни она несла позор, как и вся ее семья. Иногда ее убивали без жалости отец или брат.
Мустафа Кемаль всячески поддерживал эмансипацию женщин. Женщины были допущены в аудитории некоторых факультетов Стамбульского университета. Им разрешили находиться на палубах паромов, которые пересекали Босфор, хотя раньше их не выпускали из кают. Разрешали ездить в тех же отделениях трамваев и железнодорожных вагонов, что и мужчинам. В 1930 году женщинам было предоставлено право выборов в муниципалитеты, а в 1934 году — в парламент. Результатом такой политики можно считать то, что через несколько десятков лет премьер — министром страны стала женщина — Тансу Чиллер.
На втором этапе Ататюрк провел религиозную реформу. Кемалисты убрали из конституции статью «Религия турецкого государства — ислам». В результате Турецкая республика и по конституции, и по законам стала светским государством.
Еще первые османские реформы ограничили могущество улемов и отняли у них часть влияния в области права и образования. Но богословы сохраняли огромную власть и авторитет. После уничтожения султаната и халифата они оставались единственным институтом старого режима, который сопротивлялся кемалистам.
Кемаль властью президента республики упразднил древнюю должность шейх — уль — ислама — первого улема в государстве, министерства шариата, закрыл отдельные религиозные школы и колледжи, а позже запретил шариатские суды. Новый порядок был закреплен республиканской конституцией.
Все религиозные учреждения стали частью государственного аппарата. Департамент религиозных учреждений занимался мечетями, монастырями, назначением и смещением имамов, муэдзинов, проповедников, наблюдением за муфтиями. Религию сделали как бы отделом бюрократической машины, а улемов — государственными служащими. Коран перевели на турецкий. Призыв на молитвы стал звучать на турецком языке, хотя попытка отказаться от арабского на молитвах так и не удалась, поскольку в Коране было важно не только содержание, но и мистическое звучание непонятных арабских слов. В декабре 1925 года в Турции было введено европейское летосчисление и времясчисление. Выходным днем кемалисты объявили воскресенье, а не пятницу. Это было сделано для улучшения работы с западными предпринимателями. Мечеть Айя — София в Стамбуле превратилась в музей; В быстро росшей столице Анкаре практически не строили культовых религиозных сооружений.
Сопротивление кемальским реформам оказалось сильнее, чем ожидали. Когда в 1925 году началось курдское восстание, его возглавил один из дервишских шейхов, призывавших свергнуть «безбожную республику» и восстановить халифат.
Кроме того, в Турции ислам существовал на двух уровнях, Формальный, догматический — это религия государства, школы и иерархии. И народный — приспособленный к быту, обрядам, верованиям, традициям масс, который находил свое выражение в дервишестве. Изнутри мусульманская мечеть проста и даже аскетична, В ней нет алтаря и святилища, так как ислам не признает Таинства причастия и посвящения в духовный сан. Общие молитвы — это дисциплинирующий акт общины для выражения покорности единому Богу — Аллаху. С древнейших времен ортодоксальная вера, суровая в своем поклонении, абстрактная в учении, не могла удовлетворять потребности значительной части турецкого населения. Оно обращалось к культу святых и к дервишам, которые оставались близки к народу, чтобы заменить формальный религиозный ритуал или что — то добавить к нему. В дервишеских монастырях проходили экстатические собрания с музыкой, песнями и танцами.
В средние века дервиши зачастую выступали в качестве руководителей и вдохновителей религиозных восстаний. Порой Они выполняли функции «серых кардиналов», проникали в аппарат правительства и оказывали огромное, хотя и скрытое, влияние на действия министров и султанов. Среди дервишей шло жестокое соревнование за влияние на массы и на государственный аппарат. Благодаря тесной связи с местными вариантами гильдий и цехов дервиши могли влиять на ремесленников и торговцев. Когда в Турции начались реформы, стало ясно, что не богословы — улемы, а именно дервиши оказывают наибольшее сопротивление реформам.
Борьба за культурные и светские преобразования порой принимала жестокие формы. В 1930 году мусульманские фанатики убили молодого армейского офицера Кубилая. Его окружили, повалили на землю и медленна отпилили ему голову ржавой пилой, выкрикивая: «Аллах велик!». Толпа в это время одобрительными возгласами поддерживала мучителей. С тех пор Кубилай считается как бы «святым» кемализма.
В свою очередь, и кемалисты расправлялись со своими противниками без жалости. Мустафа Кемаль обрушился на дервишей, закрыл их монастыри, распустил ордена, запретил собрания, церемония и особую одежду. Уголовный кодекс запретил политические ассоциации на базе религии. Эго был удар в самую глубину, хотя он и не достиг полностью цели: многие дервишесКие ордена были в то время глубоко законспирированы.
Совершив религиозную реформу, Кемаль провел реформу и в области образования. Турецкое министерство просвещения взяло под свой контроль все религиозные школы. Медресе, существовавшее при мечети Сулеймана в Стамбуле, которое готовило улемов высшего ранга, было передано богословскому факультету Стамбульского университета. В 1933 году на базе этого факультета был открыт Институт исламских исследований.
Преобразования Кемаля затронули традиционную культуру. В частности, кемалисты решили внедрить в обиход европейскую одежду. В одной из речей Мустафа Кемаль объяснял свои намерения таким образом: «Было необходимо запретить феску, которая сидела на головах нашего народа как символ невежества, небрежности, фанатизма, ненависти к прогрессу и цивилизации, и заменить ее шляпой — головным убором, которым пользуется весь цивилизованный мир. Таким образом, мы демонстрируем, что турецкая нация в своем мышлении, как и в других аспектах, ни в коей мере не уклоняется от цивилизованной общественной жизни». Или в другой речи: «Друзья! Цивилизованная международная одежда достойна и подходяща для нашей нации, и Мы все будем носить ее. Ботинки или башмаки, брюки, рубашки и галстуки, пиджаки. Конечно, все завершается тем, что мы носим на голове. Этот головной убор называется «шляпа».
В 1925 году Кемаль начал свою кампанию против фесок как символа религиозного традиционализма. Ношение фески было запрещено. Был издан декрет, который требовал от чиновников носить костюм, «общий для всех цивилизованных наций мира». Сначала обычным гражданам позволялось одеваться, как они хотят, но затем фески объявили вне закона.
Для современного европейца насильственная смена одного головного убора другим может показаться не столь важной. Для мусульманина это было делом чести. С помощью одежды турок — мусульманин отделял себя от гяуров. Феска в то время была распространенным головным убором мусульманина — горожанина. Вся остальная одежда могла быть европейской, но на голове оставался символ османского ислама — феска. Кроме того, в 1925 году был отменен старый календарь и принят григорианский.
В 1928 году ислам официально был лишен статуса государственной религии, а осенью того же года был издан декрет о переходе с арабского алфавита на латинский.
Эта последняя реформа имела огромное значение. Она сделала практически невозможным для турецкой молодежи, получившей образование на латинице, доступ ко всему огромному массиву исламской литературы. Она способствовала изучению европейских языков и она же облегчила проблему распространения грамотности. Введение латиницы не только облегчало обучение населения — оно знаменовало новый этап разрыва с прошлым, удар по мусульманским верованиям. Новый алфавит был подготовлен за несколько недель. Президент республики Кемаль говорил: «Граждане, мы должны принять новые буквы для нашего прекрасного языка… Мы должны освободиться от непонятных значков, в железных тисках которых наш мозг томился в течение веков… Научитесь без промедления этим новым турецким буквам. Обучите им весь народ, крестьян, пастухов, грузчиков, лодочников. Рассматривайте это как патриотический и национальный долг». Кемаль не уставал убеждать в этом сограждан. Во время одного из народных праздников он обратился к собравшимся почти с теми же словами: «Мои друзья! Наш богатый гармоничный язык сможет выразить себя новыми турецкими буквами. Мы должны освободиться от непонятных значков, которые в течение веков держали наши умы в железных тисках. Мы должны быстро выучить новые турецкие буквы. Мы должны обучить им наших соотечественников, женщин и мужчин, носильщиков и лодочников. Это нужно считать патриотической обязанностью. Не забывайте, что для нации позорно на десять — двадцать процентов состоять из грамотных и на восемьдесят — девяносто из неграмотных».
После внедрения латиницы открылись возможности для более глубокой языковой реформы. Мустафа Кемаль основал лингвистическое общество. Оно поставило своей задачей уменьшить и постепенно удалить арабские и грамматические заимствования, многие из которых закрепились в турецком культурном языке.
Поэтому вскоре как дальнейшее продолжение реформы языка — последовало более смелое наступление на персидские и арабские слова. Арабские и персидские языки были классическими языками для турок и внесли в турецкий такие же элементы, как греческий и латинский в европейские языки. Реформаторы из лингвистического общества были настроены против арабских и персидских слов как таковых, даже если они составляли значительную часть языка, на котором каждый день говорил турок. Они подготовили и публиковали список чужеродных слов, осужденных на удаление из языка. А тем временем лингвисты собирали «чисто турецкие» слова из диалектов, других тюркских языков, древних текстов, чтобы найти замену. Когда ничего подходящего не находили, изобретали новые слова. Термины европейского происхождения, столь же чуждые турецкому языку, не подвергались гонениям и даже импортировались, чтобы заполнить пустоту, создавшуюся после отказа от арабских и персидских слов.
Несмотря на то, что реформа была необходима, многие не соглашались с ее крайними мерами. Попытка отделиться от тысячелетнего культурного наследия вызывала скорее обеднение, чем очищение языка. В 1935 году новая директива остановила на некоторое время изгнание привычных слов, восстановила какую — то часть арабских и персидских заимствований.
Как бы то ни было, турецкий язык менее чем за два поколения существенно изменился. Для современного турка документы и книги шестидесятилетней давности с многочисленными персидскими и арабскими конструкциями несут на себе печать архаичности и средневековья. Турецкая молодежь отделена от сравнительно недалекого прошлого высокой стеной. Результаты реформы благотворны, В новой Турции язык газет, книг, правительственных документов примерно тот же, что и разговорный язык городов.
В 1934 году было решено отменить все титулы старого режима и заменить их обращениями «господин» и «госпожа». Одновременно с 1 января 1935 года вводились фамилии. Мустафа Кемаль получил от Великого национального собрания фамилию Ататюрк (отец турок), а его ближайший сподвижник, будущий президент и лидер народно — республиканской партии Исмет — паша — фамилию Иненю. По месту, где он одержал крупную победу над греческими войсками.
Особых правил по выбору фамилий не было. Поэтому каждый мог выбрать себе то, что хотел. Большинство турок придумали себе вполне подходящие фамилии. Ахмет — водовоз стал Ахметом Водовозом. Исмаил — купец остался Купцом и т. д. Реформы, проведенные Ататюрком, уникальны с той точки зрения, что никому до Ататюка не удавалось в такое короткое время превратить отсталое, религиозное государство в светскую, просвещенную республику.
XX век имеет полное право называться веком революций. Именно в этот век были разработаны такие технологии, которые позволяют проводить подобные мероприятия в любых странах, с любыми формами правления.
Культурная революция в США
США также пережили культурную революцию, в результате которой господствующие высоты заняла новая элита. Советник американских президентов Никсона и Рейгана Патрик. Дж. Бьюкенен полагает, что это была самая настоящая революция, которая проходила тихо, незаметно, постепенно и завершилась успешно. Культурная революция затронула образование, религию, традиционную культуру, семейные ценности и т. д. Она была вызвана тем, что у новой американской элиты возникла острая потребность контролировать огромную толпу американских граждан, не прибегая к государственному насилию. Для реализации этой цели американской элите необходимо было изменить человека, его моральные и нравственные стороны, его образование и образ жизни.
Когда — то президент Бразилии Жетулиу Дорнелиса Варгаса сказал: «Мы должны совершить революцию прежде, чем ее совершит народ», Американский ученый Б. Адамс еще в 1913 году предупреждал, что «принцип власти опасно подорван» и «нужна мирная революция… направленная к укреплению государства». Именно об этом писал Кристофер Лэш в своей книге «Восстание элит». Основная мысль у Лэша та, что соображения X. Ортеги — и–Гасета устарели, что в современном мире происходит не «восстание масс», а как раз наоборот — «восстание элит». Против ценностей, религии, традиционной культуры, которыми они еще так недавно дорожили. Для реализации «новых» целей новые элиты создали в кратчайшие сроки новейшую технологию управления обществом. И культура в этой технологии занимала особое место.
Поэтому, начиная с середины 1950‑х годов происходит все более заметное вмешательство государства в регуляцию культурной жизни американцев. Особенно заметным этот процесс стал в период правления президента Дж. Кеннеди, когда была расширена система органов, осуществляющих культурную политику под контролем государства. Выполнение правительством США ранее не свойственных ему функций встретило серьезную оппозицию, но после длительных дебатов в конгрессе и широкой дискуссии в стране в 1965 году был все же учрежден Национальный фонд искусств и гуманитарных наук — как основной правительственный орган, вырабатывающий рекомендательные программы в области культуры и участвующий в проведении культурной политики. Захватив культуру и сферу развлечений, государство обрело возможность формировать мировоззрение общества.
Рассмотрим основные этапы американской культурной революции. Ее исследование нужно начинать с середины 30‑х годов XX века, когда после прихода власти Гитлера философы франкфуртской школы Маркузе. Хоркхаймер, Адорно иммигрировали в США. В течение 1950‑х годов они вбивали американской молодежи в голову то, что традиционная культура устарела и ее нужно заменить, что буржуазное государство — средоточие зла. Главное — свобода личности, индивидуализм. Нужна новая культура взамен старой — то есть необходима так называемая контркультура. Взгляды Маркузе, Хоркхаймера имели успех у американской молодежи.
Контркультура — культурологический термин. Он используется для обозначения социокультурных установок, противостоящих традиционной культуре, и связан с молодежной субкультурой 1960‑х годов, отражающей критическое отношение к современной культуре и отвержение ее как «культуры отцов». По сути контркультура — это стратегия политической борьбы, смысл которой состоит в том, чтобы поставить под сомнение существующий порядок, поддерживающий функционирование социальной системы.
Термин «контркультура» появился на Западе в 60‑е годы XX века. Он отражал либеральную оценку ранних хиппи и битников и принадлежит американскому социологу Т. Роззаку, который попытался объединить различные духовные веяния, направленные против господствующей культуры, в некий относительно целостный феномен — контркультуру.
Канадский социолог Э. Тирьякян еще в середине 1970‑х годов разглядел в контркультурных феноменах мощные катализаторы культурно — исторического процесса. Ряд зарубежных публикаций 1980–1990‑х годов свидетельствует о том, что в современном мире происходит «революция сознания». Она знаменует собой рождение новой культуры. Понимание контркультуры как ядра будущих культурных парадигм становится в западной культурологии традиционным.
