о Северной Тампе с нагим телом покойной Ким Свонн, находившимся рядом с ним на переднем сиденье. Никто не задержал его, даже когда убийца остановился заправиться на местной бензоколонке. Через четыре дня Лонг был арестован за изнасилование и убийство, и теперь жестокая карьера серийного убийцы тридцати одного года от роду оказалась предметом судебного разбирательства.
В одиннадцать лет, когда у Бобби Джо Лонга начался переходный возраст, он заметил, что его груди растут. Мальчик очень смущался: грудь топорщилась под рубашкой, как у девочки. Одежда стала ему мала, а фигура тоже изменилась. Другие члены семьи имели аналогичное врожденное расстройство эндокринной системы, и врач назначил Бобби операцию. Мать Лонга вспоминает, что хирург удалил ему более шести фунтов ткани с груди. Казалось, проблема решена, но операция не помешала Лонгу остаток лет переживать лунный цикл, подобный менструальному.
«Даже теперь, – вспоминает он, – я всегда могу сказать, когда наступает полнолуние. В это время я схожу с ума: я не могу усидеть на месте, мне надо ходить, всякий пустяк выводит меня из себя. И я не единственный. По всему отделению можно сказать, когда наступает полнолуние, даже если луну не видно через окно. Люди начинают кричать и ведут себя так, что можно безошибочно определить приход полнолуния».
Боязнь превратиться в женщину, испытанная Лонгом в переходном возрасте, наложилась на другие проблемы, связанные с женщинами и преследовавшие его всю жизнь. Когда он был еще совсем маленьким, мать развелась с его отцом и уехала с сыном во Флориду. Лонг вспоминает, что они жили крайне бедно: снимали комнату в какой-нибудь гостинице и спали на одной кровати. Воспоминания Лонга и его матери Люэллы не совпадают. Мать работала, но ночам встречалась с разными мужчинами; некоторые из них регулярно навещали ее. И хотя Люэлла отрицает некоторые моменты, они сходятся в том, что Лонгам приходилось то и дело переезжать в поисках нового места работы. Они нигде не задерживались достаточно долго, чтобы мальчик мог завести друзей. Он всегда был одинок, мать являлась его единственным товарищем. И Бобби чрезвычайно сердился, когда Люэлла, красивая и соблазнительная, встречалась с мужчинами.
Лонг вспоминает, как просил мать остаться с ним, когда она не работала в ночную смену. Но та не желала сидеть дома. Она всегда куда-то уходила. «Я спрашивал ее, почему она не может проводить свободное время со мной, почему она меня никогда никуда не сводит. Но она уходила, подкидывая меня какой-нибудь соседке». Но особенно Лонг страдал от того, что ему приходилось спать с матерью в одной кровати до достижения двенадцати лет – она как раз вторично вышла замуж. Лонг смущался, считая это неудобным, а с точки зрения матери такова была экономическая необходимость.
«Я никогда не раздевалась в присутствии сына, не делала ничего, что можно было бы счесть неприличным, – поясняет женщина. – У нас просто не хватало денег на две спальни». Еще Люэлла Лонг вспоминает, что работала по ночам и возвращалась домой в пять или шесть часов утра, а когда собиралась ложиться спать, Бобби уже вставал в школу. По словам женщины выходит, что они использовали кровать в две смены: он спал по ночам, а она – днем. Она также отрицала, что приводила мужчин к себе домой. «Мы жили очень бедно на мои чаевые официантки или подавальщицы в закусочной, обслуживающей проезжающих клиентов. Случалось, я не знала, где взять деньги, чтобы поесть в следующий раз, не говоря уже о квартплате, я все время боялась оказаться на улице. Но что бы ни говорил теперь Бобби Джо или кто-то другой, я никогда не была проституткой и старалась быть хорошей матерью».
В период с 1956 года, когда Люэлла после развода с первым мужем уехала с сыном из Западной Виргинии, до 1968 года – времени развода со вторым мужем – мальчик редко видел своего отца. «Они приезжали в Кенову на Рождество или еще на какой-нибудь праздник, тогда я их и видел. Но главное, я не видел Бобби Джо». На суде над Бобби Джо Лонгом выяснилось, что его отец, Бобби Джо Лонг-старший, во время приездов во Флориду проявлял жестокость и совершал сексуальные нападения на бывшую жену, иногда с ножом. Сейчас он говорит о сыне с глубокой печалью. Бобби растила мать, она воспитывала его и управляла жизнью сына. В школе он получал хорошие оценки. А потом он встретил Синди.
В тринадцать лет Бобби Джо начал встречаться с Синди Джин Гатри, девочкой, которая жила вместе со своей тетей в нескольких кварталах от Лонгов. Через семь лет Бобби решил на ней жениться. Синди стала второй женщиной, управляющей его жизнью. «С первых свиданий мы стали неразлучны, – вспоминает Бобби. – Она приходила к нам, или я шел к ней. Мы всегда были вместе». Время от времени они расставались, каждый обзаводился новым партнером, но потом неминуемо возвращались друг к другу. Через пять лет после свадьбы и рождения двоих детей они разошлись окончательно.
Синди вела себя как мать Бобби Джо. Она была напористой, постоянно командовала. Женщины и внешне очень похожи. Обе стройные и белокурые, с похожими волосами, обе агрессивные, готовые манипулировать мужчинами. Бобби Джо нашел Синди как раз в тот момент, когда мать надумала второй раз выйти замуж. В душе он совершил естественный переход от одних отношений – матери и сына – к другим. Люэлла нашла себе нового партнера, то же самое сделал ее сын. Его роман с Синди продолжался и в период неурядиц матери во втором браке – та возвращалась в Западную Виргинию к бывшему мужу. Чувства Лонга и Синди уцелели в драках, без которых не могли обойтись влюбленные подростки. Роман выдержал и первое столкновение Бобби Джо с законом – его обвиняли в краже со взломом, но позднее обвинение было снято, – он продолжался и во время учебы Бобби в старших классах, и когда он был в армии.
