– Пошли-ка на ту сторону, там еще поспрашиваем.
Через дорогу вытянулись в ряд всякие мелкие торговые точки: «Цветы», «Печать», «Табак» и прочие. Мы походили по ним, в одном месте нам опять повезло.
– Здравствуйте, – сказал папа продавщице и показал ей свое удостоверение. – Вам ведь хорошо виден вход в магазин?
– Да я с него глаз не спускаю! Там моя подружка Райка работает. Мы с ней кофе ходим пить, вон в ту кафешку. Она, как освободится, так с крыльца мне машет.
– Это очень хорошо, – сказал папа. – Может, вы обратили внимание на девочку, которая садилась в машину? Десяти лет, в дубленой курточке, красная шапочка…
– Видала, видала! – обрадовалась продавщица. – Она как с «Пятерки» вышла, тут возле ней машина стала. Мужчина из дверцы выглянул и что-то девочке сказал – она тут же в заднюю дверь и шмыгнула. Так и уехали.
– Какая машина, не вспомните?
– Черная, иномарка, пятиколесная.
Опять пять колес! Что ж за машина такая? Иномарка или инопланетяшка?
– Значит, вы утверждаете, что девочка сама села в машину? Никто ее не принуждал?
– Сама, сама! Еще смеялась.
– Номер вы, конечно, не заметили? – это папа без всякой надежды спросил.
– Да я его и не видела.
– А куда машина поехала? Вправо, влево?
– Прямо, вон в ту сторону.
Папа нахмурился. И мы с Алешкой поняли почему: налево и направо – выезд на проспекты, наш и Ленинский, а прямо – это в сторону области, за город.
Папа сказал продавщице «спасибо», и мы вернулись к магазину. Тут же подъехал наш участковый и привез с собой довольно толстую и разноцветную книгу. В ней были собраны фотографии всех новых машин со всего мира.
В магазине папа что-то шепнул охраннику, и тот провел нас в маленькую комнатку. Тут сидел еще один охранник, пил пиво и наблюдал по экранам видеокамер торговый зал. Чтобы пенсионеры не крали спички.
Первый охранник сходил за Маратом, папа усадил его за стол и раскрыл перед ним каталог на разделе внедорожников.
Марат очень долго и старательно разглядывал фотографии – как ребенок занимательные картинки в книге сказок. Мне даже подумалось, что он забыл, зачем его позвали, и просто размечтался – выбирает для себя машину, на которой вернется на родину в свой родной кишлак. Но я ошибся.
– Один раз! – громко и уверенно сказал Марат и ткнул пальцем в фото. – Который машина этот девочка сидел. Пять колес.
Мы тоже свои носы сунули: джип «Wrangler». И колес в самом деле пять. Пятое на дверце багажника. Как мы сами не догадались? Красивая машинка! И больше того – знакомая. Впрочем, таких машин сейчас больше, чем бездомных собак в нашем парке.
– Точно? – спросил папа.
– Совсем точно. Один раз!
– А водителя вы видели?
– Который водитель, как видели? Стекло черный совсем.
Глава VII«Хочешь, скажу?»
Когда мы вернулись домой, папа еще раз позвонил Серегиным. Сказал: если Маринка до двенадцати ночи не объявится, нужно заявить в полицию.
– А я со своей стороны, – добавил папа, – ваше заявление поддержу.
– Неужели Маринку похитили? – волновалась мама. – Такая славная девочка.
– Да, – согласился Алешка. – Очень славная, за нее много денег потребуют.
– Дурлак Лефка! – рассердилась мама.
Но она не права. Ох и не дурак же!
– Мам, – сказал он, – что-то мы давно нашу бабушку не навещали. Совсем ее забыли. Сходил бы кто-нибудь ее проведать, правда? Отнес бы ей кто-нибудь пирожок и горшочек маслица.
– Вот и отнес бы, – сказала мама. И взглянула на часы. – Правда, время уже позднее.
– А я у нее останусь, – сказал Алешка. – Утром съем пирожок и горшочек с маслицем – и в школу. Клево?
– Клево, – мама машинально кивнула. – Но подозрительно.
Мне это тоже показалось подозрительным. Дело в том, что наша бабушка – зубной врач. Когда она уходила на пенсию, ей отдали на память ее старинное зубное кресло. Алешка его с самого детства боится.
Навещать нашу бабушку – целая проблема. Она сразу усаживает нас по очереди в свое страшное кресло и «обследует полость рта». Мы, конечно, терпим, потому что ей скучно без любимого дела. Алешка, правда, брыкается больше всех и предпочитает навещать бабушку по телефону, а тут вдруг такой героизм. Горшочек с маслицем.
– Все-таки поздновато уже, – сказала мама.
– Меня дядя Федор отвезет.
Быстро и ловко все у него получается. Но все равно подозрительно. А еще подозрительнее то, что он нашептал мне в прихожей.
– Дим, ты мне друг? Тогда, если я в школу опоздаю, соври что-нибудь Любаше. Чтобы она маме не вздумала звонить. Усек?
Ничего я не усек. Но это мне очень не понравилось.
– Что ты задумал?
– Потом расскажу.
Тут в прихожую вышла мама с пакетом, в который она собрала, кроме пирожка и горшочка, всякие плюшки и другие продовольственные продукты.
Дядя Федор согласился ехать без всяких слов, только спросил: «Куда?»
– Маринку выручать. Ее похитили. Она на даче у Шкарлатины.
– А… знаю. Бывал я у него, проводку ему исправлял. Мурзика возьмем?