В 1960‑х годах грянула культурная революция. Вначале она возникла в США, затем распространилась на Европу. Бьюкенен называет ее культурной, иногда «социальной и культурной». Вся западная культура была объявлена «культурой насилия» — культурой ненависти, культурой расизма, культурой порабощения личности. Возникла контркультура, в которой критиковались христианские ценности, традиционная культура и т. д. У контркультуры не было иной опоры, кроме яростного неприятия существующей действительности и столь же яростного желания ее переделать. Экзистенциальное чувство подсказывало молодым людям, что в мире возникли новые силы зла, требующие какой — то адекватной реакции. Отсюда возникло резкое отвержение принятых моральных ценностей, эстетических канонов и взглядов. «Революция сознания» — раскрепощение личности и освобождение ее от традиционных условностей. Вот к чему призывали идеологи культурной революции. В «Гуманистическом манифесте» сказано: «Сегодня происходит истинная революция. В текущий исторический момент на передний план выходит приверженность общечеловеческим ценностям, приверженность, отменяющая все прежние узкие привязанности к церкви, государству, партии, классу или расе…»
С самого начала революция имела преимущественно только культурный характер, ее политическая часть в основном сводилась к выступлениям против вьетнамской войны. Летом 1967 года на тротуарах Телеграф — авеню в Беркли (Калифорния) и Гринвич — Виллиджа в Нью — Йорке появились первые небольшие группки неряшливых, плохо одетых длинноволосых юношей и девушек, а в лексикон молодежи прочно вошло слово «хиппи». Взгляд на жизнь у них был наивный: безответственность, распущенность, наркотики и секс. Вначале американцы отнеслись к этому явлению не очень серьезно, воспринимая его как очередной крик моды. Но очень скоро стало ясно, что дело здесь не в каком — то чудачестве избалованных юношей — это движение по сути дела имеет намного более серьезный характер. К весне 1968 года практически все студенческое население университетских городков США оказалось охвачено веяниями «нового сознания», в одночасье порвавшего с культурой отцов, их образом жизни, моралью и искусством. «Всеобщее отрицание» стало для них лозунгом дня. Появившиеся идеологи «нового» молодежного движения Америки заявили о возникновении контркультуры — оппозиционной культуры, представляющей собою оппозицию по отношению к традиционной, классической культуре. Причем, по мнению ряда культурологов, многие из возникших взглядов на культуру появились задолго до революции. Их нетрудно обнаружить в разного рода идейно — философских и религиозных течениях конца XIX — начала XX века. До определенного времени эти культурные явления оставались элитарными, пока их не взяли на вооружение идеологи культурной революции.
Очень важно, что культурная революция по своей сути была антихристианской. Бунтари были против христианства, так как оно требует дисциплины и нравственного поведения. Следует обратить внимание, что религиозные составляющие культурной революции более существенные, чем это может показаться на первый взгляд. Для американской культурной революции было характерно обращение к нетрадиционным для христианина культам, по большей части восточного происхождения. Например, религия Кришны, бахаизм, некоторые формы йоги. По свидетельству участников тех событий, иногда преобладали и вовсе экзотические религии — Изиды, Астарты, Митры.
Губительно было то, что, словно по приказу свыше, эти экзотические религиозные культы — всячески, во многих ракурсах — активно изображались в американских СМИ, вольно или невольно пропагандируя и преувеличивая их действительную роль. На самом деле число участников различных религиозных сект никогда не было особенно значительным, а с течением времени неуклонно падало. Если говорить более конкретно, то наиболее сильным, даже по сей день, остается влияние буддизма, который, по мнению специалистов, обладает свойством приживаться на чужой почве не столько как целостное мировоззрение, сколько отдельными своими элементами.
Однако реальное направление, в котором развивалась культурная революция, уводило прочь от сосредоточенности, духовного аскетизма. Одной из основных идей культурной революции стало «возвращение к природе», понятое молодежью как освобождение от пут, налагаемых разумом. Всему отвлеченному, вербальному, сублимированному было противопоставлено натуральное, доступное непосредственным ощущениям. В результате были подвергнуты сомнению авторитеты любого рода. Это открыло необыкновенные возможности для случайных вождей и религиозных идолов. Этику потеснила эстетика. Это белее всего сказалось на этике половых отношений. Была объявлена война традициям, обрядам, всяческого рода табу. Среди молодежи активно распространялся вкус к эстетизированному безделью, отчего серьезно пострадала этика труда. В эстетическом плане «высокое» было потеснено «низким» — вульгарной, декадентской, а зачастую и откровенно люмпенской стихией. Идеологи культурной революции порождали отвращение ко всякой организованности, нормальную жизнь подменяла «игра в жизнь», размывающая границы между реальным миром и воображаемым.
Главной составляющей в американской культурной революции было полное презрение к авторитетам. Причем оно распространилось даже на ученых с мировым именем. Более того, такое отношение к авторитету продолжается в американской культуре и по сей день. В современной Америке Церковь, не говоря уже о семье или школе, не пользуются авторитетом и фактически не принимают участия в воспитании подрастающего поколения. По мнению специалистов, девизом молодого поколения все чаще являются лозунги: «Не нужно меня учить» и «Я сам разберусь». И. поэтому для них более авторитетным и притягательным звучит голос очередного молодежного идола, призывающего к очередной революции.
Самой скандальной частью культурной революции стала «сексуальная революция». «Сексуальные революционеры» пропагандировали, что люди не имеют при себе ничего, кроме того, чем их одарила природа, и что они ничем не хуже Адама и Евы до их грехопадения. Но тут уже настолько явно запахло такими разрушительными последствиями, что пуританская Америка вкупе с традиционной культурой восстала самым решительным образом. Дело кончилось компромиссом, впрочем, не слишком устойчивым: спор между традиционалистами и сторонниками большей сексуальной раскованности продолжается с переменным успехом.
Два известных публициста, П. Колье и Д. Хоровиц, «шестидесятники», в свое время отдавшие дань тогдашним «безумствам», писали в своей книге. «Поколение разрушителей»: «Начав штурм авторитетов, мы ослабили иммунную систему нашей культуры, сделав ее уязвимой для разных приблудных болезней». К шестидесятым восходит пик преступности и наркомании, появление СПИДа и т. д. Перечень негативных последствий культурной революции можно было бы продолжить. По мнению ряда исследователей, многие явления революции без труда опознаются как декадентские, типологически близкие явлениям упадка иных эпох и даже культурных ареалов. Они более или менее вписываются в картину «заката Запада», созданную усилиями Шпейглера, Ле Бона, Ортеги — и–Гассета и др.
По мнению Андрея Фурсова: «В тех событиях очень важен был мотив индивидуальной прибыли — он реализовался в шоу — бизнесе, продаже марихуаны, наркотиков. Прибыль эта нужна была для того, чтобы больше потреблять. Это был революционный радикальный путь молодежи в потребительское общество». Почему так важен мотив индивидуальности? Во — первых, индивидуализм предоставляет каждому человеку самостоятельно решать проблему категорий Добра и Зла. То есть решать, следовать ли традиционным моральным и этическим нормам или нарушать их, когда это выгодно или безопасно. Во — вторых, система потребительского общества требует соблюдения лишь одного принципа: принимать во внимание свои собственные интересы. Тот же Фукуяма считает, что в современном мире этому принципу нет альтернативы: «Собственные интересы индивида — это менее благородная, но более стабильная основа для общества, чем добродетели». Это значит, что индивидуализм выгоден американской элите. Проще говоря, индивидуализм и революция несовместимы. В таком обществе никогда не возникнут Ленин, Че Гевара или Кинг. Президент Кеннеди однажды сказал, что для того, чтобы избежать различного рода расовых столкновений, революций, «необходимо перенести борьбу с улиц в суды». Это удалось в США благодаря революции 1960‑х с его великим «отрицанием» и индивидуализмом. Современный американец предпочитает решать свои проблемы в суде, а не на демонстрации или митинге.
Революция 1960‑х пыталась создать собственную альтернативную контркультуру. Бунтующая молодежь создала психоделическую живопись и поп — арт, свой уличный театр, свое параллельное кино. Именно они добились расового равноправия в Америке, права на внешний вид, отличный от «взрослого мира»: на джинсы, мини — юбки, длинные волосы и т. д. Следует отметить, что именно на этот период приходятся основные преобразования в области образования, культуры, религии. Одна из самых значительных из этих побед — принятый Конгрессом в 1964 году Закон о Гражданских Правах. Он запрещал дискриминацию на рабочем месте на основании возраста, расовой, этнической, религиозной или половой принадлежности. В те годы была поставлена вне закона расовая сегрегация, женщины стали более активно участвовать в общественной жизни. В 1962 году Верховный суд США признал неконституционной практику коллективных молебнов в государственных школах. В 1973 гощу, по решению Верховного суда, также были легализованы аборты в первые шесть месяцев беременности. Забегая вперед, добавим, что это поколение, вскормленное новой культурой, десять лет спустя проголосовало за Рейгана с его идеями неолиберализма, заняла политические высоты в администрации Белого дома и Конгрессе и впоследствии одержало победу над Советским Союзом. Причем социальная политика Рейгана строилась на принципах индивидуализма: «Каждый кует свое счастье сам».
Первый этап американской культурной революции завершился в 1973–1974 годах. Причем не везде мирным путем. В отдельных штатах США власти бросили против бунтующей молодежи армию и полицию, причем в 18 городах дело дошло до настоящих уличных боев. До сих пор в Детройте стоят выгоревшие кварталы. Эти бунтари ненавидели сытую и скучную жизнь своих отцов, они хотели революцию, наклеивали на стены в своих домах портреты Фиделя Кастро, В. Ленина, Че Гевары. Капитализм они не свергли, но основную задачу выполнили — Америку сильно изменили, особенно ее культурные составляющие.
Но, как известно, культурная революция — это длительный процесс, и с завершением первого этапа в начале 1970‑х она не закончилась, а, по сути, только начиналась, переходя на новый уровень и охватывая новые социальные слои. В ином аспекте новые сферы и подразделения культуры, продвигаясь тихо и незаметно, ломали и перестраивали нормы эстетики и морали. Не случайно предвыборная программа «шестидесятника» и кандидата в президенты США Билла Клинтона называлась «Революция 1992 года». Вчерашние студенты — бунтари, растеряв свой «революционный» энтузиазм, превратились в журналистов, менеджеров, политиков, экономистов, но при этом сохранили революционные взгляды на культуру, мораль, которыми они постепенно «заражали» остальное общество. И важен тот факт, что сегодня американскую культуру, науку и образование возглавляет поколение, прошедшее через «культурную революцию»: «Когда дети 60‑х, — пишет социолог Р. Кимболл, — получили свои профессорства и деканства, они не оставили мечты о радикальном преобразовании культуры; они принялись проводить ее в жизнь. Теперь… вместо попыток разрушить наши образовательные заведения физически, они подрывают их изнутри. Они отстаивают принцип свободы применительно к культуре и жизни, опираясь на «личный выбор» и не соизмеряя его с другими принципами — авторитета, традиции, долга; и они делаются строгими моралистами, защищая этот принцип, ведущий в конечном счете на путь вседозволенности и цинизма».
Для них подобная культурная вовсе не деградация, а культура, на которой они выросли. Они ненавидят «старую» Америку с ее христианской культурой и моралью, они принадлежат к другому миру, к другой цивилизации, к другой человеческой общности. Современные американцы не имеют исторических корней в делах, идеях и системе ценностей своих предшественников.
Известный американский юрист Роберт Г. Борк в 1997 году издал книгу «Сползание в Гоморру: современный либерализм и закат Америки», сразу ставшую бестселлером. Эта книга представляет собой размышления умного, образованного человека, любящего свою страну и приходящего в ужас от того, что с ней происходит. «Эта угроза не военная, — отмечает Борк, — Советов и фашистов давно уже нет. На сей раз мы столкнулись и, как кажется, отступаем перед атакой, возглавляемой силой, которая не только находится внутри западной цивилизации, но, возможно, представляет собой ее законное дитя». Этот «внутренний враг» — современный Либерализм, по мнению автора, влечет за собой «культурную и социальную деградацию».
Несмотря на то, что культурная революция готовилась на протяжении нескольких десятилетий, она явилась неожиданностью для всех простых американских граждан. Но только не для элиты. Бьюкенен утверждает, что непримиримость молодежи к традиционной культуре одобрялась политической элитой, формирующей подобные взгляды и общественное мнение через телевидение, кинематограф, театр, журналы и музыку. Дженис Джоплин активно финансировала партию «Черных пантер». Кинозвезда Джейн Фонда стала женой и сподвижницей Тома Хейдена, лидера 250-тысячной организации «новых левых» СДО («Студенты за демократическое общество»). Автор ужастиков Стивен Кинг также был активистом «новых левых».
Кэрол Уайт, Джеффри Стейнберг сотрудники международного Шиллеровского института провели расследование причин молодежного бунта 1960‑х и появления контркультуры. (Опять же — подтвердить или опровергнуть нижеизложенные факты невозможно.) В своей книге они подробно описали, какую роль сыграл Аллен Даллес в повсеместном распространении и в создании контркультуры на территории США, Эта его деятельность связана с проектом «МК-ультра», в котором участвовали все лидеры контркультуры того времени: и Олдос Хаксли, и Алистер Кроули, и Карл Юнг, одно время сотрудничавший с Зигмундом Фрейдом, и доктор Ивен Камерон — человек, ставшей во главе Ассоциации американских психиатров. Мозги были промыты целому поколению молодежи, и многие из этих людей теперь занимают руководящие посты в современном американском обществе.
Проект «МК-ультра» берет свое начало в 1936 году, когда Амен Даллес повстречался с Карлам Густавом Юнгом на конференции, посвященной трехсотлетию Гарвардского университета. Юнг был тогда президентом Международного медицинского общества психотерапевтов, штаб — квартира которого находилась в Цюрихе. С этого момента началось тесное сотрудничество создателя ЦРУ А. Даллеса и Юнга.
В 1975 году на слушаниях в Комиссии Рокфеллера всплыли сведения об участии ЦРУ в экспериментах с наркотическими веществами, вызывающими измененные состояния психики. Эксперименты проводились в 1950‑е — начале 1960‑х годов. В частности, обсуждался проект «МК-ультра», в рамках которого ЛСД давали ничего не подозревавшим людям, порой с весьма плачевными результатами. В результате расследования выяснилось, что исполнители проекта повинны в том, что они распространяли миллионы доз ЛСД‑25 в самих США и тем самым сыграли важнейшую роль в развитии наркороксексконтркультуры. Вроде бы ЦРУ спонсировало эту программу, боясь, как бы Китай и СССР не начали использовать наркотики для «промывания мозгов».
Шеф ЦРУ Аллен Даллес разработал проект под руководством психоаналитика Карла Густава Юнга. Братья Даллес были выходцами из олигархических кругов, определивших послевоенное развитие мира. Аллен Даллес взял под свое покровительство очень многих психиатров и ученых, проводивших исследования в области общественных наук. ЦРУ он использовал как канал для финансирования экспериментов с ЛСД и отработки других методов «промывки мозгов» не только у отдельных людей, но и у целых народов. В 1980‑х годах директор ЦРУ Р. Хелмс отдал приказ уничтожить все файлы ЦРУ по программам управления сознанием.
Карл Юнг и Аллен Даллес целенаправленно занимались созданием контркультуры. Эти люди принадлежали к той части англо — американской элиты, в планы которой входило проведение культурной революции и создание новой эпохи.
Вначале 1990‑х годов был запущен в разработку новый проект «МК-ультра», посвященный экспериментированию человеческим поведением под влиянием ЛСД, марихуаны и экстази. Эта программа стала составной частью «Проекта демократия» Д. Буша и О. Порта. Программа была запущена в работу через комиссию (ответственный — доктор Д. Кесслер) по продуктам и наркотикам американской администрации при Д. Буше — старшем. Начались и психоделические исследования ЫДМА (экстази), а также продолжились исследования, начатые Т. Лири, с ЛСД на заключенных.
Особенно важен тот факт, что вскоре после культурной революции, в середине 1970‑х рухнул традиционный правящий слой США, который формировался на Восточном побережье Соединенных Штатов и правил сто семьдесят лет. После 1975 года все президенты США были выходцами либо с запада страны, либо с юга. То есть к власти пришли те группы, которые тесно связаны с глобальной системой. Восточное побережье — это традиционно правящий класс Америки как государства. Америка после 1975 года стала «глобальной Америкой». Бьюкенен пишет: «Выдвигается новая элита, которая захватывает ныне командные высоты. Овладев институтами, формирующими и передающими идеи, мнения, верования и ценности, — телевидением, искусством, увеселительными заведениями, образованием, эта элита создает новый народ… Миллионы людей (американцев) стали чувствовать себя чужаками в своей стране».
Произошло то, что в СССР Горбачев назвал перестройкой, но в США произошло все более удачно. Через овладение средствами внушения идей — телевидение, искусство, индустрию развлечений, образование — новая элита создала новую нацию. Американская цивилизация, основанная на христианской вере, а с нею культура и мораль отходят в прошлое и повсеместно заменяются новой верой, новой моралью, новой культурой и новой цивилизацией.
