– Все? – спросил я. – Давай проверю.
Я достал красный фломастер и забрал у него тетрадь. В последнее мгновение Лешка как бы очнулся и сделал попытку удержать ее. Наверное, насажал столько ошибок, что ему стало стыдно перед старшим братом, который вместо того, чтобы исправить свои тройки, помогает ему исправить его двойки.
…Да, ошибки были. И я даже машинально начал их исправлять. Но над первой же фразой моя рука дрогнула, а мои глаза полезли на лоб.
Написанное Алешкой несколько отличалось от диктанта. Как собака от самолета.
Судите сами. Я ничего не изменил. Кроме ошибок, конечно.
«Раз. Кто-то стащил журналы, но двойки не исправил, дурак.
Два. Вместо этого выписал адреса.
Три. Один адрес – Санькин.
Четыре. Санька спал под гипнозом.
Пять. Его квартиру обворовали.
Шесть. Лёвкина бабка ни при чем» .
– Что это? – спросил я.
– Мои мысли, – безмятежно отозвался Алешка. – Здорово, да? Как у Холмса. Логическая цепочка.
– И куда она тянется? – спросил я, чтобы прервать этот дурацкий разговор.
– Она тянется к преступникам! – громко прошептал Алешка.
– Откуда ты знаешь? – возмутился я.
– Оттуда! – и он гордо постучал себя по лбу.
Вечером к нам пришел наш участковый. Открыв ему дверь, мама немного испугалась, но он сразу ее успокоил:
– Не волнуйтесь, ваши дети еще ничего опять не натворили. Я посоветоваться зашел. К товарищу полковнику.
Наш участковый еще очень молодой и не очень опытный. И как только он узнал, что наш папа полковник милиции, то сразу стал с ним советоваться. И папа всегда ему помогал.
– Проходите на кухню, – пригласила мама. – Товарищ полковник сейчас будет.
Лейтенант с полковником уселись пить чай, а мы с Алешкой уселись на пол. В коридоре. Делали вид, что чиним старый сервировочный столик, который до сих пор не выкинули только потому, что никак не могли договориться, кто отнесет его на помойку. Всем некогда.
– По этой квартирной краже, товарищ полковник, практически никаких зацепок. Обошел все квартиры, опросил всех жильцов – никто не вспомнил ничего подозрительного. Кроме гражданки Басовой. Она рассказала про одного подозрительного молодого человека, который раскладывал в подъезде газеты по почтовым ящикам и все время оглядывался. Но, как выяснилось, оглядывался он два года назад…
Папа рассмеялся, а мы хихикнули и звякнули отверткой по молотку – для конспирации. Вроде того, что мы и не думаем подслушивать, потому как по горло заняты важным делом.
– Правда, гражданин Мизулин заметил возле подъезда автофургон марки «Газель», в который что-то грузили. Но ни цвета, ни номера машины сообщить не смог – не обратил внимания.
– А когда он его заметил? – уточнил папа.
– В том-то и дело, что как раз в то время, когда предположительно была совершена кража. От четырнадцати до шестнадцати часов.
– Это интересно, – задумчиво проговорил папа. – Хотите еще чаю? – Он помолчал и спросил: – Ну хоть что-то ему бросилось в глаза? Какая-нибудь примета?
– Да так, ерунда. Какая-то бомбошка за ветровым стеклом на веревочке. Но он ее не разглядел. Да таких бомбошек… – Участковый вздохнул. – На каждой машине…
– А что экспертиза замка показала?
Участковый вздохнул еще глубже.
– Показала, что замок был открыт ключом ихнего мальца, Сашки. Но это ерунда получается. Не станет же пацан сам у себя красть…
Это спорный вопрос, подумал я. Смотря какой малец. И смотря что красть. Несколько лет назад одна моя одноклассница скопила денег и наняла жуликов, чтобы они сперли из их квартиры пианино – так ее родители с этой музыкой достали.
А Санек? С его ненавистью к «компютеру»?
Я переглянулся с Алешкой и по его ответному взгляду понял, что его посетила такая же мысль. И что эту версию он обязательно отработает.
Только вот при чем здесь холодильник, хрустальные вазы и сервиз столетней давности? Впрочем, их жулики могли прихватить в качестве гонорара за кражу компьютера. Или в порядке перевыполнения плана.
Мы опять зазвенели инструментами, потому что участковый стал прощаться.
– Ну, что мне вам посоветовать, лейтенант? – сказал наш полковник. – Квартирная кража – это такого рода преступление, которое раскрывается чаще всего ногами, а не головой.
– Это как? – удивился участковый.
– Придется еще походить. И по соседним домам. И по рынку. Поспрашивать, поглядывать. Чем больше вопросов вы зададите, тем больше шансов, что когда-нибудь получите нужный ответ.
Участковый вздохнул:
– Будем искать, – и вышел в коридор.
– Здравствуйте, Василий Иванович, – поздоровались мы. А Лешка тут же деловито спросил:
– А вы куда сейчас пойдете?
– В опорный пункт, – немного удивился вопросу участковый. – А потом в отделение. А что?
– Значит, вы мимо нашей помойки пойдете, да?
Участковый на секунду призадумался, прикидывая свой предстоящий маршрут, и неуверенно признался:
– Вроде того.
– Тогда захватите, пожалуйста, этот столик. На помойку.
– Алексей! – взорвался папа. – Что ты себе позволяешь?
