али их жертвами разных преступников, чувствовавших себя привольно в этой малонаселенной и плохо патрулируемой полицией местности. Ничто не объединяло все преступления в единую картину, за исключением общего места захоронения тел. Полиции не только не удавалось их раскрыть, но даже кого-либо заподозрить. Многие верили, что убийства навсегда останутся нераскрытыми. Так продолжалось до 1983 года, когда был задержан Генри Ли Люкас.
«Ага, это она, хичхайкерша, это – удушение», – сказал Люкас, посмотрев на фотографию с портрета Джей, девицы Оранжевые носки. Труп лежал на обочине дороге, на щебеночном покрытии. «Я подобрал ее в Оклахома-сити». После того как шериф Баутвелл, допрашивавший загадочного человека со стеклянным глазом, задержанного благодаря закалке шерифа Конвея, зачитал Люкасу его права арестованного, тот заявил перед видеокамерой: «А потом мы малость покатались, остановились и занялись сексом, по согласию. Мы имели один сексуальный контакт, и я не был удовлетворен… Она оделась. Мы поели в придорожной забегаловке для дальнобойщиков… Потом двинулись на Юг, по Тридцать пятому шоссе. Ну, выезжаем мы на Тридцать пятое, и я ей предлагаю снова заняться сексом. А она говорит “нет”». Хотя адвокат, назначенный Люкасу судом, в этом месте вмешался, указав своему клиенту, что тот признается в преступлении, которое по законам штага Техас карается смертной казнью, Люкас продолжал. Он говорил, что много раз пытался наложить на себя руки, так пусть теперь этим займется штат. Таким образом он заплатит за свое преступление и сдержит обещание, данное Бекки Пауэлл.
«Ну вот, значит, мы болтали о сексе, и она сказала “не сейчас”, – продолжал Люкас, вспоминая сцену в мельчайших подробностях. – Девчонка пыталась выпрыгнуть из машины, я схватил ее и потащил назад. Мы еще немного проехали, а потом я выволок ее на дорогу, потому что она так дралась, что я почти потерял управление и чуть не врезался в ограждение. Я опять затащил ее в машину и стал душить, пока она не умерла. Потом снова занимался с ней сексом… После я вытащил ее из машины и бросил на обочину». Так была разгадана тайна Оранжевых носков. Полиция была довольна – преступление раскрыто. Видеокамеру и пишущую машинку выключили, свет погасили, дело Оранжевых носков закрыли.
Следующей весной суд присяжных заседателей Сан-Анджело признал Люкаса виновным в убийстве особы женского пола, условно названной Джейн, девица Оранжевые носки, и приговорил его к смерти через инъекцию летального препарата. И хотя сообщник Люкаса Оттис Тул позднее также признался в этом убийстве – теперь дело пересматривается с учетом того, что многие признания Люкаса оказались ложными, – оно, как и сотни других историй, рассказанных преступником, проливает свет на поведение серийного убийцы. Независимо от того, совершил Люкас или нет сотни преступлений, которые описал в личных признаниях, он оказался в центре политической бури, разразившейся в уголовной системе Техаса.
Вне сомнения, Люкас убил свою мать, Бекки Пауэлл и Кейт Рич. Весьма вероятно, что он лишил жизни десятки, если не сотни незнакомых ему людей в районе Тридцать пятого шоссе в Техасе и соседних штатах. Его описания жертв, собственноручные изображения их лиц и явная гипермнезия указывают на то, что он имеет такие сведения о преступлениях, которыми может обладать только тот, кто был на месте трагедии. Однако, подобно большинству преступников, совершивших с виду случайные или лишенные мотива убийства, Люкас сделался центром столкновения амбиции окружной прокураторы и прокуратуры штата, управлений полиции различных регионов и политиков, принадлежащих к разным партиям.
Для шерифа Баутвелла и техасских рейнджеров, которые вели дело Люкаса с его первого признания до последнего, заключенный стал ключом к разгадке тайны десятков нераскрытых убийств. Семьям пропавших детей и молодых девушек обнаружение преступника позволило отбросить последнюю надежду и дать возможность скорби и трауру заполнить пустоту, оставленную исчезновением близкого человека. Что касается прокуратур на местах, которые использовали в качестве основы для расследования показания Люкаса, уже приговоренного к смерти, он стал источником тревог. Оставалось лишь надеяться, что его признания действительно правдивы, – это позволило бы закрыть многочисленные дела об исчезновении людей и избавиться от опасения, что настоящий преступник разгуливает на свободе. Иначе говоря, и полиции, и прокуратуре требовалось, чтобы Люкас оказался либо чудовищным серийным убийцей, либо лгуном, выгадывающим время, желающим придержать иглу палача, пока у него не иссякнет запас преступлений, в которых можно признаться. А сейчас он находится в центре всеобщего внимания, наслаждается им и купается в блеске своей славы.
Из одиночной камеры техасской тюрьмы, где Люкас сидел с 1983 года, его перевели в отделение для смертников Федеральной тюрьмы в Хантсвилле. Запас приговоров для обжалования почти закончился. В Джорджтауне его день был полностью занят: убийца появлялся на национальном телевидении, давал интервью журналам, позировал перед фотокорреспондентами, проходил обследования. Однако по-прежнему оставался загадкой. Люкас продолжал сообщать полиции о преступлениях, детективы мчались за новым трупом через всю страну, чтобы в итоге выяснить: тщательно описанная Люкасом жертва убийства жива-здорова.