Не в последнюю очередь «восстание элит» в США связано с обновлением правящей верхушки США. «Старые» вынуждены были отойти в сторону, чтобы уступить место слою транснациональных менеджеров и весьма широкому кругу лиц, задействованных в сфере «информационного обеспечения» государства, экономики, средств развлечения. По мнению ряда специалистов, отличительная черта новой элиты — космополитизм, ощущение себя гражданами мира. «Старая» элита жила оседло и не забывала о своей местной общине, в рамках которой ощущала себя такими же гражданами, как и все прочие. Разве что — «первые среди равных». А новые «элиты» ведут полукочевой образ жизни и даже селятся как бы колониями — среди себе подобных и более или менее изолированно от прочих. Психологически они ощущают себя больше «гражданами мира», чем гражданами своей страны. Особенно популярны центры, где тусуются международные «сливки» общества: политики, бизнесмены, артисты, известные ученые. Подобный образ жизни несовместим с национальной культурой, религиозными ценностями и т. д.
Современное американское поколение относится к Америке не как к государству, а как к постзападному и постхристианскому образованию. Они пребывают в полной уверенности, что прежняя «старая» Америка была средоточием зла. Традиционная культура им попросту непонятна. Сегодня христианские ценности в США не доминируют. Там царит мультикультурализм, где либеральные ценности доведены до абсурда — до самоотрицания. Какая же эта свобода, если нельзя высказывать свое мнение о гомосексуализме, о феминизме, о расовых проблемах? На деле мультикультуралистов собственно культура волнует мало. Тот же Роберт Борк пишет: «Если бы мультикультуралистические программы обучения были предназначены для лучшего понимания других культур, они бы изучат и эти культуры. Но никто не предлагает курсов по культуре Китая, Индии, Бразилии или Нигерии. В программе не предусмотрено изучение языков, без которых нельзя понять чужую культуру. Вместо этого упор делается на группы, которые якобы подвергались угнетению американской и западной цивилизацией — гомосексуалисты, индейцы, негры, испано — говорящие, женщины — и так далее. Нам хотят сказать, что европейская культура, которая характеризуется господством белых мужчин, — ужасное зло… Хотя от белых студентов часто требуют изучать «угнетенные» субкультуры Америки и их якобы превосходящие достоинства, считается расизмом требовать от небелых изучать западную культуру. Так случилось с программой западной культуры Стэндфордского университета, в которой предполагалось, что студенты будут изучать творчество Шекспира, Данте, Локка и других. Один чернокожий студент сказал, что смысл этой программы: «Черномазый, убирайся домой».
Сегодня «новая культура» приобрела доминирующее положение в американском обществе, а привычные для американцев ценности оказались не востребованы. Ценности, которые восхваляет и пропагандирует новая элита, общеизвестны. Это ~ богатство, власть, слава, свобода и удовольствие. В общем, пропагандируется то, что в течение многих веков считалось пороками и наихудшими проявлениями свойств человеческой натуры. Бьюкенен пишет: «Среди американцев нет больше согласия в вопросах ценностей, истории или героев. То, что одна половина Америки считает славным прошлым, другая половина считает позорным. Колумб, Вашингтон, Джефферсон, Джексон, Линкольн и Ли — все эти герои старой Америки ныне подвергаются нападкам. Даже наиболее американские слова, как равенство и свобода, понимаются по — разному разными американцами».
Несколько слов о ценностях. Что это такое и какое место они занимают в обществе? Почему замена ценностных основ является первостепенной задачей культурной революции?
Прежде чем анализировать виды ценностей, подчеркнем, что ценности — экономические, нравственные, политические — в рамках той или иной культуры представляют собой не произвольную комбинацию, а целостность, в которой отдельные ценности связаны друг с другом.
Любое государство заинтересовано в утверждении и сохранении в обществе определенных ценностей, традиций и обычаев, которые не только обеспечивали бы лояльность граждан к государству, но объединяли людей, способствовали их организованности. Без объединения общества вокруг определенных непререкаемых ценностей практически невозможно управление государством.
Впервые ценности были представлены в религии — как представления о конечных истинах бытия, смысле жизни, добре и зле, жизни и смерти. Эти представления нужны каждому человеку, независимо от его социального положения. Именно эти правила составляют фундаментальный уровень ценностей, соединяют воедино общество. В современном обществе таким фундаментом являются нравственные ценности, отражающие желательные, предпочтительные варианты взаимоотношений людей, их связей друг с другом, с обществом. Нравственные ценности пронизывают всю систему ценностей.
По мнению ряда культурологов, человек склонен воспринимать сложившийся мир, социальные явления и события в рамках уже освоенной им культуры, системы ценностей. Поэтому главная задача культурной революции — не замена одной системы ценностей другой, а именно разрушение системы. К примеру, лишение человека религии автоматически приводит к разрушению нравственных ориентиров и той системы координат, в которой он мог бы различать добро и зло. Поэтому для победы необходимо очистить разум людей от традиционной культуры, семейных ценностей, национального патриотизма и религиозных догм. Искоренение концепции правого и неправого, которая является основой воспитания, замена веры старых людей в непреложность фактов на разумное и целесообразное мышление — таковы основные цели при планировании изменений в человеческом поведении.
Но во всех случаях изменения в культуре небеспричинны. Реальный стимул к культурным изменениям — неудовлетворенность человека своим социальным положением, теми или иными законами, утвердившимися в обществе.
В возникновении неудовлетворенности сложившейся системой этических и моральных норм огромную роль играет пропагандистская деятельность различных духовных лидеров, политических деятелей, газет, телевидения, которые, подталкивая людей к сравнениям, интерпретируют результаты этих сравнений.
Дьердь Лукач писал: «Я считал революционное уничтожение общества единственно возможным и верным способом действий. Всемирное изменение человеческих ценностей не могло произойти без уничтожения ценностей прежнего мира и без создания новых революционных ценностей».
Итак, подведем итоги. На основании опыта проведенных ранее ряда культурных революций можно выделить несколько основных центров, по которым революция наносит основной удар:
• религия и идеология. Борьба против христианских ценностей;
• семья. Война детей против родителей. Пропаганда феминизма и гомосексуализма. Пропаганда сексуальной вседозволенности;
• образование. Переписывание мировой истории и культуры;
• традиционная культура. Замена классической культуры на псевдо.
Кроме этого, можно выделить один из факторов, присущих современному миру и так же влияющих на культурную безопасность государства:
• массовая иммиграция людей различных цветов кожи, верований и культур, иммиграция, угрожающая культурной целостности и безопасности государства.
Чтобы культурная революция смогла победить, необходимо очистить разум людей от религиозных догм, традиционной культуры, семейных ценностей и др.
Подобные цели и убеждения — не порождение воспаленного ума заговорщиков XX–XXI века. Еще в XVIII веке иллюминаты ставили одной из своих задач захвата власти: уничтожение семьи (брака, введение общественного образования людей); уничтожение религии (нравственных устоев); уничтожение традиционной культуры.
Следует отметить тот факт, что культурная революция производит изменения не только в культуре, но и в экономике, науке и т. д. Но мы рассматриваем культурные преобразования как доминирующие. В своих дальнейших рассуждениях будем придерживаться взглядов неомарксистов, которые утверждали господство культуры над экономикой (своеобразное «переворачивание» исходного соотношения базиса и надстройки).
Дерелигизация общества — основная задача культурной революции
Сколь далеко вы бы ни заглянули, основой любого великого государства, любого общества всегда служила религия. Будь то Индия, Китай, Греция, Карфаген, Африка или цивилизация Южной и Центральной Америки, везде происходило одно и то же: цивилизации возникали из религии, а когда традиционные верования по тем или иным причинам переставали оказывать влияние на общество, нации погибали.
Религия — и христианская, и мусульманская — обладает огромной духовной силой, которая скрепляет всех членов общества, независимо от их положения, в единое целое. Роль религии как объединяющего фактора исторически доказана. Религия выполняет важную функцию регуляции поведения людей в обществе. На роль религии как интегратора общества, сохранения его целостности, своеобразия указывает и роль религиозного фактора в национально — освободительном движении того или иного народа. Вспомним роль православия, Сергия Радонежского в борьбе русского народа против монголо — татарского ига.
Русский царь Иван Грозный понимал, какую роль играет религия, в частности православие, в жизни русского государства, Поэтому, когда иностранные купцы обратились к нему с просьбой построить в Москве католические храмы, царь дал ответ: «Венецианом в наше государство приезжать вольно с попами и со всякими товарами, а церквам римским в нашем государстве быть непригоже, потому что до нас этого обычая здесь не бывало, и мы хотим по старине держаться».
Вольтер всю жизнь сражался с религиозными предрассудками, но в то же время он не только не отвергал идеи Бога как высшего разумного существа, но и требовал поклонения ему. Вера в Бога, по его мнению, лежит в основе нравственности и так же необходима людям, как законы. Для народных масс, по Вольтеру, религия должна быть своеобразной уздой, удерживающей их от стихийных восстаний… Вольтеру принадлежит фраза: «Если бы Бога не было, его следовало бы выдумать»…
Вернемся в XX век. В израильском «Законе о возвращении», принятом в 1950 году, сказано: «Каждый еврей имеет право на возвращение в Израиль». Но уже двадцать пять лет спустя в этот закон была внесена следующая поправка:«…за исключением человека, бывшего евреем и добровольно изменившего свое вероисповедание», поскольку несколько тысячелетий назад в Торе в главе Бегар было записано: «И говорил Бог, обращаясь к Моше, так: «выведи проклинающего за пределы стана, и возложат все слышавшие руки свои на голову его, и забросает его камнями все общество. А сынам Израиля скажи так: всякий, кто будет проклинать всесильного своего, понесет грех свой. А оскорбляющий имя Бога смерти будет предан, камнями забросает его все общество: как пришелец, так и житель страны, оскорблявший имя Бога, смерти будет предан».
Многие христиане — репатрианты жалуются на то, что сталкиваются в своей эмигрантской жизни с определенными трудностями. Христианство в Израиле лучше не афишировать, особенно если ты еврей. Израильское правительство считает, что подрастающее поколение является главным богатством страны и его воспитание — дело не только родителей, но и всего общества.
Именно поэтому культреволюционеры в первую очередь стремятся лишить граждан веры, религиозных догм. Как это сделать? Через овладение общественными институтами. Необходимо совместно с интеллигенцией захватывать социальные институты, которые формируют мировоззрение молодежи, — школы, колледжи, кинематограф, музыку, искусство, радио и телевидение. После овладения культурными институтами революционеры смогут начать дерелигизацию государства. Когда эта цель будет достигнута и народ перестанет быть нацией, он превратиться в управляемую толпу — без моральных, этических некультурных ценностей, а за управлением культурой неизбежно последует управление государством. Это связано с тем, что, когда общество теряет веру й культуру, оно деградирует как нация. Джордж Вашингтон предупреждал: «Не поддавайтесь иллюзии, будто мораль возможна без религии… К богатству и процветанию ведет множество дорог, и на каждой из них опорой вам будут только вера и мораль».
Целью культурной революции является уничтожение связи между культурой и религией. Если революционеры этого добьются, культура умрет, а с ним и государство. Бьюкенен приводит слова доктора Кирка: «Всякая культура возникает из религии. Когда вера ослабевает, культура приходит в упадок, хотя зачастую складывается видимость процветания культуры на фоне увядания питавшей ее веры. Однако ни религия не может существовать без здоровой культуры, ни культура оставаться равнодушной к увяданию или “выветриванию” трансцендентного».
Культурная война — это одновременно и война религиозная. В отличие от политических конфликтов, в которых всегда существует возможность переговоров, уступок и перемирия, культурная война бескомпромиссна. Она не знает другого способа военных действий, кроме нападения, а государство вынуждено постоянно обороняться. «Сила не в обороне, а в нападении», — любил повторять самый знаменитый культреволюционер XX века Адольф Гитлер.
Победа культурной революции станет возможной, лишь когда в душе человека не останется каких — либо религиозных догм. А это произойдет, лишь тогда, когда культурная революция завладеет всеми средствами массовой информации и общественными институтами.
Американский эксперт в области образования Джон Дьюи писал: «Нет Бога и нет души. Значит, нет и нужды в подпорках традиционной религии. С изгнанием догмы и символа веры соответственно мертва и похоронена непреложная истина. Нет места жесткому закону природы или неизменным абсолютам».
Ленин указывал на религию как на источник человеческих представлений о нравственности, как ни один из столпов буржуазного общества. Он писал: «“Религия есть опиум народа”, — это изречение Маркса есть краеугольный камень всего мироцозерцания марксизма в вопросе о религии. Все современные религии и церкви, все и всячески религиозные организации марксизм рассматривает всегда как буржуазные реакции, служащие защите эксплуатации и одурманиванию рабочего класса… Мы требуем, чтобы религия была частным делом по отношению к государству… Не должно быть никакой выдачи государственной церкви, никакой выдачи государственных сумм церковным и религиозным обществам, которые должны стать совершенно свободными, независимыми от власти союзам граждан — единомышленников… Мы требуем полного отделения церкви от государства, чтобы бороться с религиозным туманом чисто идейным и только идейным оружием, нашей прессой, нашим словом». Ленин рассматривал религию как проблему потому, что религия учила: только нравственные средства могут быть использованы для достижения нравственной цели. Ленин видел в этом препятствие для достижения желанного ему результата — полной перестройки человеческого общества. «И чем больше будет распространяться просвещение в народе, чем более религиозные предрассудки будут вытесняться социалистическим сознанием, тем ближе будет день победы пролетариата, избавляющей все угнетенные классы от их порабощения в современном обществе».
Председатель ВЧК — ГПУ В. Э. Дзержинский определил главенствующую роль спецслужб в борьбе с «церковной контрреволюцией»: «Церковную политику развала должна вести ВЧК, а не кто — то другой. Официальные или полуофициальные отношения партии с попами недопустимы. Наша ставка на коммунизм, а не на религию. Лавировать может только ВЧК для единственной цели — разложение попов. Связь, какая бы то ни была, с попами других органов бросит на партию тень, — это опаснейшая вещь».
Для борьбы с Церковью было создано 6 отделение Секретного отдела ГПУ — ОГПУ. Сотрудники этого подразделения планировали оперативные мероприятия по разрушению церкви, учитывая личные отношения среди архиереев и клириков. Слухами и провокациями работники ГПУ одних церковных деятелей натравливали на других, используя их слабости и особенности характера. Все это создавало ситуацию, когда епископы боролись между собой за влияние на дела и паству, интриговали и ссорились. Такое столкновение в высших церковных кругах позволяло чекистам держать под контролем всю деятельность Русской православной церкви.
Нацисты, как и коммунисты, тоже понимали опасность христианства для их режимов: до тех пор, пока в умах жителей страны будут гнездиться основные христианские догматы, националистические идеи не будут иметь успеха. Но христианство имело в Германии много последователей, и уничтожить церковь не представлялось возможным. Как нацисты вышли из создавшейся тупиковой ситуации? Национал — социализм сам превратился в религию. Идеология, месса, элементы надежды на лучшее придавали движению характер новой веры. Показательно, что Геббельс во многих своих выступлениях использовал религиозную терминологию… Более того, нацизм стал тотальным мировоззрением, исключающим все другое. Поэтому традиционное христианство превратилось в соперника. Гитлер выступал против, него — на первых порах очень осторожно, желая все же заручиться поддержкой христианских церквей. Целью нацистского руководства было поглощение религии идеологией. Приведенные ниже документы показывают, каким образом нацисты действовали против традиционного христианства и воздействовали на жизнь людей. Действия эти были более завуалированными и осторожными, чем в других областях культуры. Но как ни стремились нацисты заменить своим мировоззрением религию, они все же твердо соблюдали ее традиционные формы.