– Сами справимся. Только сначала к бабушке заедем, пирожок ей отвезем.
– Это хорошее дело, – одобрил дядя Федор. – Бабушек надо подкармливать, особенно пирожками. А с чем пирожки-то?
– Еще не знаю. Сейчас посмотрим.
Чайник у дяди Федора был уже горячий, они быстренько «посмотрели» по пирожку с яйцом и по пирожку с вареньем.
– А давай, Леха, бабушке в гостинцы сосисок доложим. У меня их цельная морозилка набралась – куда их девать?
Сосисок доложили «без сто грамм кило», а Лешка, покопавшись в пакете, отложил кое-что для Мурзика и Шарика, и они поехали к нашей зубной бабушке.
– Ба, – с порога соврал Алешка, – у Ваньки…
– У Ванечки, – строго поправила его бабушка.
– У Ванечки родители на дачу уехали. Он меня в гости позвал.
Бабушка у нас продвинутая, сразу врубилась.
– Оттянуться собираетесь? По полной программе? И чтоб родители не знали?
– А то!
– Ладно, – сказала бабушка, – прикрою. – И взяла трубку: – Эй, Оболенские! Здесь Штирлиц. Принимайте шифровку. Алекс прибыл. Пьем чай и играем в карты. Просим не беспокоить. До связи. Юстас.
– Спасибо, ба. Я пошел.
– А полость рта? Без проверки не выпущу! Ванечка подождет.
Но Алешка уже ссыпался по лестнице и только в машине вспомнил, что забыл оставить бабушке гостинцы. Впрочем, это оказалось очень кстати.
Теперь, пока они едут за город, я постараюсь объяснить все, что произошло. И как до всего этого Алешка догадался.
Помните, Алешка и Диакеза были у Маринки в гостях? С тех пор Алешка все чаще замечал Диакезу возле Маринкиного дома. И, странно, завидев Алешку, он не линял подальше, а все время приставал к нему со всякими дурацкими вопросами. Он терпеливо дожидался Алешку, и домой они возвращались вместе, хотя Алешке очень этого не хотелось. А хотелось поскорее от него отвязаться. Но никак не получалось. Недаром в школе Диакезу называли еще и Липучкой.
И приходилось Алешке до самого дома слушать его хвастливую трескотню. И очень хорошо, что приходилось. Вскоре понадобилось. Вот как это было.
– А мы скоро переедем на дачу! – хвалился Диакеза. – Знаешь, какая у нас дача? Три этажа, съел? И еще гараж в подполье. И два балкона, понял? И колодец, и тарзанка! И знаешь где? В Солнечном, понял? И недалеко, и природа есть. А у вас есть дача?
– Она как бы есть, но ее как бы нету, – ответил Алешка мамиными словами.
Дело в том, что на нашей даче еще ничего нет. Только строительный вагончик, трава по пояс и березы до самого неба. Вроде есть дача, а вроде ее и нет.
– А у нас дом прямо на холме. И пасутся вокруг всякие деревья.
– А у нас, – не выдержал Алешка, – ночью светит луна, а утром – солнце! Съел? И грибы под березами пасутся. И лягушки скачут. И комары пищат.
Диакеза похлопал глазами, почему-то понурился и побрел к своему подъезду.
В общем, Алешка все это сопоставил – джип пятиколесный, который уехал от магазина в сторону области, по направлению к Солнечному, дача с гаражом, а главное – интерес Шкарлатины к Маринкиной кукле.
Было уже совсем темно, да еще и вдобавок пошел снег – мокрый, крупный, липкий.
– Как будем действовать? – спросил дядя Федор под монотонный скрип «дворников». – Монтировкой по башке или хитростью? – Дядя Федор чихнул.
– А я знаю? Сначала посмотрим.
– Собак у них вроде нет. А охрана есть – два лба таких. Они в сарайчике живут. А в самом дому сторож обитается. Он там всегда один, но здоровый, правда. Как бочонок.
– Пустой или полный? – спросил Алешка.
– Пустой, – дядя Федор для убедительности постучал себя по лбу. – Считай, приехали.
Они остановились невдалеке от дома. По пригорку разбрелись редкие деревья – паслись на снегу. Окна в доме все до одного были темные.
– Пойду посмотрю, – сказал Алешка, выходя из машины. – На разведку.
– Вместе пойдем. С монтировкой. – И тут дядя Федор неожиданно чихнул так, что распахнулась форточка на левой двери. – Вот не к делу-то! Это у меня от шерсти – Мурзик линяет. – И он снова оглушительно чихнул.
– Вы мне так всех врагов распугаете, – расстроился Алешка. – Разбегутся – ищи их потом.
– А то! Ладно, здесь побуду. Шумни, если что, прибегу.
Алешка пошел к дому. Месяц еще только-только выкарабкивался на небо, но из-за чистого белого снега было довольно светло. И под ногами весело поскрипывало. Будто кто-то капусту под полом хрумкал, в погребе. Было тихо. Лишь вдали время от времени раздавался приглушенный «чих».
Забора вокруг дома еще не было, только торчали кирпичные столбы вроде замерзших на посту часовых. И дом казался необитаемым. В таких домах, подумалось Алешке, домовой еще не завелся, а привидения уже водятся. Да и дом для них был вполне подходящий – в виде старинного замка. Но построенного непослушными детскими руками – смешной такой, нескладный: торчат на крыше нелепыми пупками всякие башенки. И окна все разные – где круглые, где квадратные, а где в узорчатых переплетах.