— Лилит, ночная или тёмная. "Темная луна". — Представилась как и дроу, с расшифровкой имени.
— Ты отмечена знаком нашей богини. — Она внимательно рассмотрела татуировку с пауком на моем плече.
— Детская шалость, в моём мире нет культа Прядильщицы. Так, кажется, вы зовете свою богиню. — Ловлю себя на мысли, что я говорю ровно то, что думаю. — Здесь всегда так…
— В полях Морины невозможно соврать. — Она поняла, о чём я спрашиваю. — У тебя глаза, как у Лангран, но ты не из них.
— Обычные карие глаза. О Лангранах первый раз слышу. — Ответила, не понимая, зачем я здесь.
— Странно, но не самое важное. — Она ещё раз внимательно осмотрела меня с ног до головы. — Так ты и есть та душа, которую призвали на моё место?
— А почему меня и из другого мира, а не тебя обратно? — задала давно интересующий меня вопрос.
— Потому что при гибели, если не удержать связи тела с душой, они рвутся и больше не срастаются. — На лице дроу на секунду проявилась грусть, но только на секунду. — Ты хочешь занять моё место? Именно ты сама?
— У меня нет другого выбора! — развела руками, можно подумать она сама не знает.
— Выбор есть всегда. Даже просто уйти, это выбор. Неужели даже мужчина, чье сердце ты приняла, не привязывает тебя к жизни? — она показала мне на рисунок на моем запястье и клинок, зажатый в руке.
Я настолько уже привыкла, что моя ладонь всё время сжимает рукоять саркса, что, наверное, забери его у меня, и мне будет чего-то не хватать.
— Только для того, чтобы вытащить его, я и пытаюсь сделать невозможное. — Призналась дроу. — Только никакое сердце он мне не отдавал, рисунок появился, когда я забрала у него этот нож, он какой-то ритуальный, видимо из-за этого. И насколько я успела понять, мужчины у дроу не сильно ценятся. Так почему ты думаешь, что для меня это аргумент?
— Потому что ты не дроу. И что значит забрала? Саркс невозможно забрать силой. И даже потребовать нельзя, точнее можно, но результата не будет. Этот клинок можно передать только во время принятия, когда мужчина сам его готов отдать в твои руки, вместе со своей жизнью. — Объясняла она мне некоторые нюансы.
Когда я ей рассказала, каким образом у меня оказался саркс она долго смеялась. А потом начала подробно объяснять что, как и почему. У дроу оказывается, не было института брака, а привязанность к мужчине считалась слабостью. Поэтому передача саркса была чем-то вроде брачных игр с самкой богомола. Конец которых, для самца был весьма печален.
Отсмеявшись, дроу, показательно загибая пальцы, разъяснила мне мои ошибки. Дроу не целуют мужчин. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Бедный Ядгар, представляю, каким шоком для него было мое поведение. Ни одна дроу ни при каких обстоятельствах не даст имя менталисту, потому что устанавливается связь, между давшей имя и менталистом. И подпитывать с этого момента он будет её и только её.
Хорошо, что определить, куда уходят силы мало кто может, как заверила меня Айриль, иначе бы Ядгара просто убили бы, как только обнаружили бы, что для подпитки сил дома он больше непригоден. А ещё она рекомендовала мне всей душой молить Прядильщицу, чтобы Ядгар оказался менталистом пятого дома, иначе сложно представить реакцию тех, кто увидит вдруг появившиеся на груди мужчины цветы орхидеи, символа пятого дома.
Но раз я приняла клинок, и мужчина жив, то это что-то вроде связывающего парного ритуала. То есть, грубо говоря, я умудрилась заставить мужчину на себе жениться.
— Не переживай! — отмахнулась дроу. — Для него это небывалая честь. А для тебя ничего не значит. Мужчин, или даже, как принято в этом мире, мужей у тебя может быть сколько угодно.
— Стоп! В смысле, мужей? — насторожилась я.
И как оказалось не зря. В этом мире, из-за нехватки женщин и проблем с деторождением, сложились традиционно полиандрические отношения. То есть женщина, чуть ли не обязана была осчастливить собой нескольких мужчин. Исключения случались всё реже и реже.
Дроу, у которых вообще был матриархат, себя подобной ерундой не утруждали. Всё мужчины дома были собственностью дома, распоряжаться которой по своему усмотрению могли все женщины, принадлежащие к дому.
Вещи, вбитые в голову каждой девочки-дроу чуть ли не с момента рождения, ставшие практически рефлекторными. Настолько естественными, что даже зелье, стирающее память, не смогло эти знания уничтожить.
Мне с моей наивной верой, что когда-нибудь я встречу своего единственного и на всю жизнь, этот мир казался всё более диким. А уж про мое представление, что глава семьи муж и отец, здесь наверное даже думать не стоит, с учётом наличия менталистов? Здесь такие суждения не пользуются популярностью, как я посмотрю.
— А почему ты не ушла за грань? Потому что за тебя ещё не отомстили? — спрашиваю у замолчавшей дроу.
— Потому что осталась сестра, я не помню её, не помню где она и что с ней, но знаю, что она нуждается в моей защите. — Немного помолчав, она продолжила. — И как недавно мне напомнили, весь дом нуждается в этой защите. Получается, я не выполнила свой долг. Долг дочери и наследницы. И чего уж скрывать, я хочу узнать, кто и за что меня убил. И отомстить. Тебя зовут обратно, видишь?