Попытки наполнения традиционных конструкций собственным содержанием сопровождались подчинением религии нацистской идеологии и культуре. Этим всецело занималась созданная пронацистская группа немецких христиан. В ее выступлениях и публикациях образ Христа, да и само Священное Писание объединялись с современным обществом и его духовной основой. Даже язык многочисленных выступлений нацистов содержал широко известные религиозные образы. Гитлер и Геббельс, например, говорили о «чуде веры» (имея в виду нацистскую веру), апеллировали к «провидению» и называли книгу Гитлера «Майн кампф» «священной книгой национал — социализма». Однажды Гитлер сказал: «Кто видит в национал — социализме только политическое движение, тот ничего в нем не смыслит. Это даже больше, чем религия, это воля к новому человеческому творчеству…»
Один из идеологов НСРПГ Альфред Розенберг в 1929 году написал книгу «Миф XX века». В своей книге он стремился создать не просто еще одну теорию общественного развития, а совершенно новую религию. В ее основе лежало учение об избранности определенной расы и крови. Это подразумевало откровенный разрыв с нравственными принципами христианства, говорящими о равенстве всех народов и рас. Согласно Розенбергу, «религия — Иисуса» должна быть исправлена и освобождена от проповеди смирения и любви к ближнему.
Практически все лидеры фашистской Германии воспринимали нацизм как новое мировоззрение — и в конечном итоге как основу для новой веры, которая придет на смену всем религиям мира. Поэтому нацистская идеология приняла форму превращения ее в религию. Молитва для детей, приведенная ниже, являет яркий тому пример.
До завтрака
Фюрер, мой фюрер, ты ниспослан мне Богом,
Так защищай же и оберегай меня, пока я жив!
Тебя, спасшего Германию от неисчислимых бед,
Благодарю за хлеб насущный!
Будь со мной всегда и не покидай меня,
Фюрер, мой фюрер, ты — моя вера и светоч!
Хайль, мой фюрер!
После завтрака:
Благодарю тебя за этот щедрый завтрак,
Покровителя молодежи и друга стариков!
Я знаю, что у тебя много забот, но не беспокойся:
Я — с тобой днем и ночью,
И ты можешь склонить свою голову на мои колени.
Будь уверен, мой фюрер, в своем величии!
Хайль, мой фюрер!
Текст ее был вручен детям на партийной благотворительной организацией в Кельне, а произносить ее следовало до и после школьного завтрака.
Истинная суть нацистского руководства представлена в конфиденциальном меморандуме Мартина Бормана, направленном им в 1942 году всем гауляйтерам. Мартин Борман был вторым по значению человеком в рейхе, и занимал должность начальника канцелярии Адольфа Гитлера. Меморандум попал в руки священнослужителей, бывших в оппозиции к нацистам, которые хотели переправить его за границу, чтобы показать миру истинное отношение нацистской партии к христианству. Их попытка вызвала целую серию арестов, так как гестапо старалось предотвратить широкую публикацию заметок Бормана.
В этом документе Борман раскрывает суть немецкого христианства. По его мнению, многие поколения церковь занимала лидирующие позиции в народе, и реальная власть принадлежала не государству, а церкви. Она через своих «агентов» — пасторов — оказывала решающее влияние не только на жизнь граждан своего государства, но и всего общества. Веками существовала идеологическая зависимость государства от церкви. Но теперь, по мнению Бормана, пришло другое время.
«Впервые в истории Германии лидерство в народе и стране взял в свои руки фюрер. С помощью партии, ее аппарата и ассоциирующихся с ней организаций фюрер стал лидером, обеспечил себе и германскому рейху независимость от церкви. Возрастает необходимость вырвать народ из — под влияния церкви и ее агентов — пасторов. Вполне очевидно, что церкви будут пытаться противодействовать потере своей власти. Но лидерства в народе они больше не получат. Оно должно быть раз и навсегда сломано. Только рейх совместно с партией и ее органами имеет право на лидерство в народе».
В своем трактате Борман выступает против христианства вообще, считая, что последнее слово должно оставаться за нацистским мировоззрением.
«Национал — социалистические и христианские концепции несовместимы. Христианские церкви рассчитаны на невежество людей и стремятся удерживать большую часть народа в невежестве, так как только таким путем церкви и могут сохранять свою власть. Национал — социализм зиждется на научной основе. Непреложные христианские принципы, изложенные почти две тысячи лет назад, превратились в одеревеневшие, застывшие догмы, далекие от жизни. В противоположность им, национал — социализм, если намерен и далее выполнять свои задачи и цели, должен руководствоваться новыми данными научных исследований.
…Национал — социалистическое мировоззрение стоит на более высоком уровне, нежели концепции христианства, суть которых перенята у иудаизма. По этой причине мы можем спокойно обойтись и без христианства».
Ключевым вопросом для нацистов было обучение и воспитание молодежи. В меморандуме Бормана говорилось, в частности, что выведение ее из — под религиозного влияния будет означать ослабление воздействия пасторов и их «брехни» на будущее новых поколений немцев.
«Никто не знал бы ничего о христианстве, если бы священники не вдалбливали его постулаты в голову людям с самого детства. Так называемый любящий Бог ничем не подтверждает свое существование народу, предоставляя пасторам доказывать свое могущество. Если в будущем наша молодежь не будет ничего больше слышать о религии и доктринах христианства, оно автоматически отомрет».
В Инструктивном письме от 1939 года предписывается вместо религиозных занятий в школе проводить занятия по идеологии. Согласно этому письму, «религиозные мероприятия в школах становятся необязательными и заменяются занятиями по идеологии».
В 1933 году, после прихода к власти, нацисты тотчас отвергли все существующие церковно — государственные договоры. 14 июля 1933 года рейхстаг одобрил указ о новой Имперской Церкви, после чего разгорелась борьба по выборам первого имперского епископа. Нацисты выдвинули кандидатуру Людвига Мюллера, представлявшего «немецких христиан».
А год спустя были ликвидированы многие религиозные общественные организации, конфисковывалась церковная собственность. Активных христиан увольняли с государственной службы. С марта 1935 года по стране прокатились судебные процессы, имевшие целью дискредитировать католическую церковь. В 1935 году Альфред Розенберг выступил с антикатолическим письмом «О темных людях нашего времени», а в 1937 году он атаковал уже лютеранских пасторов в другом своем произведении «Протестантские паломники в Рим». Оба письма разъясняли несовместимость христианской традиции с новым мировоззрением.
Геббельс в своем дневнике свидетельствует, что фюрер в мае 1937 года говорил о «большом походе» против католической церкви. В этом же году НСРПГ официально объявила о массовом выходе своих членов и сторонников из Церкви. Если раньше священнослужителей лишь в исключительных случаях отправляли в концлагерь, то теперь в лагере Дахау под Мюнхеном находились уже 304 священника. Более того, 30 января 1939 года на заседании рейхстага Гитлер заявил, что не может быть жалости к преследуемым служителям Церкви, так как они отражают интересы врагов Германии.
Еще одним видом давления нацистов на церковь стало резкое сокращение сиделок — монашек. Хотя большинство больниц не принадлежало церкви, католические и протестантские сиделки играли большую роль в уходе за больными. Ликвидация церковных орденов милосердия понижала роль церкви, увеличивая влияние нацистов, создавших свой собственный орден милосердия, сиделки которого приносили присягу на верность Адольфу Гктлеру.
Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер считал, что христианство несет опасность для немецкого народа, что союз Ватикана, международного еврейства и масонов преследует цель уничтожения германской нации в целом, и национал — социализма в частности. Поэтому он отдал распоряжение о возрождении древних германских символов, рун, архитектурного стиля. В 1935 году Гиммлер придал статус государственного учреждения «Аненербе» («Наследие предков»). Полное ее название гласило: «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков». Этому учреждению было поручено изучать все, что касалось духа, деяний, традиций и наследия «индогерманской нордической расы». В 1937 году Гиммлер подчинил организацию СС в качестве отдела управлению концлагерей. С января 1939 года «Аненербе» получило новый статус и располагало почти 50 подразделениями. Более того, все археологические раскопки и научные экспедиции в рейхе стали проводится только с его ведома. Наиболее известной была организованная в 1937 году службами СС экспедиция Шефера, в числе прочего изучавшая буддийские святилища Тибета. Кроме того, «Аненербе» занималось также изучением оккультных тайных обществ и. возрождением древних мистических культов. Если бы Гиммлеру удалось осуществить задуманное, то возродилась бы древняя германская религия, которая заменила бы ненавистное ему христианство.
Более того, один из подчиненных Гиммлера, руководитель Главного управления имперской безопасности Германии Райнхард Гейдрнх разработал несколько мероприятий, направленных на дискредитацию церкви в глазах народа. Для реализации своих планов при гестапо был создан специальный «церковный реферат». Его задача — надзор за деятельностью религиозных организаций. Гейдрих полагал, что разрушение церкви лучше всего начинать изнутри. Для этого в управлении службы безопасности была создана специальная секция, в которую вошли бывшие священнослужители, отлученные от Церкви по различным причинам. Однако его план использования ренегатов в борьбе с Церковью оказался неудачным. Ослепленные ненавистью, «бывшие» священнослужители наделали такую массу грубых ошибок, что вызвали у народа чувство неприязни к правящей системе в Германии.
Тогда Гейдрих разработал другой план, более длительный, который ставил под угрозу само существование христианской церкви в Германии. Его идея заключалась в том, чтобы направить в ряды священнослужителей молодежь, насквозь пропитанную духом национал — социализма и, когда она заняла бы в церковной иерархии ключевые позиции, приступить к дезинтеграции самой церкви.
Гейдрих рассчитывал не просто внедрить молодых нацистов в Число священнослужителей, но «пропустить» их через духовные семинарии, дабы те овладели всеми церковными премудростями и обрели статус посвященных в духовный сан. Он лично занимался подбором кандидатов. Гейдрих полагал, что лет через пятнадцать — двадцать его эмиссары смогут занять такие позиции, с которых начнут свою разрушительную деятельность. Но война помешала воплотить этот план в жизнь. Тем не — менее Гейдрих от своей идеи не отказался, решив только отложить ее исполнение на послевоенный период. Смерть Гейдриха в 1942 году от рук чешских партизан спасла церковь от ее наиболее опасного врага.
Африка, 1950–1960 годы
Не только нацисты старались держать под контролем церковь, Роль церкви — как объединяющего фактора — понимали англичане, контролирующие свои колониальные владения в Африке. Так, бывший английский офицер отдела специальных расследований из Ньясаленда рассказал, что в сферу их наблюдения входила также и церковь. «Религия в странах Центральной Африки являлась альтернативой политики. Местным лидерам она позволяла реализовать некоторые честолюбивые устремления. В Малави мы держали под наблюдением различные религиозные секты с момента их возникновения и не упускали из виду иностранные организации, особенно американские, которые были готовы оказать поддержку оппозиционным сектам. Главная в Малави — миссионерская шотландская церковь — заняла независимую позицию и поэтому считалась прогрессивной. Мы осуществляли за ней тщательное наблюдение. Под контролем церкви находился ведущий университет страны. Церковь также вела работу во многих племенах и поэтому была хорошим источником необходимой информации.
Церковь, особенно в Ньясиленде, активно участвовала в национальной борьбе. Многие бывшие воспитанники миссионерских школ оказались во главе национальною движения. Но многие церковные служащие искренне верил ч в возможность получения независимости сверху и нередко выступали в качестве сдерживающей силы».
С крахом нацизма и коммунизма война с религией не закончилась, а перешла на новый этап. И теперь ведется новыми, скрытыми методами. Сегодня как никогда значительно ослабла христианская мораль. Священников и проповедников в кино и на телевидении, в журналах, книгах и газетах все чаще изображают развратниками, фарисеями и глупцами. Кто захочет выступить в защиту религиозных ценностей, зная наверняка, что его подвергнут публичному осмеянию?
Глубоко заблуждается тот, кто считает, что борьба с религией, началась в XX веке. Еще иллюминаты ставили своей задачей уничтожение религии. Один из основателей ордена иллюминатов говорил: «Разум будет единственным законом человека. Когда, наконец, разум станет религией человека, тогда проблема будет решена». Но еще за несколько столетий до иллюминатов, начиная с эпохи Возрождения, наука, опираясь на рационализм, разрушала традиционную культуру и традиционный тип сознания. Рационализм стал мощным средством освобождения человека от множества норм и запретов, заложенных в традициях, преданиях, табу. О разрушении традиционной культуры под натиском рационализма пишет К. Лоренц: «В этом же направлении действует установка, совершенно законная в научном исследовании, не верить ничему, что не может быть доказано. Поэтому молодежь «научной формации» не доверяет культурной традиции. Такой скептицизм опасен для культурных традиций. Они содержат огромный фонд информации, которая не может быть подтверждена научными методами».
Статус науки оказался выше статуса религии. Французские материалисты Гольбах, Ламетри, Дидро беспощадно критиковали религию, бичевали церковь, священнослужителей. Религия, по их мнению, является матерью невежества. Она стоит, как огромное препятствие, на пути преобразования общества. Религии был противопоставлен разум. Все религии, заявлял Гольбах, являются древнейшими памятниками невежества, суеверия и жестокости.
В эпоху королевы Виктории английские ученые вместе с политиками боролись за то, чтобы наука заняла место церкви в общественной и культурной жизни, и прежде всего в системе образования. Один из лидеров научного сообщества Френсис Гальтон признавал, что, вытеснив церковь из общественной жизни, можно будет создать «во всем королевстве разновидность научного священничества, чьими главными функциями будет охрана здоровья и благосостояния нации в самом широком смысле слова и жалованье которого будет соответствовать важности и разнообразию этих функций».
При проведении культурных революций замена религии на идеологию является одним из важнейших этапов. И идеология, и религия утверждают определенную систему ценностей, норм, критериев, которыми должен руководствоваться человек в обществе. Но религия обосновывает, аргументирует те или иные ценности ссылками на Бога, священность, божественность, а потому и непререкаемость их существования. Идеология же дает иное, рационально — светское обоснование: целесообразность, эффективность.
Люди, лишенные религии, бросаются из одной крайности в другую и становятся наиболее уязвимыми в идеологическом плане людьми. Задача идеологического воспитания в отличие от религиозного, заключалась в том, чтобы привить людям качества, желательные с точки зрения культурной революции.
Идеология — это замена религии для общества. Разница между ними лишь в том, что религия — это естественно развивающееся учение о Царстве Небесном. Она насчитывает более двух тысяч лет. А идеология — это искусственно созданная псевдорелигия Царствия земного. Носителями религии являются священники. Проповедниками идеологии являются политики и чиновники. Французский социолог Эмиль Дюркгейм первый стал рассматривать идеологию так синоним религии. Красноречивым примером превращения идеологии в религию может служить такой факт. На родине Мао Цзэдуна у входа в его дом — музей люди начинали молиться на бронзовый памятник Великого Кормчего, жечь, так того требует религиозный обряд, поминальные палочки, падая перед памятником ниц и моля Мао ниспослать им здоровье и благополучие.
Как только идеология воцаряется в обществе, ее может искоренить лишь превосходящая сила — религия. Или превосходящая идеология. Веру можно победить только верой.
В мировой истории бывали такие моменты, когда идеологию необходимо было заменить верой. Так было в последние годы существования СССР\ когда потребовалось найти замену коммунистической идеологии. По силе ей были равны лишь различные религиозные верования или догмы. Если внимательно проанализировать события 1990–1993 годов, становится заметно, как целенаправленно, буквально на государственном уровне внедрялись в сознание народа различные религиозные верования. «Белое братство»; «Общество сознания Кришны»; «Свидетели Иеговы»; «Аум — Сенрекё» — лишь неполный список всех экзотических религий, нашедших пристанище на российской земле.
В 1995 году С. Кириенко, будучи директором банка «Гарантия» в Нижнем Новгороде, закончил курс сайентологии и даже обязал руководящий состав банка посещать сайентологические семинары.
Надо заметить, что Кириенко оказался далеко не единственным политиком, дискредитировавшим себя контактами с представителями новых религиозных движений сомнительной репутации. Взять, к примеру, Михаила Горбачева, который оказался в очень не простой ситуации после того, как неосмотрительно пригласил в Кремль преподобного Муна, лидера церкви объединения. Кроме того, были случаи, когда высокопоставленные чиновники сотрудничали с действительно опасными сектами. Достаточно вспомнить громкий политический скандал, разгоревшийся после того, как выяснились подробности контактов высших должностных лиц России с экстремистской религиозной организацией «Аум — Сенрикё».
