Один из профессоров заявил на Банди в полицию. Преподаватель факультета, где тот учился, сообщил, что студент ездил на «фольксвагене». Полиция выяснила: Банди – без пяти минут юрист, он никогда не имел дела с полицией, участвовал в местной политической жизни и работал на кандидатов в республиканскую партию. Кроме того, он занимался общественной работой. Банди поддерживал устойчивые гетеросексуальные отношения с молодой женщиной, проживавшей вместе с дочерью от первого брака, и был любим. Полиция посчитала его слишком нормальным, абсолютно не подходящим на роль человека, совершившего серию убийств. Позже имя Банди всплыло вновь, на этот раз названное той самой женщиной, с которой у него был роман. Полиция допросила ее. Выяснилось, что Банди никогда не угрожал ни своей подруге, ни ее дочери и весьма управляем, в отличие от показаний Элизабет. Женщина не смирилась с равнодушным отношением правоохранительных органов. Обнаружив в гардеробной Банди гипсовую повязку, она снова вызвала полицейских. Но они опять отказалась арестовать Банди. Он был чересчур нормальным.
Серийный убийца – это странник. Он ускользает из поля зрения полиции и всегда опережает ее на десять шагов. Или же, напротив, вращается в обществе, и полиция не желает тратить времени на расследование причастности такого человека к преступлению. Почти все серийные убийцы подходят под одну из этих категорий, а то и под две одновременно. Например, Карлтон Гэри, причастный к торговле наркотиками, был странником; он то объявлялся среди людей, то уходил в подполье. В виннтонский период он имел связь с женщиной-офицером из отделения шерифа, которая даже не подозревала о преступной деятельности своего приятеля. Хотя у полиции имелось досье на Гэри, ему удавалось сохранять видимость относительно нормальных сексуальных отношений с партнершей.
Описание последних дней перед арестом, данное Бобби Джо Лонгом, показывает: чувство выживания у серийного убийцы необычайно обострено. Лонг знал, что в связи с ростом общественного резонанса, вызванного убийствами в Северной Тампе, полиция усилила наряды, патрулирующие улицы. Кроме того, у него имелись сведения об информированности властей в отношении способа совершения преступлений, типа выбираемых жертв и места «охоты». Он сам читал об этом в газете. В новостях также говорилось, что принято решение создать целевой отряд для задержания убийцы. «В тот момент я мог уехать в Майами или вернуться назад, в Калифорнию, – объяснял он позднее, уже в камере смертников. – Я мог поехать в Западную Виргинию навестить знакомых. Я мог просто уехать из Тампы, прекратить подбирать девушек и тогда и сегодня был бы на свободе, поскольку полиция понятия не имела, кто я и где меня искать, пока я не выпустил МакВей и та сразу не кинулась в полицию». Даже когда, по словам Лонга, он мог бежать из Тампы, преступник не сделал этого. Он опережал полицию на несколько ходов. Лонга поймали, потому что он хотел быть пойманным. Он хотел, чтобы прекратилась цепь убийств, в которой гибли не только его жертвы, но и он сам, однако не мог положить конец своим злодеяниям. Куда важнее то, что этого не могла сделать и полиция, пока убийца не раскрыл своего местонахождения, отпустив предпоследнюю жертву. Лишь тогда полицейские напали на след и сумели установить преступника.
Пониманию большинства детективов недоступен один важнейший фактор: личность серийного убийцы отнюдь не лишена равновесия и не пребывает в каком-то статичном состоянии. Это человек, чье заболевание находится в процессе развития, а симптомы недуга постоянно меняются. Волна серийных убийств – не что иное, как предпоследняя стадия его болезни. Последней является самоубийство. Серийный убийца претерпевает ряд превращений, подобно куколке, превращающейся в гусеницу, чтобы стать бабочкой. В детстве он просто жертва. Его, как Чарльза Мэнсона или Генри Люкаса, отвергают родители, он обделен лаской и побуждением к проявлению чувств. Его бьют, он плохо питается и терпит издевательства. В экстремальных случаях у ребенка настолько искажается представление о самом себе, что оно формируется только в зрелом возрасте, а то и вовсе никогда не восстанавливается. Примечательно, что два серийных убийцы снискавших наиболее дурную славу, Генри Ли Люкас и Чарльз Мэнсон, в первый день учебы пришли в школу в девичьей одежде, так как их родители или опекуны сочли, что так будет полезнее для них же.
В детстве серийному убийце наносится много ран, которые он позднее передаст как эстафету своим жертвам. Если самый затаенный страх и ненависть связаны у него с отцом и с собственным мужским естеством, у него больше всего шансов стать убийцей маленьких мальчиков. Подобно Джону Вейну Гейси, он будет раз за разом разыгрывать ритуал пыток и убийства ребенка, видя в нем себя. Если в серийном убийце живет ненависть к матери и страх перед женщиной, он примется убивать женщин. Бобби Джо Лонг лишал жизни женщин, которых считал блудницами и шлюхами, манипулирующими мужчинами при помощи своих тел. Хотя мать Лонга отрицает слова сына, он продолжает утверждать, что по ночам она приводила мужчин в их комнату, занималась с ними сексом и до двенадцати лет заставляла его спать с ней в одной кровати. Ненависть к женщине проявилась и в действиях Гэри Шефера, который, если его возбуждала маленькая девочка, убивал ее, разыгрывая ритуал, сложившийся в детских фантазиях как акт жестокого возмездия.
