В конце концов, Люкас был задержан и осужден за убийство своей сожительницы Фриды, «Бекки» Пауэлл, племянницы его сообщника Оттиса Тула. Впервые Бекки познакомилась с Люкасом, когда ей исполнилось девять лет, а Люкасу – сорок. Он заботился о ней, как отец, обеспечивал едой и одеждой и вообще растил; следил за тем, чтобы девочка ходила в школу. Это была абсурдная пародия на нормальное отцовство, Люкас даже посвятил ее в основные навыки своей «профессии», включая воровство, грабежи со взломом, убийства случайных жертв. Вскоре из суррогатных отца и дочери парочка превратилась в сожителей и соучастников преступлений. В декабре 1981 года Бекки поймали и отправили в детскую колонию во Флориду. С помощью Люкаса и Тула она бежала оттуда, и тогда троица пустилась в очередную серию убийств по всему Юго-Западу вплоть до Калифорнии, где они решили обосноваться.
Генри вспомнил кое-какие навыки, приобретенные в тюрьме, и стал трудиться чернорабочим, плотником и кровельщиком, наниматься на поденную работу. Он часто помогал в антикварном магазине в Калифорнии – за комнату и еду для себя и Бекки. В начале марта 1982 года владельцы антикварного магазина, мистер и миссис Джек Смарт, предложили Генри с Бекки поехать в Техас, чтобы за деньги ухаживать там за восьмидесятилетней матерью миссис Смарт, Кейт Рич. Генри с подружкой и супруги Смарты купили билеты и отправились в Техас, где развернулась последняя глава в жизни Бекки, а Генри Люкас сделал шаг навстречу расставанию со свободой.
Кейт Рич с радостью встретила их. Это она придумала пригласить Генри с Бекки жить у нее в доме, а вместо оплаты помогать по хозяйству. Однако техасские родственники Смартов заподозрили недоброе и попросили бродяг оставить дом. Голосуя на дороге, парочка встретила Рубена Мура, проповедника, возглавлявшего маленькую фундаменталистскую секту «Дом молитвы», которая размещалась на переделанной для этих целей куриной ферме в Стоунберге в Техасе. У Мура была небольшая кровельная компания, и он пригласил Генри Люкаса и Бекки Пауэлл вступить в его секту, жить в бараке, принадлежавшем коммуне, пользоваться обшей кухней. Люкас взамен пойдет к нему работать кровельщиком и выполнять различные поручения. В тот же день Генри с Бекки переехали в коммуну.
Вскоре девушка прониклась смыслом религиозных верований «Дома молитвы». Она стала посещать воскресные службы, подружилась с членами секты, радовалась царившей здесь атмосфере, а в свободное время даже навещала Кейт Рич, жившую в десяти милях к северу от фермы. Через год Бекки решила начать новую жизнь и вернуться во Флориду, в колонию, откуда сбежала. После ссоры с Генри, не желавшим ее отпускать, она все-таки убедила сожителя отвезти ее во Флориду. В августе 1982 года пара покинула «Дом молитвы» и двинулась автостопом на восток.
Через два дня путешественники добрались до округа Дентон, где и застряли: им не удавалось ни найти машину, чтобы продолжать путь, ни снять комнату в местном мотеле. Стояла жаркая и душная ночь, дождя не было, и пара решила устроить ночлег под открытым небом. Разговор любовников неизбежно перерос в спор. Генри не хотел ехать во Флориду. Пожалуй, он впервые был счастлив, когда жил в коммуне. Ему нравился Мур, у него завелись друзья по соседству, и он, наконец, нашел законную работу. Бекки оставалась непреклонна: ей надоело находиться в бегах, жить в постоянной опасности, бояться, что в любой момент ее могут поймать. Вернувшись во флоридскую колонию, она отсидит срок и начнет жизнь заново. Она не хотела оставлять Генри, но еще более не хотела провести остаток дней в скитаниях. Голоса спорящих становились все громче, разгоралась ссора. Оба были уже на взводе, когда Бекки с силой ударила Генри по лицу. Это явилось для него импульсом, который срабатывал и после мичиганской тюрьмы, и после больницы в Айонии, и после той ночи в Текумсехе, когда мать ударила его. Как признался потом Люкас, он, не раздумывая, выхватил нож, спрятанный среди пожитков, и вонзил глубоко в грудь девушки. Нож проткнул Бекки сердце, и она сразу же умерла. Генри вспоминает, как он смотрел на маленькую двенадцатилетнюю девочку, лежавшую перед ним на траве, и слезы текли по его щекам.
Потом, сообразив, что должен ее похоронить, снял с пальца Бекки кольцо, разрезал тело на куски. Он положил останки, кроме ног, в две наволочки и зарыл в неглубокую могилу. Обвязал ноги ремнем, оттащил в кусты и закопал. Остаток ночи Люкас провел у могилы, разговаривая с возлюбленной. Потом он снова и снова возвращался к месту погребения и продолжал прерванную беседу. Убийца плакал, говорил Бекки, что жалеет о содеянном, и обещал однажды присоединиться к ней. Раскаяние, испытанное Генри Ли Люкасом, совершившим убийство в состоянии аффекта, как будто что-то включило в его психике. Он утратил интерес к тщательному и ловкому сокрытию следов преступлений, что делал раньше. Полиция предприняла ряд успешных ходов, и через девять месяцев Люкаса задержали. Тогда он и сознался в убийстве Бекки Пауэлл и сотен других безымянных жертв.