Одним из самых страшных следствий разрушения коммунистической системы идеологического воспитания в постсоветский период явилось стремительное моральное разложение общества.
Коммунистическая идеология в СССР заменила Церковь и стремилась воспитать идеального, высоконравственного человека. Этот эксперимент не удался. Природные качества людей и та мировоззрение, которые вырабатывалось у них в ходе практической жизни и под влиянием всякого рода негативных воздействий, оказались сильнее прививаемых коммунистами. Тем не менее внедряемая советским людям система моральных и этических ценностей в какой — то мере сдерживали развитие негативных качеств, как сдерживала массы людей и в определенных культурных рамках. После того как эта система ценностей рухнула, началось стремительное идейное и моральное разложение общества.
Система высших духовных и моральных ценностей, которую советская идеология стремилась привить советским людям, оказалась неспособной к реальным условиям жизни современного человека. Система западных ценностей, подкрепляемая соблазнами западного образа жизни, обрушилась с неслыханной силой на человечество, включив в сферу своего воздействия и советских людей.
Следует обратить внимание на тот факт, что в обществе, где отсутствует приоритет религии и ее место занимает идеология, для безопасности государства идеология имеет большое значение. Поскольку идеология объединяет людей, то благодаря ей люди приобретали своего рода систему координат, необходимую для ориентации в современном обществе. Именно с разрушения идеологии начинал свою перестройку М. Горбачев. Дальнейшее разрушение этой ориентации в «новой» России стало одной из главных причин морального и этического разложения населения. Идеология играет ориентирующую и организующую массовое сознание роль. С крахом коммунистической идеологии в СССР кризис углубился до самых его основ, охватив систему власти и управления. В результате произошла дестабилизация общества и крушение государства.
Кризис в идеологий способен породить экономический кризис. Это связано с тем, что в основе любого идеологического кризиса лежит сам принцип организации общества: системность, единое и централизованное управление, социальная организация людей.
Как уже писалось, в 60–70‑е годы прошлого века в США произошла культурная революция, в результате которой к власти пришла новая элита. Как известно, закон культурной революции гласит, что до тех пор, пока в душе человека будет пребывать христианство и традиционная культура — до тех пор человек неуправляем. Через телевидение, кинематограф, театр, журналы и музыку новая элита формировала новое общество, новую культуру, в которой не было места ни христианской морали, ни традиционной культуре. Но поскольку Америка — глубоко верующая страна, новые антихристианские идеи внедрить в массы было очень сложно, а идти в открытую было опасно. Тогда культреволюционеры нашли единственный правильный выход из сложившейся ситуации. В результате постепенных, длительных преобразований религия была полностью исключена из общественной жизни, низведена до уровня хобби и частично включена в идеологию.
Никто не отрицает, что Америка — христианская страна. В религиозности современных американцев поражает непривычная легкость отношений с Богом, который представляется этаким добрым и милым дядюшкой, которому следует нанести визит всей семьей в воскресенье, чтобы вместе порадоваться жизни, попеть песни и послушать проповедь. В Америке само понятие «Церковь» исказилось: многие верующие называли свои службы «собраниями» и говорили «пойти на собрание», а не «пойти в церковь». С другой стороны, появилось множество объединений, типа «церковь любителей кофе» или «церковь рок — н–ролла».
США дал миру новый тип религиозности, совершенно неприемлемый для европейца. Появилось то, что называется «гражданской религией». Сам термин принадлежит Руссо, а концепцию «гражданской религии» разработал американский социолог Роберт Белла. Гражданская религия в США вобрала в себя традиции американского протестантизма, соединила их с идеей свободы — демократии и оказалась новой религией, которую Р. Бэлла христианством уже не называет. В отличие от традиционной европейской христианской религии, американская является более упрощенной, намного более удобной и эффективной — поскольку нет необходимости изучать традицию, не нужно сохранять апостольскую преемственность. По мнению культурологов, эта религия гораздо больше предлагает человеку, чем требует от него соблюдения каких — то догм. Она дает простому американцу смысл жизни и работы, убеждает его в богоизбранности. Вместе с тем она говорит о необходимости веры в Бога, о молитве и спасении.
Для нашей темы важен тот факт, что гражданская религия универсальна для всех американцев. Она не является в большинстве случаев заменителем другой религии. Можно быть мормоном, католиком, буддистом, но находиться в то же время в сфере действия гражданской религии и подчиняться ее законам. Другие вероисповедания низведены до уровня личного дела каждого, до уровня хобби. Никто не спорит, что политическое устройство демократического государства требует, чтобы вопрос веры был личным делом каждого человека. В 1996 году 62 % протестантов и 74 % католиков сказали, что для них все религии одинаково значимы. По мнению специалистов, в религии — хобби существует один недостаток — она предполагает внутренний раскол между личным и общественным «я». То есть не нужно пытаться во всем подчиняться религиозным законам, наивно исповедовать принципы веры во всей жизни, не стоит говорить о своих религиозных убеждениях и уж тем более нельзя использовать их в качестве аргумента в споре или диалоге, По этому поводу П. Сорокин в работе «Кризис нашего времени» писал: «По воскресеньям пуританин верит в Бога и Вечность, а в будние дни — в фондовую биржу».
Гражданская религия в США тесно связана с внедряемой в массы идеологией и является духовно — религиозной основой нового американского общества. Это позволяет американским политикам активно использовать религиозные термины в политических программах и общественной деятельности, но в то же время гражданская религия значительно сокращает уровень возможного применения религиозности. То есть можно говорить о Боге сколько угодно, но лучше не конкретизировать Его. Так, по наблюдению Бэлла, поступали и поступают все американские президенты, обязательно упоминавшие в своих инаугурационных речах Бога. Однако, хотя все они были христиане, они не называли Его Иисусом Христом. Инаугурация президента, кстати сказать, тоже является важным ритуалом гражданской религии: Гражданская религия была придумана под новый стиль жизни, под новое общество и человека.
Устранив религию, сделав ее в виде хобби, американская улита приступила к внедрению в массы новой идеологии. По мнению специалистов, в современной американской системе идеологической обработки людей нет надобности принудительно вдалбливать в головы людей какую — либо идеологию, как это было в СССР. Такой метод лишь временно имеет успех и ненадежен. Он может вызвать негативную реакцию и даже отторжение. Поэтому был найден другой, более надежный способ — идеологического воспитания, который связан с так называемым «идеологическим хаосом». Американские специалисты выяснили, что гораздо результативнее действует метод, если дать людям видимость идеологической свободы. То есть создать иллюзию отсутствия идеологического поля вообще, даже видимости идеологического хаоса. Но при этом неустанно внедрять в этот идеологический хаос свои идеи, отвечающие потребностям сограждан. Важно лишь не давать при этом оппозиции вносить в идеологический хаос какую — то явную и организованную идеологию — деидеологизировать людей в этом смысле.
Идеологическая свобода в США является еще большим средством идеологического принуждения, чем это было в СССР, Примеров тому достаточно. Совсем недавно шеф — редактор телекомпании CNN Исон Йордан был вынужден подать в отставку, поскольку в январе 2005 года, находясь на Всемирном экономическом форуме в швейцарском Давосе, он высказал мнение, что несколько иностранных журналистов в Ираке были убиты американскими военными. Это не понравилось американским конгрессменам. В своем последнем заявлении И. Йордан заявил, что он уходит в отставку для того, чтобы избавить CNN от возможных исков.
По словам А. Зиновьева: «Формально не существует единый центр управления медиа. Но фактически они функционируют так, как будто получают инструкции из некого руководящего центра — наподобие ЦК КПСС. Тут есть своя «невидимая рука», почти — совсем не изученная научно. Данные о ней редко попадают в печать. Это сравнительно небольшое число лиц, которые санкционируют рекомендации, выработанные более широким кругом политиков, бизнесменов, политологов, журналистов, советников и т. д. и подают сигнал к согласованной деятельности медиа по определенным проблемам… В их распоряжении фактически все силы общества, как — то связанные с информацией. Они формируют информацию по своим правилам, придают информации вид, отвечающий их интересам. Информационный поток, минующий их, ничтожен сравнительно с тем, какой проходит через них, а роль его еще ничтожнее. Они сконцентрировали в себе основные и наиболее влиятельные информационные потоки и силы общества».
Сегодня в Соединенных Штатах функции идеологов выполняют философы, социологи, психологи, историки, политологи и журналисты. Имеются особые исследовательские учреждения типа «Рэнд — корпорейшен» или институт Пало — Альто в Калифорнии, где в начале 1950‑х годов Олдос Хаксли проводил эксперименты под условным названием «МК-ультра». Можно назвать еще одно учреждение — Калифорнийский И заленский институт.; основанный в 1962 году Майклом Мерфи, Уиллисом Харманом и Бертраном Расселом. Этот институт стал главным международным центром «сенситивной групповой терапии», дзен — буддизма и экспериментов в области «трансперсональной психотерапии», проводящихся с использованием ЛСД, Много сделал Иэаленский институт и для популяризации разных сект, в частности сайентологии.
В этих организациях специалисты изучают опыт, накопленный предыдущими поколениями, осуществляют отбор, обработку и систематизацию идей и информации, издают и переиздают сочинения отобранных авторов, готовят справочники и учебники. Короче говоря, осуществляют своего рода канонизацию имен, идей, учений. Эти специалисты изучают современную им общественную жизнь, данные науки и техники, вообще все то, что считают важным и интересным для населения. Они осмысляют изучаемые в рамках привычной для них традиции и с принятыми в их среде критериями, производят дальнейший отбор материала в идеологическую сферу.
Например, в 1974 году эксперты научно — исследовательского Стэнфордского института провели исследование «Меняющийся образ человека». Это был первый, еще черновой набросок плана использования методов социальной инженерии для смены традиционной культурной парадигмы и традиционных ценностей. Христианские идентификационные символы, предрекалось в исследовании, будут заменены новым образом человека, и люди начнут идентифицировать себя с животными, тотемами, увлекутся примитивными восточными религиями.
Подведем итоги. В ходе проведения культурной революции религия должна быть вытеснена из общественной жизни и заменена идеологией. Идеология для нового человека должна стать тем, чем была церковь для средневекового. Бог будет заменен понятием общественного блага. Новая «вера» устраняет из политики понятие греха и заменяет его исключительно понятием права.
Разрушение традиционной семьи
Семья — наиболее важная ячейка государства. Тот, кто разрушает семью, замахивается на безопасность государства. Чтобы понять важность этого положения и правильно его оценить, следует более подробно ознакомиться с концепцией «семьи». Что такое семья? Это не только родители и дети, и не только те, кто носит одну фамилию, владеет общим имуществом. Семья включает в себя все духовное и физическое, родовое, присущее определенному кругу лиц. То, чем мы стали, чего достигли, не является нашей собственной заслугой. В конечном итоге этим мы обязаны нашим родителям и предкам, неся в себе их наследие. Короче говоря, мы обязаны тем духовным ценностям, которые нам переданы и которые мы передадим нашим детям и детям наших детей. И все вышеназванное относится к семье, значение которой в жизни огромно для всего государства.
Семья — это миниобщество и, по мнению В. Гюго, от физического и нравственного здоровья ею зависит процветание всего государства. Отсюда огромная роль в становлении культуры передающихся из поколения в поколение семейных ценностей.
Отсюда вывод контроль над людьми не сможет стать эффективным, пока не будет уничтожена монолитная семейная система вместе с религией и традиционной нравственностью.
Поэтому для культурной революции нет цели более важной, чем уничтожение института семьи. Опыт, показывает, что активные и целевые пропагандистские мероприятия, направленные на разрушение традиционной или патриархальной семьи со временем приведут к фактическому отмиранию этого общественного института.
Китай, 1950–1960 годы
Валентин Чу — журналист, родившийся в Китае, написал книгу «История коммунистического Китая». В одной из глав он пишет: «Везде семья является источником силы и мужества человека, равно как и эмоциональным убежищем во времена природных бедствий и личных горестей.
Это тем более верно для Китая. Само общество было семьей. Китайские коммунисты остро сознавали, что их контроль над людьми не сможет стать эффективным, пока не будет уничтожена монолитная семейная система вместе с религией и традиционной нравственностью. Это они и намеревались сделать, как только придут к власти».
Исследуя опыт предыдущих революций в вопросе разрушения семейных ценностей, нельзя не отметить Дьердя Лукача и его «культурный терроризм». Весной 1919 года была создана Венгерская социалистическая республика. Социалистический эксперимент в Венгрии продолжался 133 дня, и Лукач принял в нем самое активное участие. Как заместитель народного комиссара по культуре в правительстве Белы Куна Лукач на практике применял свои методы.
Его метод заключался во введении в школьную программу радикального курса сексуального воспитания. Детей учили свободной любви и сексуальной вседозволенности, внушали им мысли об отмирании моральных и этических норм, семейных ценностей, религии и традиционной культуры, которые, по мнению новых учителей, лишают человека всех чувственных удовольствий. Предложение Лукача о пропаганде «распущенности» среди женщин и детей было направлено на уничтожение семьи — основы западной и христианской культуры. Вскоре Венгерская республика пала, и Лукач бежал из страны. Но в 1960‑х годах его идеи были с восторгом подхвачены студентами эпохи сексуальной революции.
Почему Лукач так много внимания уделял сексуальному воспитанию и развращению молодежи? Во — первых, это связано с тем, что, по мнению ряда культурологов, аморальность находится в той части культуры, где ставятся под сомнение или отвергаются установленные нравственные и моральные ценности, категории добра и зла, где устраняется классическая культура и раскрепощается мышление так, что оно готово к тому, чтобы оправдать любое, самое ужасное и отвратительное действие. Во — вторых, по мнению специалистов, человек с подорванной моралью легко управляем. Разрушение традиционной морали и перманентная «сексуальная» революции — важнейшее условие культурной революции. Культреволюционеры должны принять такие законы, которые способствуют падению нравов и аморальности. В результате принятых законов начинается стремительное растление народа, в особенности детей и молодежи. Молодежь теряет интерес к привычным общественным ценностям и институтам, традиционным формам проведения досуга. Не случайно с началом перестройки в СССР пошли разговоры о введении сексуального воспитания в школе.
О крушении традиционной семьи — как главной задачи культурной революции говорили философы Франкфуртской школы. Причем ненависть к семье приобретала у них порой совершенно гиперболические формы. Они доказывали, что семья — это прообраз тиранического государства, что в ней все становятся рабами, что там чуть ли не взращивается фашизм. Они считали, что ушло в прошлое то время, когда общественные устои подрывались словами и книгами. Один из адептов Франкфуртской школы Герберт Маркузе полагал, что современное общество легче всего подорвать с помощью секса и наркотиков. В книге «Эрос и цивилизация» он выдвинул знаменитый принцип «удовольствия*. Маркузе говорил, что молодежь должна отвергнуть прежний порядок и прежнюю культуру (так называемое «великое отрицание») и тогда можно будет создать новый мир, «Занимайся любовью, а не войной» — этот лозунг выдвинул именно Маркузе. Газеты называют его «третьим после Маркса и Мао». Студенчество претворяет его идеи и лозунги в жизнь. Сексуальная революция подвергала осмеянию традиционную семью и прославляла девушек «легкого поведения». К слову, Герберт Маркузе один из первых утверждал, что в идеологической борьбе ставку необходимо делать на феминисток, маргинальную молодежь, гомосексуалистов и др.