Мое тело действительно истончалось по контуру. Видимо та, старая дроу, всё ещё пытается меня удержать.
— Запомни мои слова. Тебе может помочь Селена Лангран. Найди её, она дала слово. — Второй раз она упоминает эту фамилию.
— Селена? — усмехнулась я. — В моём мире Селена и Лилит две противоположности. Но прежде чем бегать кого-то искать, мне нужно хотя бы ожить, или как это называется.
— Ну, бегать искать тебе много кого. С мужа начиная! — рассмеялась дроу, но быстро стала серьёзной. — Перестань видеть тело моим. Оно теперь твоё! Удержись за свое собственное тело!
— Легко говорить! Я понимаю, что с такими ранами не выжить, тем более они начали воспаляться. — Объясняю очевидное.
— Магия и воля богов. То, о чём ты и не вспоминаешь! — мгновенно оказавшаяся рядом дроу ткнула меня в грудь пальцем. — Важна только цель, а не насколько серьезные препятствия тебе мешают.
От этого толчка я словно начала падать, но осознала себя, смотрящей в глаза дроу.
— Прижги. — Прохрипела я, с огромным усилием показывая пальцем на раны.
Мне оставалось только надеяться, что она меня поймёт.
В этот раз, я почти сразу ушла с головой в своё болото в мире между пеклом и вечным холодом. Но кое-что неуловимо изменилось.
Я больше не ждала, что получится дальше и само собой. Если уж та дроу, что стала моим проводником, верила, что что-то путное из этой затеи обязательно получится, причем настолько верила, что отдала ради этого жизнь. Если верит в это та, вторая, что просиживает рядом дни и ночи, если верит в это погибшая Айриль.
Даже Ядгар, чья участь и вовсе не завидна, особенно теперь, когда проявился символ связи, и тот верил. Да о чём говорить, если сам этот дом, словно живое существо откликнулось, на одну только мысль, что стоит рискнуть и принять покровительство или что там в этом самом доме полагается, хотя бы, для того, чтобы вытянуть Ядгара! Иначе как объяснить, что после того, как я по незнанию, буквально женила на себе парня, на его груди расцвели цветы, известные всем, как символ пятого дома? И вот если они все верят, то почему сомневаюсь я?
Возможно, это сон, бред, состояние комы, влияние неизвестных мне веществ, возможно, я действительно умерла. Но может ли это быть поводом для того, чтобы упускать свой шанс выжить?
Стоило только определиться и принять решение для самой себя, как словно стало легче дышать. Словно свет далекого маяка впереди, в, казалось бы, бесконечном мареве, загорелась еле видимая искра. Появившаяся уверенность, что это знак для меня, придала решительности, и я потянулась в сторону этого света.
Было такое ощущение, словно я пытаюсь пробиться сквозь толщу не воды даже, а какого-то киселя.
— Живи! — тихим шёпотом незнакомый мне голос, и словно непонятная мне сила удерживает меня, не даёт опуститься на дно.
— Живи, слышишь? — а это уже Айриль, хватает за руки и рывком выталкивает ближе к поверхности, туда, где можно вдохнуть живительного воздуха.
— Живи, Огонёк! — встречают крепкие и надёжные руки.
— Живи, девочка, живи! На гордость дому, на зло врагам! — помогают перевернуться старческие руки.
Застоявшаяся, черная кровь потоком выходит с рвотой. Жестокие спазмы сотрясают израненное тело, причиняя сильную боль. Но это хорошая боль, означающая, что, по крайней мере, сейчас, я жива. И могу чувствовать, ощущать.
Силы оставили внезапно. Да и много ли их оставалось в этом теле? Тут скорее действие по инерции
— Куда? — Чувствую, что меня удерживают, не дают упасть обратно, в лужу вылившейся из меня крови. — Вот так, чуть в сторону. Слышишь меня? Понимаешь?
Два раза подряд закрыла глаза, надеясь, что моя собеседница поймет, что это ответ на оба её вопроса.
— Медальон на твоей шее, должен помочь. Он, как ловушка для души, удерживает тебя в этом мире и теле! Но ты должна удержаться, слышишь? — надо мной склонилось взволнованное лицо дроу.
Я на ощупь стала искать выпавший из ослабевшей руки саркс. Видимо, поняв всё без слов, дроу положила мою ладонь на рукоять. Подгребла клинок к себе, прижала к груди и как-то спокойнее стало.
— Я Ильрейс, правящая мать пятого дома. Айриль была моей внучкой, и я рада, что её кровь жива. А тебе надо набраться сил. И исцелиться. — Спокойный и уже уверенный голос пробивался сквозь сон, накатывающий со всей силы, так что противостоять ему не было никакой возможности. — Алтарь Прядильщицы напитает тебя силой и сохранит твой покой во время сна, мое последнее дитя.
Тихий шелест, словно ночной ветер гнал по старому парку опавшую листву, мягкое, покачивающее движение и ощущение прохлады, дарящее блаженство ещё горячему после жара телу. Этот сон был долгим. Порой я чувствовала влажную ткань на теле, и каплями попадающую в рот воду.