Он прошел по комнате и заметил лестницу, которая вела на второй этаж. И еще он увидел, что накрашенные женщины не отличались столь роскошными формами, как представлялось ему вначале. Они были пухлыми, но их кожу покрывали морщины и другие следы неумолимого времени, глаза слезились. Странно улыбаясь, женщины тянули к нему руки. Когда он проталкивался через их толпу, они кашляли, смеялись и дрожали; казалось, будто комнату наполняла беспокойная и шумная стая галок.
Женщины звали его — не они ли являлись ему когда-то в сновидениях? — но Седая Борода не обращал внимания. Марта исчезла. Чарли и старый Пит тоже. Должно быть, они убедились, что с ним все в порядке, и возвратились охранять лодки. А Товин и Беки — нет, они сюда и не заходили… Он вспомнил, зачем искал Кролика Джингаданджелоу, и, повернувшись, снова направился в тот дальний угол, где его ждала еще одна порция спиртного и доктор сидел с восьмидесятилетней шлюхой на коленях. Эта красотка одной рукой обнимала Джингаданджелоу за шею, а другой гладила кроличьи головы на его шубе.
— Послушайте, доктор, я искал вас не ради себя, — сказал Седая Борода, наклонившись над столом. — Тут среди моих спутников есть одна женщина, Беки; она говорит, что беременна, хотя ей уже семьдесят. Я хочу, чтобы вы ее осмотрели.
— Садитесь, дружище, обсудим случай этой леди из вашей компании. И пейте, прошу вас, — я вижу, вы платежеспособны. Да, иллюзии пожилых дам — весьма характерная черта нашего темного времени, не так ли, Джин? Конечно, никто из вас не помнит то замечательное стихотворение — как же там? «Увядшие черты в стекле зеркальном…» М-м… да:
Глумится время надо мной,
То тянется, то ускользает,
И жалкий час вечерний мой
Полночным боем сотрясает.
Трогательно, не правда ли? Я думаю, у вашей дамы остались лишь немногие вечерние часы. Но я, разумеется, приду и осмотрю ее. Таков мой долг. Конечно, я уверю ее, что она ждет прибавления семейства, если ей хочется это услышать. — Он соединил свои мясистые ладони и нахмурился.
— А не может так случиться, что у нее на самом деле будет ребенок?
— Мой дорогой Тимберлейн — извините, я не употребляю вашего несколько странного прозвища, — надежда рождается постоянно как в сердце человека, так и в его утробе. Но меня удивляет, что вы, кажется, сами разделяете надежду этой леди.
— Да, пожалуй, разделяю. Вы сами говорили, что надежда это ценность.
— Не ценность — необходимость. Но только своя надежда. Когда мы разделяем чужие надежды, нас ждет неизбежное разочарование. Наши мечты властвуют лишь над нами. Насколько я вас теперь знаю, вы явились ко мне ради вашей собственной мечты, и я рад, очень рад. Друг мой, вы любите жизнь, вы любите эту жизнь со всеми ее недостатками, со всеми ее радостями — вам тоже нужен мой эликсир бессмертия, не так ли?
Подперев голову рукой и чувствуя, как кровь стучит у него в висках, Седая Борода отпил еще из своего стакана и сказал:
— Много лет назад я жил в Оксфорде — точнее, в Коули — и слышал про одно лекарство, будто оно может продлевать жизнь на сотни лет. То есть его пытались создать там в госпитале. Возможно это или нет? Я не поверю, пока не получу научное доказательство.
— Конечно, именно так, я ничего другого от вас и не ожидал! — воскликнул Джингаданджелоу, кивая столь энергично, что женщина, сидевшая у него на коленях, едва не свалилась на пол. — Лучшее научное доказательство — эксперимент. Вы получите экспериментальное доказательство. Пройдете полный курс лечения — я уверен, вы можете это себе позволить — и сами во всем убедитесь, когда перестанете стареть.
Седая Борода хитро прищурился:
— И мне нужно будет идти в Моквиглс?
— Ага, он умный человек, не так ли, Рути? Он кое-что разузнал заранее. С такими людьми приятно иметь дело. Я…
— Где же находится Моквиглс? — перебил Седая Борода.
— Это, можно сказать, мой исследовательский центр. Я живу там, когда не путешествую.
— Да, да. Я уже знаю кое-какие ваши секреты, доктор Джингаданджелоу. Двадцать девять этажей — здание, больше похожее на дворец, чем на небоскреб…
— Вероятно, ваш осведомитель слегка преувеличил, Тимберлейн, но в целом вы нарисовали довольно точную картину — вот Джоан может подтвердить. Верно, моя киска? Но сначала нам нужно кое-что уточнить. Вы хотите, чтобы ваша любимая жена также прошла курс лечения?
— Конечно, хочу, что за глупый вопрос? И я, между прочим, тоже могу цитировать поэзию: сотруднику ДВСИ(А) полагается быть образованным. Как там?.. «Дай одолеть мне все препоны соединенью двух сердец…» Шекспир, доктор, Шекспир. Слышали о нем? Превосходный ученый… О, вот и моя жена! Марта!
Он встал, пошатнулся и опрокинул свой стакан. Марта устремилась к Седой Бороде, она была встревожена. За ней следовал Чарли Сэмюелс с Айзеком на руках.
— О, Олджи, пойдем скорее. Нас ограбили!
— Что ты говоришь? Как ограбили? — Он тупо смотрел на нее, не желая расставаться со своими прерванными мыслями.