Интересен факт, что мысли подобного рода высказывали студентам университетские профессора в конце 1920‑х годов. Идеологом «Сексуальной революции» был, к примеру психоаналитик, ученик З. Фрейда австриец Вильгельм Райх. В 1930 году в Вене вышла его книга «Сексуальность и культурная борьба». В кратком изложении теория Райха такова: после социалистической революции в России произошла еще одна революция — сексуальная. Традиционная семья распалась. Однако ее новая форма — молодежная коммуна — оказалась нежизнеспособной. Это связано с тем, что психическая структура человека, созданная тысячелетним подавлением сексуальности, мешает полному осуществлению сексуальной революции. Для достижения счастья человечеству необходимо: во — первых, воспитывать положительное отношение к сексуальности с детства; во — вторых, признать права детей, подростков на любовную сексуальную жизнь и выделить для этого специальные помещения.
В пример традиционной европейской культуре Райх ставит Тробрианское примитивное общество, описанное этнологом Б. Малиновским. Тробрианский рай не знает насилий, самоубийства, сексуальных неврозов и извращений. Дети тробрианцев не ведают о сексуальной тайне и совершают половые манипуляции в соответствии с возрастом, Общество мудро заботится о помещениях для половой жизни детей и подростков. Райха запрещали коммунисты, фашисты, социалисты, его осуждали в Австрии, Германии, Дании, Швеции.
Но в начале 1950‑х его книга под названием «Сексуальная революция» появилась на рынке США. Тогда на нее не обратили внимания. «Фрейд, — писал критик Лесли Фидлер, — оказался слишком робким, слишком пуританским и, главное, слишком рассудочным для второй половины XX века. Вильгельм Райх — вот что трогает молодежь своими антиномиями, своей склонностью к магии и подчеркиванием того, что сексуальное самовыражение является конечной целью мужчины». Новое издание книги появилось в 1970 году. Теория Райха была понята как призыв к неразборчивым связям и забвению многих моральных обязательств. Все это подменяло теперь понятие любовь. Не замечалось, что при этом смысл человеческого существования, который искала контркультура, либо утрачивался полностью, либо сводился лишь к удовлетворению полового инстинкта.
Противоречия между поколениями, неоднократно достаточно активно эксплуатировались культреволюционерами. В голливудских — фильмах стало очень популярным изображать родителей, отстаивающих традиционные моральные и этические нормы, бесчувственными и недалекими. Они — де забыли свою молодость, как сами влюблялись и совершали различные поступки. Но молодежи не понять, что в то время нравы были совершенно другими, и то, что сейчас выглядит как закономерность, раньше осуждалось всем обществом. Именно на этом противоречии «играет» Голливуд, настраивая детей против родителей и против традиционных моральных принципов. Сдержанность чувств выдается за отсутствие внутренней свободы, а этакая раскрепощенность за образец поведения. Голливудские актеры типа Сильвестра Сталлоне и Арнольда Шварценег
гера, Шарон Стоун и Николь Кидман стали примерами женской и мужской красоты и предметом для подражания. Христианские ценности, такие, как скромность, сдержанность и преданность, стали тихо и незаметно вытесняться и высмеиваться с экрана — как отжившие и ненужные. Подобное отношение к христианской морали, к браку, к семье в голливудских фильмах стало незаметно подрывать в американцах чувство верности супружескому долгу, порождать эгоизм и внебрачные связи, которые становились все доступнее. Поэтому к началу 1980‑х годов стабильность семьи в США была полностью разрушена. Упало число заключаемых браков, возросло количество детей, рожденных вне брака и т. д. По статистике, каждый третий ребенок в США рожден вне брака.
Новая культура «сексуального» раскрепощения и вседозволенности внедряется через телевизор и радио. Гомосексуализм, порнография, огромное количество кровавых сцен окружают молодежь с самого рождения. Спрос на боевики и порнофильмы, царящие в современном кино, воспитан очень долгими усилиями Голливуда. Это навязанное голливудскими фильмами мировоззрение прочно засело в головах современных молодых людей. Неудивительно, что многие представители американской молодежи считают «старую» Америку средоточением зла. Традиционная культура с ее моральными и этическими принципами им попросту непонятна. Они окончили школы и институты, усвоили и поверили в идеи, отрицающие традиционную культуру и христианскую мораль.
Антрополог К. Лоренц отмечает; «Радикальный отказ от отцовской культуры — даже если он полностью оправдан — может повлечь за собой гибельное последствие, сделав презревшего напутствие юношу жертвой самых бессовестных шарлатанов. Я уже не говорю о том, что юноши, освободившиеся от традиций, обычно охотно прислушиваются к демагогом и воспринимают с полным доверием их косметически украшенные доктринерские формулы». Более того, К. Лоренц считает отказ от традиций гибельным для устойчивости сознания даже в том случае, если этот отказ полностью оправдан с точки зрения содержания традиций, Самые кровавые революционные битвы совершались преимущественно горячей и бескорыстной молодежью, за спиной которой маячили более взрослые теоретики революции. Однако еще древние понимали, что без сердечного согласия между отцами и детьми, без опыта и мудрости старшего поколения сила молодежи слепа и лишена живительной связи с прошлым, составляющим фундамент всякой культуры.
Музыка — еще одно глобальное оружие культурных революций. Современная музыка была создана с определенной целью контроля над молодежью. Она совершенно не понятна родителям, поскольку содержание в музыке скрыто в особом молодежном языке, понять который может только молодежь. Культурная революция вербует очень одаренных музыкантов и сочинителей текстов, чтобы писать такую музыку, которую молодежь и родители истолковывают каждый на свой лад.
Исследователь американской культурной революции Дж. Бьюкенен приводит слова Тимоти Лери, который так говорил о музыке и ее назначении: всякий, утверждающий, что «…рок — музыка возбуждает у подростков желание прибегнуть к наркотикам, безусловно прав. Это — часть нашего замысла… Наркотики являются наиболее эффективным путем в революцию…» Рок — музыка — средство коммуникации и пропаганды. Неоднократно указывалось, что наиболее влиятельные деятели контркультуры не принадлежали к молодому поколению, что контркультура фактически была создана людьми среднего и пожилого возраста, входящими в мировую элиту Именно они внесли рок — музыку в среду молодежи. Поэтому в США элита полностью владеет основными компаниями звукозаписи либо контролирует их, используя свои возможности дать кредит или отказать в нем тем компаниям, которые не продвигают широко, важных, с точки зрения элиты, песен.
Гитлеровская идеология придавала большое значение разрушению семьи. Нацисты понимали, что только поссорив детей с родителями, можно увлечь немецкую молодежь нацистскими идеями. Как им это удалось? Нацисты полагали, что люди преклонного возраста никогда не смогут принять их мировоззрения, даже не будучи убежденными христианами. Поэтому нацисты усиливали различие между поколениями, настраивая молодых против стариков. Они извлекали политический капитал из неудовлетворенности молодежи, из се стремления к бунту против родителей, школы, нравственных и этических запретов. Пауль Эстрайх — немецкий преподаватель времен нацизма — так писал в автобиографической повести:
«Молодежи свойственно патологическое стремление к форменной одежде и знакам различия, поскольку она всегда была и есть идеалистически и революционно настроенной… Руководители же, поскольку учителя превратились в функционеров, для которых свобода совести преступна, смотрели на все происходящее молча, сокрушенно пожимая плечами. Они даже уклонялись от элементарных родительских обязанностей и скрывали от детей истинную информацию о положении вещей. Они считали, что детям нельзя жить в условиях противоречий между семьей и государством. В действительности такие родители были слишком трусливы, некомпетентны и бестолковы, чтобы решать проблемы образования и уж тем более создавать своим детям разнообразные жизненные ситуации, развивать у них нравственное чувство и понимание трагизма бытия, а также вырабатывать решительность и принципиальность в жизненных проблемах. Они просто были поселены и смиренны, предоставляя детям возможность идти собственной дорогой. В результате значительная часть молодежи росла заброшенной, обманутой, в унынии и без настоящих родителей. Неудивительно, что эти «лидеры» (т. е. гитлеровские идеологи) беспрепятственно побуждали молодежь выступать против старомодных родителей и поступать по собственному усмотрению. Миллионы семей переживали глубокий раскол, непонимание и даже открытую неприязнь. Культ Гитлера разрушал семью, возвеличивал клан. Никогда ранее семейные узы, родительские привязанности и черты не становились поверхностными».
Доказательства ориентации нацизма на молодежь обнаруживаются повсеместно, так как в молодежи нацисты усматривали ключ к успеху своего движения. Решающую роль при этом играли образование и воспитание, ибо, если идеология внедрялась через образовательные учреждения, то основная битва за умы была выиграна. Энтузиазм молодежи тщательно направлялся и широко использовался, что демонстрируют нацистские школьные учебники, трофейные документы.
Генерал СС Теодор Эйке — один из создателей охранных подразделений СС и дивизии «Мертвая голова» — беспощадно муштровал своих подчиненных, большинство из которых были молодыми людьми в возрасте от 17 до 22 лет, фанатично преданными делу национал — социализма. Эйке привнес в ряды своих солдат особый дух «кровного братства». Его люди были более спаяны, чем их коллеги в вермахте. Эйке ненавидел не только иудаизм, но религию вообще. К 1937 году подавляющее большинство его солдат официально отреклись от веры, что часто приводило к разрыву отношений между молодыми эсэсовцами и их семьями. Тех бедняг, которым некуда было деваться во время отпусков, Эйке приглашая к себе домой, где им предоставлялась возможность ощутить тепло домашнего очага. Теодор Эйке всячески поощрял офицеров и унтер — офицеров, проявлявших особое расположение к солдатам, у которых, по его мнению, были проблемы с родителями.
В конце XX века культреволюционеры получили в свои руки мощное оружие разрушения семьи — феминизм и гомосексуализм. Более того, для культреволюционеров важен тот факт, что ценности феминизма и гомосексуализма заложены в социальную политику и законодательство ряда государств.
Что такое феминизм и в чем его опасность для общества? Опасность представляют взгляды феминисток на брак, семейные отношения. Для многих феминисток словосочетание «освобождение женщин» означает отказ от традиционной роли жены, матери и домохозяйки. С точки зрения феминисток брак — это форма проституции, а семья — отживший свое общественный институт. Бьюкенен приводит мнение одной из феминисток Линды Гордон: «Семья в привычном понимании этого слова должна быть уничтожена. Семьи поддерживают угнетение, разделяя людей на малые изолированные группы, которые не в силах объединиться и отстаивать общие интересы». Феминистки считают брак «подобием рабовладения. Мы не сможем устранить неравенство между мужчиной и женщиной, пока не разрушим брак».
В конце 1973 года был опубликован манифест феминистского движения под названием «Декларация феминизма». Этот текст широко распространился и получил немало хвалебных отзывов. «Брак, — говорится в этом манифесте, — был придуман мужчинами и на благо мужчин; он представляет собой санкционированный законом метод управления женщинами… Мы должны уничтожить его. Гибель института брака есть необходимое условие освобождения женщины. Поэтому мы побуждаем женщин расставаться с мужьями и не завязывать с мужчинами персональных отношений»,
В 1964 году феминистки добились принятия ряда положений о равенстве мужчин и женщин. В их числе — положение о запрете дискриминации по половому признаку. Объявление о найме на работу мужчин были признаны дискриминационными и, как следствие, незаконными. Зарплаты женщин резко возросли, и по мере того, как женщины стали выполнять работы, которые прежде считались сугубо мужскими, начали распадаться семьи.
Молодые американки поняли, что им не нужно больше спешить с выходом замуж, рожать детей. Они могут добиться самостоятельности и независимости. А это означает одно: ликвидацию института семьи, материнства и традиционной культуры.
Огромное влияние на разрушение семьи оказывает пропаганда гомосексуализма. Не случайно одним из первых декретов Советской власти был закон, уравнивавший права женщины и мужчины и прекращавший преследование гомосексуалистов. Это было вызвано тем, что в этот период нужно было разрушить старую семью с ее патриархальным укладом и Старую культуру. Советская сексуальная революция провозгласила «идеальную связь свободных людей, любящих друг друга в условиях независимости». Гомосексуализм, свобода абортов, молодежные коммуны и коллективное воспитание детей в ходе Гражданской войны произвели небывалый социальный хаос и беспорядок в России. Но в то же время сексуальная революция свою задачу — разрушение старой культуры, традиционной семьи — выполнила. Поэтому к концу 1920‑х годов сексуальная революция в СССР заканчивается. И возвращается лишь в начале 1990‑х, когда нужно было разрушить культуру эпохи социализм».
Есть еще один факт, говорящий не в пользу гомосексуализма, — он никак не соответствует «Божьему закону» и отнюдь «не укоренен в вечном и природном законе». Тот, кто полагает, будто борясь за права гомосексуалистов, он участвует в движении за гражданские права, демократию и свободу, упускает самое важное: ни одна религия мира не одобряет гомосексуализма. Мало того, религия признает общество, в котором он процветает, кризисным.
Христианство со своим аскетическим началом осуждает все виды однополой любви. Все евангельские высказывания, прямо или косвенно осуждающие однополую любовь, принадлежат апостолу Павлу. Вот его суждения:
«Или вы не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники» (1 Кор. 6, 9).
По нормам церковного права, кодифицированного в 309 году Собором в Эльвире (нынешняя Гранада), сексуальные отношения между лицами одного и того же пола так же греховны и противозаконны, как прелюбодеяние. Мужчина, имевший сношения с мальчиками, не мог получить причастия даже на смертном одре.
Однополую любовь не только преследовали, но и приписывали ей всевозможные социальные несчастья и стихийные бедствия. По словам императора Юстиниана, именно «из — за таких преступлений возникают голод, землетрясения и мор».
В первой половине XIII века ее приравнивали к ереси и демонизировали. Позже расследованием таких обвинений занималась «святейшая инквизиция», и обвиненные сжигались на кострах. Во второй половине XIII века антисодомские законы были приняты в большинстве европейских государств: грех стал ересью, а затем и уголовным преступлением.
Положение и репутация однополой любви заметно улучшились в эпоху Возрождения. В ренессансной системе ценностей однопалая любовь — не преступление, а «красивый порок». Мишель де Монтень и Эразм Роттердамский вслед за Платоном утверждали, что некоторые мужчины от природы предрасположены больше любить юношей, чем женщин. Формально же содомия оставалась преступлением.
Ренессансное отношение к «красивому пороку», отчасти сохранившееся в елизаветинской Англии и во Франции XVII века, было сугубо элитарным. Герцог Филипп Орлеанский, младший брат Людовика XIV, обожал одеваться в женское платье и не скрывал своих любовных отношений с графом де Гишем и шевалье де Лоррэнам. Это, впрочем, не мешало ему быть успешным полководцем.
В наши дни ученые отказываются обсуждать вопрос о «правильной» и «неправильной» сексуальности, предоставляя людям право делать свой собственный выбор. Кстати сказать, ученые так к этому относились и раньше, что бы по этому поводу ни говорили священники и врачи.
Культреволюционеры добились того, что сегодня в демократическом обществе гомосексуализм защищен законом, а все выступления против гомосексуалистов активно прорабатываются в СМИ. Противники гомосексуализма и феминизма высмеиваются и преследуются. Кличкой «фашист» или «красно — коричневый» наделяют всех тех, кто посмел возражать или хотя бы осторожно высказался против феминизма и гомосексуализма. Например, когда штат Колорадо на референдуме большинством голосов высказался за недопущение — легализации гомосексуализма, Верховный суд тут же отменил решение, сославшись на то, что голосование проходило с нарушениями.
Запад, всегда относившийся к гомосексуализму с отвращением, вдруг согласился считать его вполне приемлемым явлением. Более того, — достойным правовой защиты. Почему это произошло? Патрик Дж. Бьюкенен приводит слова доктора Чарльза Сокаридеса, каким образом культурная революция превратила гомосексуализм в норму жизни. Доктор — автор множества книг, лауреат премии Ассоциации психоаналитиков Британского общества здравоохранения — изучал гомосексуальность на протяжении сорока лет. Он пишет: «Активисты не стали мельчить. Они приступили к обработке мировых — не национальных! — светил психологического сообщества и сумели нейтрализовать их полным переосмыслением самого термина «гомосексуальность». В 1972 и 1973 годах они переизбрали руководящие органы Американской психиатрической ассоциации и, проведя ряд маневров и интриг, буквально за ночь «исцелили» гомосексуальность как явление. Ассоциация по их наущению заявила, что влечение к лицам своего пола не является противоестественным. Это всего лишь индивидуальная особенность — столь же нейтральная, как, скажем, леворукость. Тех, кто не соглашался с этим политическим переосмыслением, вскоре заставили замолчать с помощью административных мер.