Покончив с Бекки Пауэлл, Люкас вернулся в «Дом молитвы», мимоходом сообщив, что по дороге во Флориду девчонка сбежала с водителем грузовика. Однажды вечером на исходе сентября Люкас пришел к вдове Кейт Рич, чтобы отвезти ее в церковь. По дороге они заехали в соседний городок купить пару упаковок баночного пива. Несколько часов они разъезжали на машине, пили пиво и разговаривали. А когда оказалось, что служба уже закончилась, решили вернуться домой. На обратном пути в Ринтгоулд, Техас, где жила Кейт Рич, машина съехала с дороги и остановилась в уединенном месте. Здесь, у заброшенной нефтяной скважины, в приступе внезапного гнева Генри и зарезал бабушку Рич. Может, она слишком много спрашивала его о Бекки? Может, попеняла, что пропустила церковную службу? Или задала какой-то вопрос, на который он не сумел ответить? Генри и сам не помнит, отчего завелся, но как бы там ни было, завелся и убил. Он только помнит, как вырезал перевернутый вверх ногами крест между грудей старушки, как занимался сексом с мертвым телом, а потом затащил труп в водопропускную трубу.
Дети бабушки Рич заявили о ее исчезновении шерифу округа Монтагю Уильяму Конвею. Он разыскал Люкаса – последнего, кто видел женщину в живых. В течение девяти месяцев шериф допрашивал его, то задерживая, то отпуская, так что преступнику пришлось покинуть эту местность. Он подался в Калифорнию и нанес визит дочери Кейт Рич. Калифорнийская полиция задержала его для допроса, поскольку на сиденье принадлежащей ему машины были обнаружены пятна крови. Это вызвало подозрения, и Смарты сообщили о них шерифу Конвею в Техас. Люкас тем временем перебрался в Иллинойс, где до конца года безуспешно искал легальную работу. В результате он все-таки вернулся в Техас. Здесь Люкаса уже ждали: шериф Конвей, получивший заявления от Смартов, хотел его арестовать по подозрению в причастности по исчезновению Кейт Рич. Друга выдал Рубен Мур. И в 1983 году Генри Люкас был арестован за незаконное владение оружием (для экс-осужденного это является преступлением), а спустя несколько недель, в которые он, по его словам, «обратился к вере» во мраке и холоде тюремной камеры, преступник признался в убийствах Бекки Пауэлл, Кейт Рич и других жертв.
Позднее полиция пришла к заключению, что многие его признания были самооговором. Генри, искусный лжец, просто испытывал следователей. Однако, кроме того, у него совершенно отсутствовало сознание своего «я». Подобно хамелеону, он приспосабливал действительность к желаниям и потребностям людей. Иногда описание деталей преступления и мест захоронения, которые он вспоминал, попадало точно в цель. Сидя в камере техасской тюрьмы, Люкас рассказывал историю, действие которой разворачивалось в центре страны, он проливал свет на нераскрытые убийства по всему Югу и Среднему Западу. То, что в глубине души страшило родителей детей, числившихся давно пропавшими без вести, оправдалось. Немало человеческих останков было обнаружено вдоль Тридцать пятого шоссе, в том числе безымянная девушка, известная как «Оранжевые носки», – жертва чудовищного убийства, расследование которого так долго не закрывалось.
Водитель, ехавший по Тридцать пятому шоссе в Праздник всех святых, нашел на обочине дороги обнаженное тело, лежащее лицом вниз. Оно принадлежало красивой рыжеволосой девушке двадцати с чем-то лет, с небольшими шрамиками на щиколотках – вероятно, от расчесанных укусов насекомых. Жертва была задушена. Кроме того, выяснилось, что девушка страдала венерическим заболеванием. Ее было трудно опознать, поскольку зубы у нее находились в безукоризненном состоянии и определить имя и фамилию убитой по стоматологической карте не представлялось возможным. Правда, полиция обнаружила следы операции и перенесенных переломов. Руку жертвы украшало серебряное кольцо с отделкой из морской раковины. Записная книжка, кредитная карточка или водительское удостоверение отсутствовали. Приметой для опознания мог служить лишь кусок бумажного полотенца, используемый ею вместо тампона, и вытянувшиеся пыльные носки цвета мякоти тыквы; они были приспущены, словно тот, кто ее раздевал, не снял их по недосмотру. Незадолго перед смертью девушка принимала пищу. Шериф окрестил ее Джейн, девица Оранжевые носки. Это была лишь одна из десятков жертв нераскрытых убийств, обнаруженных вдоль Тридцать пятого шоссе, участок которого к 1981 году превратился в место массового погребения сотен трупов. Его протяженность составила пятьсот миль, от Ларедо до Гейнсвилла.
То были жертвы самых разных злодеяний – изнасилованные, задушенные, застреленные, забитые до смерти, изуродованные, расчлененные. Не было и пары тел с похожими следами преступлений, так что полицейские не могли объединить их по почерку. Сами жертвы также вызывали недоумение. Среди них были и мужчины, и женщины. Попадались подростки, бизнесмены средних лет, путешественники автостопом, пожилые женщины из домов, расположенных неподалеку, одинокие женщины, у которых, возможно, на дороге сломался автомобиль, бродяги, направлявшиеся к мексиканской границе. Между ними не прослеживалось очевидного сходства. Власти долго счит