Иногда в детском возрасте серийный убийца переносит черепно-мозговые травмы – сотрясения мозга, переломы черепа и другие. Он может обладать генетическим или врожденным дефектом, возникшим вследствие несчастного случая с матерью во время беременности. Как правило, такие дети имеют повреждения лимбической области головного мозга. Это весьма серьезно, ведь на протяжении всей жизни у больного будет наблюдаться дисфункция центральной нервной системы. Появляются вероятность развития дислексии – нарушения познавательных способностей или логического мышления, эпилепсия или повреждение гипоталамуса, оказывающее воздействие на эндокринную систему организма. Ребенок утрачивает способность контролировать свой гнев. Он проявляет несообразную и необычную жестокость, почти не обращает внимания на окружающих, может стать асоциальным и крайне несчастным. Человек вырастает, и нередко с ним происходят несчастные случаи, особенно травмы головы. И наконец, он испытывает трудности в восприятии и обучении, отчего в школе его жизнь превращается в ад.
Такой ребенок рискует рано столкнуться с системой, занимающейся правонарушениями несовершеннолетних. Он крайне жестоко обращается с животными, младшими детьми и своими ровесниками. Он часто становится поджигателем, игнорирует право собственности людей. Он всегда в центре всевозможных несчастных случаев, столкновений в коридорах школы, падений в спортзале или на дворе. Это первое проявление синдрома, который может впоследствии стоить жизни пяти, десяти или тремстам жертвам, пока не унесет жизнь самого больного.
В детском возрасте легко упустить из виду будущего серийного убийцу, потому что он с юных лет умеет чрезвычайно ловко приспосабливаться, сливаясь с окружением, становясь прямо-таки невидимым. Стоит такому ребенку заметить в себе склонность к различным нестандартным ситуациям, как он научится появляться и исчезать совершенно бесшумно. Психологические силы, разбуженные движением плода, новорожденного или в раннем детстве, не останавливаются. Изъян лимбической области, поражение гипоталамуса или электрическая активность в височной доле будут сохраняться, изменяя его поведение. Человеку кажется, что он воплощает какие-то фантазии, он ловит себя на том, что разговаривает вслух с людьми, которые существуют только в его воображении, или замечает в себе странное бессилие, охватывающее его в определенных ситуациях. Ему сложно решить, в какую сторону пойти, и он частенько буквально ходит кругами, размышляя над тем, куда направиться. Если понадобится сделать выбор, он неизменно будет оказываться неверным, и в один прекрасный день человек раз и навсегда откажется от принятия решений, требующих выбора. В нем может развиться ненависть к девочкам, потому что они представляют опасность, и к мальчикам, потому что он неспособен выразить сексуальное чувство, которое к ним питает. В то время как другие дети пробуют завязывать отношения с товарищами, этот ребенок замкнется в себе. Десятилетний Генри Люкас систематически убивал животных, занимался сексом с их трупами, а вскоре – и со своим братом. Первое изнасилование и убийство он совершил в пятнадцать лет. Карлтон Гэри в десять лет уже отправился бродяжничать: сначала он разыскивал свою мать и вдруг объявился у дяди, на военной базе, расположенной за тысячи миль от Колумбуса, штат Джорджия. К десяти годам он стал законченным уличным хулиганом, грабил магазины и устраивал пожары. Еще не достигнув подросткового возраста, он заработал у местной полиции определение «испорченный ребенок».
Чарльз Мэнсон то и дело попадал в исправительные учреждения. Его били охранники, оскорбляли заключенные. Он терпел унижение в каждом учреждении, где оказывался. Если вспомнить, что, за исключением тюремных надзирателей, у Мэнсона никогда не было рядом человека, который хоть в какой-то степени мог заменить ему отца, а мать в основном проводила время за решеткой, куда регулярно попадала за проституцию, неудивительно, что риск столкновений с правоохранительной системой оказался для него чрезвычайно велик даже до исполнения тринадцати лет. По утверждению Мэнсона, он, подобно Генри Ли Люкасу, переносил наказания и издевательства, ему приходилось делать то, чего не должен делать ни один человек. До достижения совершеннолетия эти две культовые фигуры современного убийцы, внешне похожие на обычных людей, никогда и никем не признавались безумными.
С наступлением переходного возраста Бобби Джо Лонг стал превращаться из мальчика в девочку. Подобно многим своим родственникам, Лонг страдал хромосомным нарушением, аналогичным синдрому Клайнфельтера (Klinefelter); оно вызывало избыточное производство эстрогена, приводящее к росту груди. Нарушения типа синдрома Клайнфельтера, обусловленные наличием лишней хромосомы в мужском гене, бывают связаны с различными формами изменений психики по типу противоположного пола, сложностями восприятия, неспособностью к учебе. Лонг перенес операцию, ему удалили шесть фунтов лишней ткани с груди, но его сексуальная дезориентация сохранилась. Ее поддерживало поведение матери, манипулировавшей ребенком, и тот факт, что он спал с ней в одной постели. В тринадцать лет Лонг познакомился с женщиной, позднее ставшей его женой. Итак, Бобби Лонг был вскормлен двумя женщинами: своей матерью и своей бу