Теле— и кинопродюсеры принялись снимать фильмы, пропагандирующие гомосексуальность как норму жизни. «Голубой» журнал поучал Голливуд, что и как следует снимать. Издатели перестали брать рукописи, в которых содержались бы намеки на возражения против гомосексуальной революции. Геи и лесбиянки руководили сексуальным воспитанием в школах, внедрялись в деканаты и университетские советы. Законодательные собрания штатов одно за другим отменяли законы, объявлявшие содомию преступлением».
Нигде поражение старой морали не заметно так отчетливо, как в отношении к гомосексуализму. Еще недавно гомосексуализм считался преступлением, болезнью и тщательно скрывался. Люди, подверженные нетрадиционной ориентации, тщательно скрывали свой грех от общества. Но так было раньше. Теперь все иначе. Гомосексуализм активно проповедуется с экранов телевизоров. Многие культурные и политические деятели не скрывают своей нетрадиционной ориентации. Гомосексуалистам открылись двери военных училищ и государственных учреждений. Джерри Стаддс, обольстивший шестнадцатилетнего подростка, отвергнув обвинения сенаторской комиссии, повторно выдвинул свою кандидатуру на пост сенатора от Массачусетса и был переизбран. Даже президент США вместе с супругой должны оказывать знаки внимания нью — йорским геям, чья численность достигла уровня, существенного для результатов избирательной кампании. Корреспондент газеты «Таймс» Ричард Берк так рассказывал коллегам о приеме в честь десятой годовщины образования Национальной Ассоциации журналистов нетрадиционной ориентации: «Три четверти людей, решающих, что поставить на первую полосу нашей газеты, оказались ярко выраженными гомосексуалистами».
В результате краха религиозных, семейных ценностей отмирает старая, традиционная мораль. Крушение института брака, по утверждению бельгийского социолога Рона Лестхаге, обусловлено «смещением западного образа мышления от христианских ценностей — жертвенности, альтруизма, верности — к воинствующему мирскому индивидуализму, сфокусированному исключительно на себе».
Для культурной революции разводы, аборты и разрушение семейных ценностей являются этапами к абсолютному захвату власти.
Реформы в области образования
Университеты, школы и колледжи являются важнейшими инструментами в ходе проведения культурной революции. Школа — это, выражаясь современным языком, «генетическая матрица» культуры. В соответствии с этой матрицей воспроизводятся последующие поколения. С юных лет детям внушают те взгляды, моральные и нравственные установки, с какими они вступят во взрослую жизнь, и тем самым формируют будущее нации. В школах и колледжах их учат, во что следует верить, что ценить, к чему прислушиваться и т. д. Поэтому создание в ходе культурной революции «нового» человека с новой моралью и ценностями обязательно предполагает перестройку всего школьного и высшего образования.
Большевики сразу после прихода к власти в 1917 году тут же взяли под контроль развитие системы образования и приступили к созданию новой школы. В. И. Ленин в «Задачах союза молодежи» писал: «Старая школа вырабатывала прислужников, необходимых для капиталистов, старая школа из людей науки делала людей, которые должны были писать и говорить, как угодно капиталистам. Это значит, что мы должны ее убрать… А наша школа должна давать молодежи основы знания, давать уменье вырабатывать самим коммунистические взгляды, должна делать из них образованных людей. Она должна за то время, пока люди в ней учатся, делать из них участников борьбы за освобождение от эксплуататоров».
Философы Франкфуртской школы Хоркхаймер и Адорно, эмигрировавшие из нацистской Германии в США, говорили о том, что дорога к культурной революции лежит через психологическую обработку молодежи, а не через философские споры. А обработку, по их мнению, легче всего проводить еще в школах. Именно поэтому перед американской культурной революцией, на рубеже 1950–1960 годов, Америку наводняют всевозможные гуру, свами, махатмы, различного рода религиозные проповедники. А по всему миру возникают экообщины, ашрамы, центры «личностного развития» и «духовного роста», где, видимо, разрабатываются и опробуются методы психологического воздействия на массы и личность. Франкфуртская школа открыто заявляла, что важно не то, какими знаниями дети овладевают, а то, усвоят ли они «правильное» отношение к жизни, культуре, стране.
Культурная революция — это длительный и кропотливый процесс. Требуется несколько поколений, чтобы она победила. И битвы будут не «горячими», а интеллектуальными и духовными. Культреволюционер по имени Адольф Гитлер говорил: «Когда противник говорит: “Я не перейду на вашу сторону”, — я спокойно отвечаю: “Твой ребенок уже принадлежит нам. Что ты есть — ты уйдешь. Однако твои потомки сейчас находятся в новом лагере. Скоро они уже не будут знать ничего, кроме этого нового общества”». А несколько ранее, в 1937 году, он заявил немецкому народу: «Этот новый рейх никому не отдаст свою молодежь, но сам возьмет молодежь и даст ей свое собственное образование и воспитание». Гитлер, подобно Ленину, сознавал, что если нацисты смогут управлять образованием молодежи, то смогут управлять всей жизнью молодежи, и если все смотрят на вещи одинаково, то оппозиции в государстве не будет.
Коммунисты и нацисты, современные теоретики концепций культурник революций исходят из того принципа, что ликвидация старой, классической, школы, освобождение от старой морали приводит к образованию огромного этического вакуума. Неомарксисты исходили из надежды, что на этом пустом месте как с чистого листа возродится новый человек социалистического типа. Поэтому искоренение концепции правого и неправого, категорий добра и зла, замена христианской веры на разумное и целесообразное мышление — таковы задачи культреволюционеров и «новой» школы. Такая школа должна стать тем, чем была церковь для средневекового. Бог будет заменен новой идеологией. Цель такого образования будет не передача фактов и знания, а замена общественных ценностей на иные, отличные от традиционных. Культреволюционеры взяли на вооружение истину, указанную в Библии (Притчи 22, 6), которая гласит «Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состарится».
В журнале «Хьюманист» Джон Данфи писал о стратегии культреволюции: «Битва за будущее человечества произойдет в учебных классах, и возглавят ее учителя, осознающие себя прозелитами новой веры, новой религии человечества… Эти учителя должны относиться к своим обязанностям столь же ревностно, как относились к ним наиболее прославленные проповедники, ибо они — те же пастыри, лишь вместо кафедр у них учительские столы… Классные комнаты должны стать и непременно станут аренами конфликтов между старым и новым — между загнивающим христианством и новой верой человечества, обещающей людям мир, в котором наконец — то будет так и не осуществившаяся в христианстве идея любви к ближнему. И в этой битве победа будет за нами…» Эта мысль не нова. Не случайно, после окончания Великой Отечественной войны Сталин сказал: «Войну выиграл школьный учитель».
В ходе культурной революции необходимо построить школу, в которой в мозги ученика внедрялось бы новое, нужное для культреволюционеров представление о мире, обществе и культуре. Целью нового образования является замена нравственных и этических ценностей школьника на иные, отличные от считавшихся традиционно неизменными и постоянными. С этой целью школьникам внушаются совершенно противоположные ценности.
Фашисты пришли к власти, сумев на время превратить рассудительный немецкий народ в толпу. В отношении молодежи фашизм сознательно разрушал традиционную культуру и образование. Шло снятие естественных для подростков культурных норм, запретов, подчинения и уважения к старшим. Идеологи фашистов поставили задачу: создать особый стиль — такой, чтобы «молодежи стало скучно в лагере коммунистов».
Нацизм, подобно любому революционному движению, ставил перед собой задачу привлечения на свою сторону молодого поколения и использования его в своих целях. Нацисты обрабатывали молодежь даже ценой потери старого Поколения, жившего еще представлениями о либерализме и социализме. Постановка образования и воспитания в Третьем рейхе может наиболее отчетливо показать нам основные направления этого культурного воздействия.
Нацисты произвели кардинальное изменение немецкой школьной системы, хотя это вначале и давалось им с трудом, поскольку государственная система носила федеральный характер. При изучении наук большое внимание уделялось идеологии. До пяти часов в день отводилось на физическую подготовку, учитывая ее значение в формировании характера учащихся, укреплении дисциплины и требований будущей воинской службы. Вместе с тем была предпринята попытка дать девушкам совершенно иное образование, исходя из нацистского идеала женщины. Небезынтересно, что часть молодежи восприняла все эти изменения с энтузиазмом.
Чтобы привить ученику готовность к службе и повиновению, его энтузиазм направлялся и контролировался путем внушения ему понятия народной общности. Идеал «культурного человека» заменялся идеалом «боевого товарищества». Это хорошо просматривается в инструкциях министерства образования. Понятие «товарищества» проистекало из расовой общности людей, сплоченных «реальной борьбой» с внешними и внутренними врагами. Министерство образования Германии требовало внедрения этой доктрины во все школы и изучения ее на занятиях но расовой биологии и истории.
Нацисты быстро поняли, что можно обеспечить постоянный приток молодежи в лоно нацизма, лишь воспитывая завтрашних солдат с детства. И кузницей кадров для СС и гестапо стала организация «Гитлерюгенд» («Гитлеровская молодежь»). Каждый год 20 апреля, в день рождения фюрера, дети, которые в наступающем году достигали десятилетнего возраста, принимались в организацию «Юнгфольк» («Молодежь»). Церемониал, связанный с празднованием исследованиям, возглавляемый президиумом из 21 члена, в котором не было ни одного ученого; зато фигурировали Борман, Гиммлер, Кейтель и другие. Во главе Совета стоял Герман Геринг. Совет, контролировавший научно — исследовательские институты, назначил в каждый из них представителя гестапо. Это мог быть преподаватель или ассистент, административный работник или даже студент. Их главная обязанность состояла в том, чтобы регулярно докладывать о настроениях сотрудников института.
Во всех университетах Германии главенствовал нацистский дух, поскольку реформирование университетской жизни преследовало главную цель — формирование нового человека. Необходимые черты характера и отношения к нацизму закладывались подросткам еще в начальной школе и совершенствовались в дальнейшем. В задачи нацистской идеологии входило превращение индивидуальных идей в идеи и понятия националистического плана, которые вносились в сознание молодежи нацистской культурой. Мировоззрение для Гитлера было основополагающим. Вся же остальная деятельность, включая партийную, должна была лишь активизировать идеологию.
Примерно таких же принципов придерживались коммунисты. Вильям Фоетер, основатель Коммунистической партии США, написал книгу «К советской Америке», в которой, в частности, написал: «Среди первоочередных мер, которые примет американское советское правительство, чтобы способствовать продвижению культурной революции, имеются такие: школы, колледжи и университеты будут координированы и объединены в группы под началом национального министерства образования и его отделений в штатах и на местах. Занятия будут революционизированы, очищены от религиозных, патриотических и иных черт буржуазной идеологии».
Для того чтобы «промыть» мозги целому обществу, совершить над ним крупную программу манипуляций и отключить здравый смысл нескольких поколений, требуется разрушить систему «университетского», дисциплинарного образования и заменить гуманитарную культуру культурой мозаичной. Для этого революционерам необходимо овладеть школой и средствами массовой коммуникации.
Как культреволюционерам технически осуществить реформу образования? Для этого создаются подконтрольные им различные объединения учителей и чиновников в министерствах образования, различные неправительственные фонды и ассоциации, связанные с образованием. Так, в США существуют Национальная Ассоциация Просвещения (НАП) и Американская Федерация Учителей (АФУ). Через подобные организации происходит внедрение в марсы новых идей в духе культурной революции. В России существует межрегиональная общественная организация «Учителя за свободу убеждений». Главная ее задача — «противодействие негативным тенденциям в российском и региональном законодательстве и педагогической практике».
Вообще такого рода организации исследуются по нескольким показателям. Первое, кто финансирует? Второе, какие люди находятся в руководстве в подобных структурах? Третье, какие цели преследует подобная организация?
Как уже говорилось, новая американская элита, пришедшая в 1970‑х годах, ставила своей задачей создание нового подконтрольного и управляемого общества, нового человека. Но новые эпохи побеждают тогда, когда приходят новые люди. Для культреволюционеров нужен был «человек массы». Самое главное в том, что «человек массы» — самый идеальный объект для манипуляции. Для осуществления этого проекта был взят на вооружение такой культурный феномен, как мозаичная культура. Именно она способна создать управляемого человека и управляемое общество.
Что такое мозаичная культура? Знания, полученные в классической школе или университете, представляют собой упорядоченное, иерархически построенное целое, обладающее «фундаментом» из основных предметов. При мозаичном образовании знания распадаются на мозаику случайных, плохо связанных и структурированных знаний. Мозаичная культура опаснее всего для нормального общества. Она атакует самые ценные идеи миропонимания, оставляя менее ценные нетронутыми.
По мнению специалистов, мозаичная культура воспринимается человеком почти непроизвольно — в виде кусочков, выхватываемых из омывающего человека потока знаний. Изучающий феномен мозаичной культуры социолог А. Моль в книге «Социодинамика культуры» объясняет, что в такой культуре «знания складываются из разрозненных обрывков, связанных простыми, чисто случайными отношениями близости по времени усвоения, по созвучию или ассоциации идей». В мозаичной культуре, пишет А. Моль, «знание формируется в основном не системой образования, а средствами массовой коммуникации». Благодаря таким образованию и культуре современная Америка порождает ограниченных индивидуалистов. Такое общество уже никогда не породит революционеров типа Че Гевары и Джона Брауна. Это общество индивидуалистов. А индивидуальность и революция несовместимы.
Мозаичная культура опирается на школу, которая производит нового человека — «человека массы». Из новой школы должен выйти человек, наделенный тем запасом знаний, которые ему нужны только для узкой специализации. Узкая специализация — это тормоз культуры. Она ведет к разобщенности современных людей, способствует их ограниченности. Узкое специальное образование ведет к тому, что поле деятельности человека все больше ограничивается одной определенной областью, Становится господствующей такая организация труда, при которой только узкая специализация обеспечивает достижение высших производственных показателей. Применение себе находит только часть способностей человека.
Испанский философ Ортега — и–Гассет пишет про таких специалистов: «Специалист служит нам как яркий, конкретный пример «нового человека» и позволяет нам разглядеть весь радикализм его новизны… Его нельзя назвать образованным, так как он полный невежда во всем, что не входит в его специальность; он и не невежда, так как он все таки «человек науки» и знает в совершенстве свой крохотный уголок вселенной. Мы должны были бы назвать его «ученым невеждой», и это очень серьезно. Это значит, что во всех вопросах, ему неизвестных, он поведет себя не так человек, незнакомый с делом, но с авторитетом и амбицией, присущими знатоку и специалисту… Достаточно взглянуть, как неумно ведут себя сегодня во всех жизненных вопросах — в политике, в искусстве, в религии — наши «люди науки», а за ними врачи, инженеры, экономисты, учителя… Как убого и нелепо они мыслят, судят, действуют! Непризнание авторитетов, отказ подчиняться кому бы то ни было — типичные черты массы — достигают апогея именно у этих довольно квалифицированных людей. Как раз эти люди символизируют и в значительной степени осуществляют современное господство масс, а их варварство — непосредственная причина деморализации Европы».
Сегодня в США практически во всех сферах человеческой деятельности, больше всего, пожалуй, в науке, огромное количество ограниченных людей узкой специализации, с ограниченным мировоззрением. Более того, уже дает о себе знать и то обстоятельство, что студентов обучают преподаватели, не имеющие достаточно знаний, чтобы раскрыть перед ними взаимосвязь между отдельными науками и наметить планы их дальнейшего развития.
Поэтому из — за специфических особенностей американского образа жизни, учебы и работы люди потеряли присущее им духовное начало и индивидуальность, но в то же время значительно возросли материальные достижения общества. Это связано с философским законом, согласно которому выигрыш в одном сопряжен с потерей в другом.
