– Что это? – раздалось у меня за спиной. Я вздрогнул и обернулся. Это был трудовик. В одной руке он держал свою дудочку, а другой рукой нежно щупал шишку на голове. – Что это? Куда это? – И он чихнул.
– За подарками поехали, – брякнул я первое, что мне пришло в голову.
Подарки не подарки, а хорошенький сюрприз этим жуликам будет, когда они приедут на место. Не знал я только, что меня ждет сюрприз куда как круче!
Вернувшись в зал, я попробовал разыскать Алешку. Его нигде не было. Никто его не видел. А Костик, который торопился сбросить мои обязанности и взяться за свои, выбегая на сцену, обернулся и шепнул:
– Он шкурку накинул. – И начал объявлять следующее выступление.
Когда он вернулся за кулисы, я схватил его за руку:
– Какую шкурку?
– Что? – не сразу врубился Костик. – Не понял…
– Какую шкурку накинул мой брат? – четко и раздельно повторил я свой вопрос.
– А… Лешка-то? Крысиную. У них запасная была. На всякий случай. Вдруг кто-нибудь еще захочет под дудочку поплясать.
– Ну и?..
– Ну и пристроился за Нильсом.
Ноги у меня подкосились. Я громко сел на пол. Будто и меня, как трудовика, вырубили баллончиком. Только он после этого ударился в дверь головой, а в пол… другим местом.
– Не ушибся? – услышал я через некоторое время участливый голос настоящего Нильса. Теперь он склонился ко мне и держал мою ослабевшую голову за подбородок. – Сбегать за медсестрой?
– Нет, мне уже лучше.
– Иди-ка ты домой, – посоветовал трудовик. – Это у тебя перенапряжение от праздничных волнений.
Это точно – от волнений. Только далеко не праздничных.
И тут я встрепенулся. Какой уж теперь праздник! Когда младший брат в опасности!
Вот тут-то я и оценил его слова о том, что он сам узнает, куда отвезут похищенных детей. И понял, зачем ему это нужно. Чтобы разведать, где находится главное осиное гнездо наглых, жадных и жестоких похитителей.
Да, тут уж не до праздника. Но домой я не пошел. Ключи от квартиры были у Алешки, а родители придут поздно – они пошли на новогодний вечер к папе на работу. Так что и идти мне некуда, и помощи просить не у кого.
Да, такого праздничного школьного вечера у меня еще не было. Надолго я его запомню.
Не находя себе места, я слонялся то по залу, то по пустым и гулким коридорам, забредал за кулисы. И один раз даже в задумчивости выбрел на сцену. Во время представления. Но все сошло благополучно. Десятый класс ставил «Кентервильское привидение», и мое мрачное незапланированное появление на сцене было воспринято публикой и жюри нормально – как оригинальная сценическая находка. Бледностью лица я был настоящий призрак.
Когда, по моим расчетам, родители уже должны были вернуться, я поплелся домой, подыскивая по дороге слова, которыми я сообщу «радостную» весть…
В наших окнах горел свет – значит, родители уже дома. Поднимаясь в лифте на наш этаж, я внутренне репетировал. Если дверь откроет папа, я скажу так… Если дверь откроет мама, я… ничего не скажу.
Дверь мне открыли не папа и не мама. Дверь мне открыл… Алешка.
И я опять больно сел на пол. На этот раз от радости и облегчения.
– Ты голодный? – как ни в чем не бывало спросил Алешка, когда я встал, почесываясь сзади. – Чай будешь? Я только что согрел.
Он, наверное, решил по своей наивности, что я упал у родного порога от голода.
– Ты где был? – спросил я, обретя дар речи.
– А… – он махнул рукой с бутербродом. – Там… Недалеко. К бандитам съездил. Прокатился на «газельке». Ничего она бегает. Апельсин будешь? Я его у них спер. – Алешка, наливая мне чай, болтал так, будто не в бандитское логово попал, а на детский спектакль. – Я вообще-то два апельсина у них спер. Но один… Понимаешь, один апельсин пришлось бросить.
– Тухлый, что ли? – я постепенно приходил в себя. Но чашка с чаем все еще дрожала у меня в руках.
– Почему тухлый? – обиделся Алешка. – Нормальный. Но так получилось… Не было другого выхода.
Вот и пойми его. А оказалось все очень просто.
Глава XVIIКРЫСЯТКИ-ПОРОСЯТКИ
Машина мчалась по темным улицам. Все время сворачивала то в один переулок, то в другой. А то и вовсе разворачивалась и мчалась обратно. Бандиты запутывали следы.
В салоне было тихо. Все молчали. Особенно крысята. Только четвертый крысенок Алешка что-то чуть слышно бормотал себе под нос. Это он заучивал повороты, чтобы потом найти бандитское логово. В том, что он сумеет из него удрать, Алешка не сомневался.
Наконец машина въехала в какие-то ворота и остановилась.
– За мной! – весело гаркнул, распахивая дверцу, фальшивый Нильс. – Сейчас вам будет хороший сюрприз. Новогодние подарки! За лучшее выступление.
Крысята один за другим попрыгали из машины.
– Стоп! – вдруг воскликнул «Нильс». – Почему вас четыре штуки? Должно быть три. Один лишний.
– Бери всех, – сказал, вылезая, наш фиговый охранник. – Чем больше деток, тем больше бабок. – И заржал, очень довольный своей шуткой.