— Пока мы относили тебя сюда, воры забрались в наши лодки и утащили все, что могли.
— И овец?
— Да, и все наши припасы.
Седая Борода повернулся к Джингаданджелоу и развел руками.
— Извините, доктор. Мне надо идти… тут какое-то воровское логово… нас ограбили.
— Мне всегда больно смотреть, как страдает образованный человек, мистер Тимберлейн, — сказал Джингаданджелоу, он кивнул Марте своей массивной головой, но не предпринял больше никаких действий.
Торопливо покидая этот дом вместе с Мартой и Чарли, Седая Борода отрывисто спросил:
— Почему вы оставили лодки без присмотра?
— Ты же сам знаешь! Нам пришлось уйти, потому что мы узнали, что ты попал в беду. Тебя чуть не убили. Пропало все, кроме самих лодок.
— И моя винтовка?
— К счастью, Джеф Пит захватил ее с собой. Чарли опустил лиса на землю, и тот сразу устремился вперед, натягивая поводок… Они шли в темноте по неровной дороге. Горели лишь немногие огни. Только теперь Седая Борода понял, что уже очень поздно, — до этого он не осознавал времени. Единственное окно в таверне Потс лака было закрыто ставнями. От костров остались лишь тлеющие холмики золы. Кто-то запирал свою палатку, но больше ничто не нарушало тишину. Высоко в небе сиял тонкий серп месяца, освещая воды, которые затопили темную землю. На свежем воздухе у Седой Бороды уже не болела голова.
— Все это устроил Джингаданджелоу, — мрачно пробормотал Чарли. — Он тут, похоже, заправляет целой шайкой бродяг. Это шарлатан. Тебе не следовало связываться с ним, Седая Борода.
— У шарлатанов тоже не простая натура. — Седая Борода сразу почувствовал нелепость своего замечания и поспешно добавил: — А где Беки и Товин?
— На берегу, вместе с Джефом. Мы сначала не могли их найти, а потом они вдруг появились. Говорят, все праздновали.
Они свернули с дороги и побрели по болотной жиже. Трое их спутников с фонарями ждали на берегу возле шлюпки. Некоторое время все стояли молча. Праздник кончился. Айзек уныло топтался в грязи; в конце концов Чарли пожалел его и взял снова на руки.
— Лучше будет, если мы сразу отчалим, — сказал Седая Борода, когда выяснилось, что лодки в полном порядке, хотя в них не осталось ни одной вещи. — Это неподходящее место для нас, и мне стыдно за свое сегодняшнее поведение.
— Послушались бы моего совета: не надо было вообще выходить из лодок, — проворчал Пит. — Тут все одни мошенники. Больше всего овец жалко.
— Ты мог бы и остаться в лодке, как тебе сказали, — сердито заметил Седая Борода и повернулся к остальным. — Я думаю, нам надо плыть дальше. Ночь хорошая, и мне надо окончательно протрезветь. Завтра мы доберемся до Оксфорда, и можно будет найти работу и жилье. Мы с Мартой были в Оксфорде много лет назад, но с тех пор там все сильно переменилось… Все согласны покинуть это воровское логово?
Товин кашлянул и взял фонарь в другую руку.
— По правде говоря, мы с супругой вроде думали остаться. У нас тут есть теперь хорошие друзья, Лиз и Боб их зовут — и мы бы объединились с ними, если вы не возражаете. Не по душе нам это — по реке плавать — вы уж знаете. — Он переминался с ноги на ногу, и его улыбка в лунном свете походила на оскал раненой собаки.
— В моем состоянии нужен покой, — заявила Беки. Она держалась более уверенно, чем ее муж, и смело смотрела в глаза остальным. — Довольно с меня этой сырой лодки. Нам лучше будет с нашими новыми друзьями.
— Я уверена, что ты ошибаешься, Беки, — сказала Марта.
— Почему я в таком состоянии должна мерзнуть в лодке? Тови со мной согласен.
— Он всегда согласен, — ухмыльнулся Пит. Они стояли молча друг против друга — две группы людей в сумраке ночи. Многое и соединяло, и разделяло их: привязанность и обида, симпатия и отвращение — смутные и невыразимые, но оттого не менее сильные чувства.
— Ладно, — вздохнул Седая Борода. — Раз вы решили, мы поплывем без вас. Одно вам скажу: следите за своими вещами.
— Нам жаль с тобой расставаться, Седая Борода, — сказал Товин. — И вы с Чарли можете не возвращать мне долг.
— Вы сделали свой выбор.
— Вот и я говорю, — кивнула Бети. — И по-моему, мы достаточно взрослые, можем и сами о себе позаботиться.
Когда они на прощание пожали друг другу руки, Чарли вдруг начал браниться и подпрыгивать на месте.
— Этот лис собрал всех блох в христианском мире. Айзек, негодяй этакий, ты напустил их на меня.
Опустив лиса на землю, он велел ему идти в воду. Лис сразу сообразил, что от него требовалось. Он стал медленно пятиться к воде, сначала погрузил в нее хвост, потом рыжеватое туловище и, наконец, голову. Пит поднял фонарь, чтобы лучше видеть эту процедуру.
— Что он делает? — с беспокойством спросила Марта. — Он собирается утопиться?
— Нет, Марта, — ответил Чарли. — Только люди сами лишают себя жизни. У животных больше веры. Айзек знает, что блохи не переносят холодную воду. Вот так можно от них избавиться. Они поднимаются по его телу до кончика носа. Смотрите теперь.