И еще один аспект очень важен при проведении реформ в области образования. Культреволюционеры ставят своей задачей переписать школьные и вузовские учебники, особенно по гуманитарным дисциплинам. Как можно народ лишить его национальной культуры, оторвать от его корней? Ответ прост — уничтожить историческую память. Лишить знания о том, кто мы такие и откуда взялись, Оруэлл говорил: «Кто управляет прошлым, управляет будущим. Кто управляет настоящим, управляет прошлым».
В мае 1933 года на университетской площади в Берлине под руководством Геббельса было организовано сожжение книг, неугодных нацизму. В предшествующие этому событию недели были «очищены» книжные магазины, публичные библиотеки и университеты. Были изъяты тонны книг, авторы которых были евреями, марксистами или содержание которых не соответствовало принципам нацизма. 10 мая студенты — нацисты с песнями доставили на площадь двадцать тысяч экземпляров книг и сложили их в огромную кучу. Здесь было все — от низкопробных порнографических изданий до трудов «выродившихся» философов. Под звуки национального гимна и партийных песен книги облили керосином и подожгли. Геббельс произнес речь. «Сегодняшняя церемония, — сказал он, — является символическим актом. Она покажет миру, что моральные основы Республики, созданные в ноябре 1918 года, разрушены окончательно. Из этой кучи пепла возникнет феникс нового духа».
Культреволюционеры должны переписать историю, уничтожить записи о прошлой истории государства, оставить его жить в неведении относительно культуры его предков. Еще не так давно каждый советский школьник знал основные этапы русской истории, имена декабристов, героев гражданской и Великой Отечественной войны. Сегодня в результате реформ образования мало кто из российских школьников вспомнит, кто такой Колчак или Деникин, Виктор Талалихин или генерал Кирпонос. В одной книге я прочел такую фразу, которую можно рассматривать как один из этапов культурной революции:
«Первый шаг в ликвидации народа — это стирание памяти. Уничтожьте его книги, его культуру, его историю. Потом попросите кого — нибудь написать новые книги, сфабриковать новую культуру, изобрести новую историю. Вскоре народ начнет забывать, кто он и кем он был».
Учебники истории Украины. Учебники для 5‑го класса поражают сногсшибательными историческими фактами. Оказывается Киевскую Русь основали не русские, а украинцы: в 1654 году никакой Переяславской рады не было — «поделив между собой Украину, Польша и Москва не собирались защищать интересы ее жителей». С оговоркой признается, что сторонники Степана Бендеры воевали на стороне Гитлера: «Германия обещала украинцам независимость, но не сдержала своего обещания». Расстрел немцами 100 000 евреев в Бабьем Яре после взятия Киева для новой Украины не столь важно. Но через год «Бандера понял, что обманут». Его боевики создали «Украинскую повстанческую армию», которая к 1943 году «освободила от немцев большинство городов Украины». Правда, авторы не сподобились назвать хотя бы один освобожденный город.
А в учебнике истории Эстонии (автор Лара), изданном в 1992 году, написано: «сто эстонцев были приданы к армии киевского князя Олега и сыграли ведущую роль при штурме в 907 году Константинополя». Выходит, что 20 000 воинов дружины Олега только оказывали помощь этому мощному отряду.
Кто — то однажды, сказал: «Тот, кто пишет историю, господствует над будущим».
Ленин писал: «Только радикально переделав обучение, организацию и воспитание молодежи, мы сможем поручиться, что усилия молодого поколения завершатся созданием общества, не похожего на старое, т. е. созданием коммунистического общества».
Но чтобы создать новую нацию, необходимо создать новую историю и новую культуру, новую шкоду.
Разрушение традиционной культуры
Культурной революции и пришедшей с ней новой элите не нужна традиционная культура, поскольку она сплачивает население страны, затрудняет его обработку. Когда традиционная культура приходит в упадок, все прочие культурные идеалы утрачивают силу своего воздействия на общество. С крахом традиционной культуры изменяется и сущность национальной идеи. В результате можно совершить подмену культуры на псевдо.
Мы уже писали в первой главе, что в современном мире можно не только управлять культурой, но и планировать пути ее развития. Это стало возможным благодаря техническому прогрессу и различным технологиям. В результате — резко возрастает степень контролируемости и управляемости культурного процесса. Постмодернизм — яркий пример и планируемой и управляемой культуры. Он пропагандирует «реалистичность» — то есть пассивное подчинение существующему социально — экономическому и культурному порядку общества. Постмодернизм мог возникнуть только в постиндустриальном обществе, в ходе процесса, названною глобализацией. Он сам — высшее выражение глобализации в культуре.
Большинство культурологов относят постмодерн к сфере интеллектуальных феноменов, которые первоначально доказали воздействие на искусство, а затем распространились практически на всю современную культуру. Эта культура демонстрирует те же качества, что и постмодернистское искусство, — плюрализм, отсутствие авторитетов, уничтожение иерархических конструкций, интерпретативная поливалентность.
В целом постмодернизм — это выражение мировоззрения; переход к новому витку в развитии культуры, размывание границ, рамок между формами культурной деятельности. В эпоху постмодернизма происходит эклектическая интеграция не видов искусства, а искусства и науки, философии и религии. Все это напоминает возврат к синкретизму, но на более высоком мировоззренческом уровне. Постмодернизм лишен стремления к исследованию глубинных проблем и процессов, бытия. Он стремится к простоте и ясности, к совмещению культурных эпох. А механическое смешение — это не зарождение качественно нового направления, это только смешение стилей, не более. Таким образом, постмодернизм — это признак деградации культуры, тупиковый вариант.
Для нашей темы представляет интерес понятие «постмодернизма», появившееся в конце 1960–1970‑х — в эпоху культурного кризиса в США. В этот период наиболее четко обозначилась одна из характерных черт «постмодернизма», — стирание существовавшей ранее границы между традиционной и «коммерческой» культурой. А также «возникновение новых типов текстов, пропитанных формами, категориями и содержанием той самой культурной индустрии, которую так страстно отрицают все идеологи модерна». Постмодернизм исходит из того, что любая версия истории, выработанная учеными, является интерпретацией и конструкцией, которая отражает расстановку сил в обществе и имеет отношение не столько к реальной истории, сколько к структуре властных отношений. В США постмодернизм активно противостоит европоцентризму, объявившему европейскую культуру высшим достижением человечества, а ее исторический путь — основной линией развития для всех остальных неевропейских культур. Постмодернизм начертал на своих знаменах лозунги плюрализма и мультикультурализма и отрицание им принципов классической культуры. Это фактически означало бунт против доминирования элиты, против социальных или этнических привилегий и дискриминации.
Тем самым постмодернизм выступил и против классического принципа демократии. В его основе было заложено предпочтение мнении большинства населения и игнорирование взглядов, которые выражало меньшинство. Речь идет не только об особых этнических группах, которые ревностно относятся к своей истории, но фактически о любых меньшинствах или группах, чувствующих свою ущемленность в современном мире, — сексуальных меньшинствах, религиозных меньшинствах, региональных и культурных группах, женском движении. Феминизм — одно из весьма влиятельных общественно — политических движений на Западе, которое в последние 10–15 лет оказывает существенное влияние на интерпретацию истории. Постмодернизм следует воспринимать не как стиль, а как культурное превосходство. Постмодернизм постепенно вытесняет традиционную культуру.
Почему постмодернизм сумел потеснить традиционную культуру? Это связано с тем, что в современном мире культуру творит тот, у кого есть деньги. Произошел культурный переворот. Стержнем культуры стал не человек, деньги. Когда — то Карл Маркс написал: «То, чего я как человек не в состоянии сделать, то есть чего не могут обеспечить все мои индивидуальные способности, то я могу сделать при помощи денег. Таким образом, деньги превращают каждую из этих способностей в нечто такое, чем она сама по себе не является, то есть в ее противоположность». Значит деньги переводят желания из представления — в жизнь, из воображения — в реальность. Культреволюционеры вычисляют из общего круга художников, поэтов, кинорежиссеров тех, кто не понят или отвергнут современниками, тех, кто проповедует культ насилия, секса, безнравственности и аморальности, делают их вершителями моды, проповедниками новой культуры, превращают в часть массовой культуры. Они становятся проповедниками постмодернизма.
До постмодернизма главным в традиционной культуре было то, что произведения художника или поэта побуждали человека к определенному действию, которое было изначально заложено художником в основе художественного Образа. Деньги, если и значили что — нибудь для художника, лишь как средство достижения цели, но не как цель. Постмодернизм убрал действие из искусства и человека как активного субъекта, отведя ему в нем роль пассивного потребителя. Динамику же всему придавали деньги. Искусство ради искусства превратилась в искусство ради денег. Современный человек искусства проводит время в настойчивых попытках привлечь к себе внимание и выклянчить деньги у богатых спонсоров. Такой певец или поэт перестал быть опасен для власть имущих, поскольку он уже — не властитель дум. Он никому не нужен и не имеет шансов найти свою аудиторию, он не востребован. У поэта в мире, где его покупают и продают, нет будущего. В постмодернизме искусство утратило свое общественное значение. В постмодернизме невозможно создание общезначимых философских романов, уходят в прошлое социальные фильмы, бунтарская поэзия. Современный творец культуры (поэт, художник или писатель) обычно замкнулся в мире собственных личных проблем, в излечении своих многочисленных комплексов. С появлением постмодернизма наступила эра нарциссизма и индивидуализма.
Таким образом, постмодернизм меняет знак культуры на противоположный. Культуру творит тот, у кого деньги. В этих рамках свободное творчество невозможно, оно попросту исчезает.
Но так как постмодернизм меняет знак культуры на противоположный, то он меняет или искажает и все ценности культуры. Что было аморальным, стало моральным. Традиционные ценности уступают место псевдо. Причем последние приобретают доминирующее значение. Это связано с изменениями всей системы критериев оценки человеческой деятельности. Голливудские актеры, поп — певцы, боксеры, теннисисты и прочие развлекатели оттесняют далеко на задний план выдающихся политиков, ученых и изобретателей. Кто — то из великих сказал: «Искусство служит не для отделки апартаментов… Искусство — оружие революции». Другими словами, искусство — еще один фронт, на котором культурная революция ведет бой с традиционной культурой и религией. Постмодернистское искусство превратилось в поставщика всего деструктивного, тупого, уродливого, порнографического.
По мнению А. Тарасова, постмодернистское общество — это «воплощенная в реальность «мозаичная культуpa» Л. Моля: общество разбилось на маленькие группы, в каждой из которых — собственные «гении» (совершенно убогие), собственные неофиты (еще более убогие), собственные критерии качества, собственная мораль, собственная мода. Постмодернистское общество уже не способно выступать как тотальность, оно беззащитно перед власть имущими — микрогруппы не способны объединиться, и с большим трудом взаимодействуют друг с другом, бутс втайне враждебны друг другу и не нуждаясь друг друге».
Лишившись социальной значимости, постмодернистов искусство перестало быть опасным не только для системы, но и для культреволюционеров. Постмодернистская культура никогда ни создаст Достоевского или Чернышевоского, Некрасова и М. Горького, В современном мире самоуничтожение традиционной культуры идет полным ходом. Даже то, что еще уцелело от нее, уже не представляет угрозы для успешного проведения культурной революции.
Неуправляемая иммиграция
Неуправляемая иммиграция — это враг номер один современного демократического общества и союзник культурной революции. Она может уничтожить культуру страны, а с ней и государство в течение нескольких поколений. Может превратить народ в хаотическое скопление различных наций и рас, не имеющих фактически ничего общего между собой, — ни истории, ни фольклора, ни языка, культуры, ни веры, ни предков. Уже сегодня в большинстве стран Европы и США население не только этнически и расово, но и культурно более не является одной нацией. Происходит исчезновение старинных праздников и забываются прежние герои, забываются привычные, унаследованные от поколений предков моральные, этические и религиозные ценности. Это прямая угроза культуре и целостности, национальной безопасности. И вполне возможно, что через несколько поколений в результате неконтролируемой иммиграции страны Европы и США распадутся на этнические группы. Директор института русской истории Андрей Фурсов как — то привел слова Иммануила Валлерстайна: «Америку где — нибудь в 2020‑е годы ждет своя перестройка, но в отличие от советской, она будет значительно более кровавой, потому что в ней будут замешаны расовые и этнические проблемы, которые находятся не на периферии системы, а внутри нее».
Сегодня в США людей разделяет не уровень доходов, не идеология и не вера, а этническая принадлежность. За 20 лет население США выросло на 60 миллионов человек. Минимум 15 миллионов из них — неграмотные мексиканцы, пуэрториканцы и представители прочих народов Латинской Америки и Африки. Столько же чернокожих американцев, Резко повысился процент цветного населения. Белые теперь составляют меньшинство не только в Техасе.
Этнические меньшинства уже составляют 40 % населения Лондона. Бьюкенен приводит слова Ли Джаспер, советника мэра Лондона по национальному вопросу: «По подсчетам социологов, белые станут меньшинством в Лондоне к 2010 году».
Эта проблема родилась не в XX веке. Об этом предупреждал историк Тойнби. Он говорил о так называемом внутреннем пролетариате, способном подорвать государственную систему. Что собой представляет внутренний пролетариат? Сегодня в западном мире (включая Россию) формируются мощные национальные диаспоры: в США — мексиканская диаспора, в Германии — турки, во Франции — арабы, живущие в этих странах в течение нескольких поколений. Это выходцы из Азии, Африки и Латинской Америки. Они выполняют самую черную и низкооплачиваемую работу Эти люди не имеют тех прав, что белое население. Но у них есть свои формы организации в виде религии, культуры. Вот этот внутренний пролетариат и находится сейчас в ядре всего западного мира. Не отрываясь от своей культуры, веры, ценностей, этот пролетариат не просто искажает западную культуру, а уничтожает ее. Прав был Бьюкенен, когда утверждал, что через несколько десятков лет вопрос встанет очень остро: будет масса молодого экс — мексиканского, экс — африканского, экс — арабского населения и масса стареющего белого населения.
Приток иммиграции негативно влияет на культуру. Кардинал Джакомо Биффи из Болоньи обратился к Риму с призывом ограничить иммиграцию, впускать в страну только католиков, чтобы «сберечь идентификацию нации». Ведь у иммигрантов — мусульман, по словам его преосвященства, «другая пища, другие праздники, иные семейные ценности».
Европа не в состоянии остановить иммиграцию и помечтать эмигрантам занимать рабочие места. Но, если остановить миграцию, последствия будут еще хуже. Европе срочно обуется рабочая сила. Это связано с тем, что значительно возросло количество пожилых и стариков. В Европу вливаются миллионы людей из Северной Африки и с Ближнего Востока. Эти люди несут с собой арабскую и мусульманскую культуру, традиции, веру и создают копии родного мира в стране, куда они прибывают.
Нарастающая иммиграция столь радикально меняет этнический состав Европы, что европейцы рано или поздно окажутся парализованными угрозой терроризма. Они не пойдут ни в Северную Африку, ни на Ближний Восток, ни в Персидский залив. Когда террористы взорвали вокзал в Испании, испанское правительство тут же вывела свои войска из Ирака. За ней последовали и другие европейские страны.
Дух сепаратизма, национализма и разобщенности крепнет и в районах больших европейских и американских городов, населенных выходцами из Средней Азии, Ближнего Востока, Китая и т. д.
Сегодня руководители ряда государств Европы даже не требуют закрыть границы, через которые проникают ежегодно полтора миллиона человек. Никто не хочет получить клеймо националиста. Лидеры, проповедующие национальные идеи, получают клеймо расистов и ксенофобов.
«Рим погиб вовсе не по причине вторжения варваров, — писал Уилл Дюрант. — Он погиб из — за умножения варварского населения империи… Стремительно плодившиеся германцы не понимали классической культуры, не принимали ее и не распространяли; не менее стремительно плодившиеся жители восточных провинций в большинстве своем были настроены к этой культуре враждебно; а римляне, владевшие этой культурой, принесли ее в жертву радостям бездетности».