– А что? – невинно захлопал Алешка глазами. – Что такого? Нам все некогда, а…
Папа успел взять его за ухо. Иначе Алешка мог бы завершить фразу так:
– …А участковому все равно делать нечего.
– Ну что вы, товарищ полковник, – примирительно сказал участковый. – Какие пустяки. Конечно, занесу. Все равно мимо помойки пойду.
Папа выпустил Алешкино ухо, собрал в кучу остатки столика и кивнул на них Алешке:
– Чтобы через пять минут их дома не было. Все понятно?
– Все, – буркнул Алешка.
Я не оставил его в беде. Тем более что помойка довольно далеко от нас, за соседним домом, а на дворе было уже темно и поздно. Мы собрали все железки в кучу и отправились на улицу.
– Подумаешь, – ворчал по дороге Лешка, – трудно ему… Такой здоровый… – И вдруг он замолчал и схватил меня свободной рукой: – Смотри, Дим!
От подъезда соседнего дома отъезжал крытый фургончик (типа «Газель»). Он проехал мимо нас. За его стеклом болталась на веревочке какая-то бомбошка. Похожая на собачку. А за рулем сидел человек в лыжной шапочке, надвинутой почти до носа…
А на следующий день нам стало известно, что в этом доме тоже обворовали квартиру. И тоже нашего ученика…
Глава VIIЧП В 107-Й ШКОЛЕ
Едва после первого урока прозвенел звонок на переменку, дверь в наш класс приоткрылась и в щели показалась Лешкина голова. Он поискал меня глазами и заморгал так, что на щелканье его ресниц обернулся Бонифаций.
– В чем дело? Закрой дверь.
– А уже звонок был, – нахально возразил Алешка.
– Урок кончается не по звонку, – строго заметил Бонифаций, тряхнув кудряшками, – а по разрешению учителя. – И повернулся к классу: – Урок окончен. Можете быть свободны.
Из класса я выскочил первым.
– Ты чего? – спросил я. – Опять двойка?
– Опять кража! – выпалил мой брат. – В соседнем доме. Где вчера машина с собачкой отъезжала. Витьку Козлова из нашего класса обворовали.
Вот еще новость!
– Здорово? – спросил я.
– Еще как! Все деньги забрали, которые они отложили на каникулы.
Точно, я вспомнил, Витька хвалился, что за его пятерки родители обещали взять его с собой в поездку по зимнему Средиземному морю. Съездили…
– Зря Витька старался, – вздохнул и Алешка. – Он из-за этих дурацких пятерок целый месяц из дома не выходил, все учился и учился.
Вот и доучился! Но мы-то здесь при чем? Нам что, своих проблем мало? Я так и сказал Алешке.
– Ты что, Дим? – распахнул он глаза. – Ты такой равнодушный? Тебе Санька не жалко? И Витьку тоже? И ты на жуликов не злишься?..
Я почувствовал, что мой авторитет старшего брата стремительно падает на дно ущелья. И поспешил задержать это падение.
– Ну что ты! – воскликнул я. – Конечно, нет! – И тут же пожалел. Не Санька с Витьком, конечно.
– Значит, надо действовать! – вскипел Алешка. – Поймать этих жуликов, пока они весь город не обворовали!
– Милиция, – сказал я.
– Где? – встрепенулся Алешка, оборачиваясь.
– Этим занимается милиция, – уточнил я. – И наш участковый в том числе.
– Папа два раза говорил, – напомнил Алешка, – что без помощи общественности милиции очень трудно бороться с преступностью.
Вот он уже и общественность. Шерлок Холмс с двойками. «Папа говорил…» «Два раза!» Папа говорил, что надо учиться хорошо. Десять раз говорил. Или сто.
– Учеба никуда не уйдет, – отмахнулся Алешка. – Еще сколько лет впереди. А жулики без выходных работают. Наворуют и спрячутся. Никакая милиция их тогда не найдет. Папа говорил…
– Два раза? – перебил я.
– Три! Он говорил, что преступления легче всего раскрываются по горячим следам! Понял?
– И где эти следы? – снисходительно усмехнулся я.
– Вон они! – и Алешка показал глазами на Любашу, которая стучала каблучками по коридору с классным журналом под мышкой.
Слова его прозвучали так убедительно, что я и впрямь попытался разглядеть на полу горячие следы преступления. Только при чем здесь Любаша? Никаких видимых следов она не оставляла. Кроме звуковых – цоканья каблуков по паркету.
– Не туда смотришь, – с безжалостной иронией усмехнулся Алешка. – Они у нее под мышкой. – И снисходительно пояснил: – Точнее – в журналах.
Как бы в подтверждение его слов резко прозвенел звонок. И мы расстались. Не очень довольные друг другом.
Вторым уроком у нас тоже была литература. Но Лешка так загрузил меня своей настойчивостью, что я почти весь урок размышлял над его словами. И так задумался, что на вопрос Бонифация: «Оболенский, какими художественными средствами раскрывает автор образ Скалозуба?» – ответил:
– Раскрывает… По горячим следам.
– Это интересная трактовка, – коварно усмехнулся Бонифаций, когда в классе затих смех. – Нельзя ли подробнее?
– Он зубы скалит, – тихонько подсказала мне Милка Малышева, самая красивая девочка в нашем классе. И в нашей школе. В районе, наверное, тоже.