Генри Люкас являет собой типичный пример человека с отклонениями в поведении, отнесенный нами к категории серийных убийц. Согласно его показаниям, которые полиции удалось проверить, он совершил по меньшей мере три убийства. Возможно, подлинное число жертв гораздо больше. Заключенный характеризуется как социопат с инвалидизирующим нарушением характера, его поступки не поддаются традиционным диагнозам психиатрии, и в определенных коллективах, например в больнице или тюрьме, он вел себя почти как нормальный человек: оглядывался на свои преступления с искренним раскаянием, которого не могли объяснить даже опытнейшие полицейские офицеры и психологи. Временами казалось, что Люкас ими манипулирует. На самом деле раскаяние Люкаса явилось результатом его пребывания в стабильной среде. Находясь в учреждении, Люкас соблюдал строгий режим дня, он беседовал со священниками – те впервые всерьез восприняли его галлюцинации и признания в преступлениях – и, по его утверждениям, прошел несколько стадий обращения в веру. Похоже, в Джорджтауне благодаря четко организованной системе началось его эмоциональное взросление. Это не парадокс. Это типичная перемена, свойственная серийному убийце, окончательно оказавшемуся за решеткой, привыкающему к тюрьме и к своему новому начальству.
Сложность поведения Люкаса, комплекс его медицинских и психологических проблем – это результат многочисленных издевательств в детстве, а также тяжелая мозговая травма. Компьютерная томография и исследование методом ядерного магнитного резонанса показали, что повторяющиеся травмы головы повредили участки его мозга, которые управляют основными чувствами, такими как любовь, ненависть, страх. Хроническая наркомания и алкоголизм внесли свой вклад в криминальное поведение, ослабляя волевой контроль над эмоциями, углубляя и удлиняя периоды провалов в сознании. По словам Люкаса, перед каждым убийством он всегда много пил. Кроме того, повышенное содержание свинца и кадмия в его крови указывает на «отсутствие гибкости» личности, то есть на неспособность справиться с какими-либо негативными ситуациями. Все эти факторы: повреждение мозга, крайняя жестокость, пережитая им в детстве, злоупотребление химическими веществами и отсутствие гибкости – образовали чудовищный сплав, вследствие чего Люкас неизбежно превратился в серийного убийцу. Каждый из аспектов его личности в отдельности мог бы стать лишь чертой характера психически ущербного человека, если бы не отрицательное воздействие родителей, которое привело Люкаса к выводу, что жизнь не имеет ценности, а он сам ничего не стоит в этом враждебном мире. Как будто слова матери, постоянно твердившей, что из сына «ничего хорошего не выйдет», сделались пророчеством и материализовались. Именно этот фактор послужил катализатором, собравшим воедино остальные, и превратил его в жестокого индивидуума, способного общаться только с мертвыми.
Люкас оживал только в смерти другого человека. Он обретал сексуальную потенцию лишь после того, как забивал или душил сексуального партнера до коматозного состояния или до смерти, а затем насиловал. Он существовал среди живых, загримировавшись и замаскировавшись, никому не доверяя. Он убивал даже друзей; зарезал Бекки Пауэлл, которая поступила с ним так же, как раньше его мать. Вероятно, Кейт Рич была убита из-за того же. Он потерпел фиаско во всех своих положительных начинаниях, ему удавались одни убийства.
Клиническое обследование Генри Ли Люкаса, проведенное после вынесения смертного приговора специально для этой книги, выявило у него обширное повреждение головного мозга, особенно лобной доли. У заключенного обнаружены также повреждение височной доли и скопление спинномозговой жидкости в основании головного мозга. Увеличение ткани сильвиевой борозды за счет окружающей ткани указывает на значительную потерю способности к формулированию суждений как результат травм, полученных в детстве. Невропатологи, комментируя результаты исследований, подтвердили, что данная мозговая аномалия характерна для индивидуума, неспособного контролировать жестокость в той мере, в какой это делает большинство здоровых людей.
Неврологический диагноз дополняется обнаруженными симптомами гиперграфии – неспособности контролировать самовыражение на письме, в рисовании и в речи, а также периодами провалов или сумеречности сознания, во время которых человек долгое время испытывает ощущение парения в воздухе и неспособность воспринимать окружающие его предметы. Кроме того, чувство парения указывает на форму скрытой эпилепсии. Для ее диагностирования требуется постоянный контроль ЭЭГ в течение от тридцати шести до сорока восьми часов. Столь длительный контроль нужен для того, чтобы прибор зафиксировал пресловутые острые пики, соответствующие приступам. Гиперрелигиозность и гиперпретенциозность Люкаса являются особенностью людей с повреждением височной доли головного мозга. Потеря способности к суждению, невозможность поддерживать эмоциональное равновесие на основе логики и сенсорных сигналов вызывают обратную связь, когда бредовые фантазии больного воображения становятся для человека реальностью. Признак такого симптома – «возрождение» Люкаса к христианству, произошедшее в тюремной камере всего через несколько лет после того, как во Флориде и Техасе он был буквально заворожен сатанинскими идеями. Даже после обращения в христианство Люкас продолжает лгать и манипулировать окружающими с почти сверхъестественным чутьем к тому, чего, по его соображениям, от него хотят.