Люэлле не нравилось внимание, которое сын дарил Синди. Эти две женщины и теперь продолжают обижаться друг на друга. «Она была интриганка, – говорит Люэлла о Синди. – Я не видела таких жестоких людей, как она. Девчонка не имела ни настоящей матери, ни семьи, в отличие от Бобби. И она завидовала ему. Я старалась относиться к ней как к родной дочери, растить внуков, но она никогда не любила меня». Мать вспоминает, что хотя на успеваемость сына и влияли постоянные переезды (они меняли место жительство каждые несколько месяцев), до встречи с Синди его успехи в учебе были очевидны. Но потом он совсем съехал и так и не получил аттестата. Люэлла даже отчасти винит бывшую сноху в преступлениях сына. «Вы не представляете, как он изменился, жена фактически разрушила всю его жизнь».
Бобби Джо Лонг женился на Синди после армии, где овладел профессией электрика. Еще школьником он помогал электрику и рассчитывал, что в армии получит лицензию на самостоятельную работу. Однако через шесть месяцев службы все изменилось в один миг, когда Лонг чуть не погиб в аварии. Он ехал на мотоцикле, чтобы обменять чек на наличные. «Я налетел на машину на скорости шестьдесят пять или семьдесят миль в час. Мощным ударом мне искорежило шлем. Я очнулся только в больнице».
С тяжелым переломом черепа Бобби Джо Лонг пролежал в полубессознательном состоянии несколько недель. Он страдал страшными головными болями, не унимавшимися целый день, и был неспособен фокусировать зрение. По словам пострадавшего, некоторое время после аварии зрачки обоих его глаз находились в расширенном состоянии; много месяцев спустя правый зрачок остался в таком же положении. Из анамнеза следует, что больной перенес тяжелую черепно-мозговую травму, но тогда ни рентгеновский снимок, ни ЭЭГ не проконсультировали опытного невропатолога. На суде, состоявшемся через десять лет после аварии, доктор Дороти Отноу Льюис из психиатрического отделения Медицинского центра Нью-Йоркского университета провела повторное обследование и установила, что оставшееся после травмы повреждение головного мозга было достаточно серьезным и больному следовало назначить детальное медицинское обследование.
Вероятно, повреждение головного мозга наложилось на возможные повреждения от четырех предыдущих черепно-мозговых травм, зафиксированных в медицинской карте Лонга, перенесенных им в возрасте до десяти лет. В пять лет он упал с качелей, потерял сознание, а очнувшись, обнаружил, что его глаз проткнула палочка, торчащая из середины века. Через год Бобби ударился головой, когда его столкнули с велосипеда, еще через год мальчика стукнул бампером автомобиль, в результате чего он потерял сознание и лишился нескольких зубов. Тогда Бобби Лонгу был поставлен диагноз – сотрясение мозга. Спустя год его сбросил пони, и в последующие несколько недель ребенок страдал головокружениями и тошнотой. Вспоминая это событие, Лонг говорит: «Я никогда в жизни так не болел, как в тот раз. Я даже не мог прямо стоять, у меня тут же начинала кружиться голова». Доктор Льюис сообщила адвокату Лонга, что в результате травм у него сильно поражена левая височная доля головного мозга, а также прилегающие к ней области, в результате чего нарушены функции центральной нервной системы, что в целом соответствует повреждению такого типа. Она также сообщила, что у Лонга обнаружена нерегулярность мышечных реакций в правом колене и лодыжке. В результате травмы у него до сих пор нечувствительна левая половина тела и не прекращается хромота.
Несчастный случай в корне изменил жизнь Лонга. Он объясняет: «Каждый, кто знал меня до катастрофы и знает теперь, скажет, что это два совершенно разных человека. Еще когда я лежал в больнице после аварии, я чувствовал, с моей головой что-то не так. Уже тогда я начал думать о сексе. Вот единственное, о чем я мог думать дни и ночи напролет. Я представлял, как занимаюсь сексом с женой, с ее подругами, со знакомыми. Это сводило меня с ума».
Через несколько месяцев после выписки Бобби из больницы у них с Синди родился первенец, но беды Бобби Джо Лонга только начинались. Вначале это были отзвуки несчастного случая. «Я пытался объяснить в больнице врачам, что со мной что-то не в порядке. Я не мог выбросить из головы мысли о сексе, и мы с Синди стали заниматься любовью не два-три раза в неделю, как раньше, а, по меньшей мере, дважды в день. Я воображал, как вступаю в сексуальные контакты с любой девушкой, которая попадалась мне на глаза. Я страдал головными болями, которые никак не проходили, у меня появилось ощущение, что половина моей головы – мертвая. И еще эти шумы! Малейший звук для меня был подобен взрыву. Я орал на сына, чтобы он замолчал, хотя на самом деле мальчик вел себя тихо. Это лишь мне казалось, что в доме шумно. И по сей день я не выношу громких звуков, прихожу от них в ярость, лишаюсь рассудка». Помимо неутолимой жажды секса, наиболее неприятной переменой, произошедшей в Лонге, стала нетерпимость, когда что-то выходило не так, как он хотел. «До аварии мне удавалось сдерживаться. Я сердился, но никогда не приходил в бешенство, даже если меня очень разозлить. Зато после аварии – и я заметил это сразу же, как вернулся домой, – всякий пустяк приводил меня в ярость. Я сделался таким жестоким, что иногда не мог себя контролировать, и это меня беспокоило. Прежде я таким не был».