– Ты лучше ворота запри, – посоветовал ему «Нильс». – Пошли, крысенки.
Вся компания вошла в какую-то боковую дверь и спустилась в какой-то подвал. Здесь было светло, горели под сводчатым потолком яркие лампы, но окон не было. Были только три раскладушки, столик и кресло. На столике лежал мобильник и стояла тарелка с апельси-нами.
– Присаживайтесь, господа крысы, – «Нильс» указал на одну из раскладушек, застеленную клетчатым пледом в дырках. – Угощайтесь.
Все это время он не снимал своей маски.
Крысята все так же молча сели на заскрипевшую раскладушку. Апельсины никто из них не взял. Кроме Алешки – он схватил сразу два. И Фига, усевшийся в углу, тоже.
– Так, – сказал «Нильс», закуривая и раскрывая записную книжку. – Посмотрим, кто у нас тут значится. Ага, вот с него мы и начнем.
Он взял мобильник и стал набирать номер, поглядывая в книжку. Ему ответили, и состоялся вот такой примерно разговор.
– Павел Иванович? – любезно уточнил «Нильс». – Очень приятно. Привет вам от вашего дорогого и любимого сыночка Витеньки.
– Спасибо, – с недоумением ответил Павел Иванович. – А кто это говорит?
– Это говорит его старший друг. У которого Витенька сейчас находится. И будет находиться до тех пор, пока вы не расщедритесь на некоторую сумму за его содержание.
– Ничего не понимаю, – с еще большим недоумением отозвался Павел Иванович. – Вы, наверное, номером ошиблись. Будьте внимательнее. Всего доброго.
– Постойте, – поторопился «Нильс». – Не ложьте трубку. Сейчас сам Витенька скажет вам пару слов. Я передаю ему телефон.
– Не трудитесь, – сухо ответил Павел Иванович. – Витя давно спит. – И положил трубку.
«Нильс» долго слушал частые гудки и даже разглядывал телефон, будто это он так странно и глупо подшутил над ним. До «Нильса» все еще не доходило истинное положение вещей. А Фига смотрел на него с подозрением.
«Нильс» снова заглянул в записную книжку и снова набрал номер. Но уже другой. Ему и там ответили.
– Анна Степановна? – уже не так уверенно, но все-таки вежливо спросил «Нильс».
– Да, слушаю вас. – Это была та самая Анна Степановна, которая в виде Снеговика сидела в первом ряду с ведром на голове и с морковкой вместо носа.
– Анна Степановна, ваш дорогой сыночек Гришенька… он был сегодня крысенком…
– Что? – изумилась Анна Степановна. – Каким крысенком? Вы в своем уме, хулиган?
– Да я не хулиган! – взмолился «Нильс». – Я учитель. Игорь Зиновьевич.
Анна Степановна помолчала, а потом ска-зала:
– Здравствуйте, Игорь Зиновьевич. Что-то я вас не пойму. И не узнаю. Вы не пьяны случайно?
– Что вы! Как можно? Я просто очень устал. А у нас все дети разбежались после новогоднего бала. И ваш Гриша сейчас у меня. Вот, я даю ему трубку.
Крысята молча, чуть слышно хихикая и ничего не понимая, смотрели и слушали это представление.
– Игорь Зиновьевич, – ледяным голосом сказала Анна Степановна, – от вас я такого не ожидала. Завтра же я все расскажу вашему директору и префекту нашего округа. Можете считать себя уволенным! Гриша! – крикнула она в глубину квартиры. – Ваш любимый Бонифаций пьян как сапожник! – и бросила трубку.
«Нильс» выронил мобильник и уставился в стол застывшими глазами.
В это время в подвал вошли еще двое. Тоже в масках. Но не карнавальных, а бандитских. В лыжных шапках, натянутых до подбородка, и с дырками для глаз.
Один из них запер дверь и сунул ключ в карман, а другой взглянул на «Нильса» и спросил его с тревогой и злостью:
– Ты что, дурак, напился?
«Нильс» ничего не ответил. Он подошел к крысятам и по одному снял с них маски.
Под масками обнаружились смеющиеся, а вовсе не испуганные рожицы. «Нильс», точно как я, грохнулся задом на пол.
– Ты кого привез?! – взревели двое одновременно. – На хрена они здесь нужны?
– Папочка! – взвизгнул один из крысят. – Снимай маску, я тебя сразу узнал!
В общем, с нашей помощью бандиты похитили вместо чужих своих собственных детей!
Здесь был Витька Орликов, родной сын вредного гипнотизера Орлянского. Здесь был и сыночек нашего Фиги. Этого Фигу мы давно по-дозревали в сообщничестве. Он был, конечно, далеко не главный в банде, но оказывал ей посильные услуги – пропускал в школу, несмотря на запрет директора, Жучкова-старшего, помогал Жучкову-младшему собирать информацию и, когда надо было, – уходить из школы и являться в нее в удобное время. Он как бы выполнял роль связного.
Ну и заодно мы заманили в эту славную компанию крысят дочку физкультурника, в отместку папочке – так уж он нас достал бесконечным бегом на длинные дистанции и страшным обещанием сделать из нас Пеле. Которое в его устах звучало порой как-то двусмысленно: «Я из вас филе сделаю!»
После замешательства, ругани и взаимных упреков бандиты вдруг обратили внимание на Алешку. Тот уже стоял на верхней ступеньке. С апельсином в руке.
– А это кто? – все трое уставились на него. – Ты кто?