в глаза отсутствие многих мелких, однако весьма показательных деталей. Вместо изящно выполненного рисунка — просто наброски контура, заполненного небрежными мазками кричащих красок. Совершенно отсутствовали плавные тональные переходы, которые так любили гранбретанские художники. Да, порой для достижения большего эффекта они шли на смелые сочетания цветов. Но в данном случае вся роспись производила впечатление какой–то аляповато–бездарной безвкусицы, не более того. Такое впечатление, будто человек, видевший Лондру не более получаса, попытался воспроизвести ее по памяти.
И даже граф Брасс, посетивший Гранбретанию лишь однажды с дипломатическим визитом, был поражен этим контрастом. Они осторожно продвигались вперед, на ходу пытаясь определить, какой дорогой пошел барон, как вдруг на повороте лицом к лицу столкнулись с двумя солдатами Ордена Богомола, одного из самых старых и привилегированных орденов, к которому принадлежал сам король–император Хеон. Друзья отскочили назад и встали в боевую стойку, приготовясь к немедленному нападению. Но к их немалому удивлению, маски на плечах стражников лишь едва повернулись в их сторону. Коротко взглянув на графа и его спутника, солдаты отвели взгляд, словно смущенные их присутствием.
Затем из–под разукрашенного шлема донесся приглушенный неуверенный голос:
— Почему вы с открытыми лицами? Разве так положено?
В голосе этом слышалась какая–то странная неуверенность. Похожим образом говорил сам граф Брасс во время их первой встречи в болотах Камарга.
— Верно, не положено, — подтвердил Хоукмун. — Поэтому вы отдадите нам свои маски.
— Но нам запрещено появляться без них в коридорах! — в ужасе воскликнул второй стражник и поднес руку в перчатке к личине насекомого, словно пытаясь защитить свою маску. Глаза Богомола словно с насмешкой взирали на Хоукмуна.
— Тогда мы будем сражаться, чтобы отнять их у вас, — прорычал граф Брасс. — Обнажите оружие.
Солдаты медленно повиновались и также медленно встали в боевую стойку.
Убийства эти показались друзьям отвратительными, поскольку оба Богомола почти не защищались. Полминуты спустя они уже были повержены, и граф Брасс со своим спутником немедленно натянули на себя их маски и одежду из зеленого шелка и бархата.
И хорошо, что они не стали с этим медлить, ибо не успел Хоукмун подумать, что же им делать с трупами, как те внезапно исчезли.
— Опять колдовство? — подозрительно спросил граф Брасс.
— Полагаю, это объясняет их странное поведение, — задумчиво отозвался Хоукмун. — Они исчезли точно так же, как Оладан, д'Аверк и Ноблио. Орден Богомола всегда был самым свирепым и воинственным из всех воинских орденов Гранбретании. В него набирали сильных, беспощадных солдат, готовых не раздумывая применить оружие по любому поводу. Стало быть, эти двое не гранбретанцы, а лишь какие–то актеры, играющие роль для Калана… Либо все же подлинные Богомолы, но какие–то заколдованные.
— Согласен, — кивнул граф Брасс. — Мне показалось, они действуют, словно во сне. Хоукмун поправил на себе маску.
— Значит, и нам надлежит действовать таким же образом, чтобы остаться незамеченными.
Они вместе медленным шагом двинулись по коридору, подражая стражникам.
— По крайней мере, — вполголоса промолвил граф Брасс, — у нас не будет проблемы как избавиться от трупов, если все те, кого мы прикончим здесь, будут исчезать с той же поспешностью.
В коридор выходило множество дверей. Они попробовали открыть их, но те оказались заперты. Все чаще навстречу им стали попадаться люди в масках. Здесь были представители почти всех орденов Гранбретании: Вепря, Стервятника, Дракона, Волка и прочих. Всех, кроме Змеи. Хоукмун был уверен, что первый же представитель этого ордена привел бы их в конце концов к Калану. Поэтому было бы полезнее раздобыть для себя именно змеиные личины. Так, бродя наугад по переходам, они в конце концов оказались перед дверью куда более высокой, нежели те, что встречались им до сих пор. У двери на страже стояли двое Богомолов. Раз дверь охраняется, подумал Хоукмун, должно быть, за ней скрывается что–то важное. Возможно, даже разгадка той тайны, которая привела их сюда. Быстро приняв решение, он произнес медленным размеренным голосом:
— Нам ведено сменить вас. Можете вернуться в казармы.
— Смена караула? — удивился один из стражников. — Значит, мы уже отстояли свой круг? А я думал, прошло не больше часа. Но время и впрямь… — Он помолчал немного. — Здесь все такое странное.
— Мы сменим вас, — подтвердил граф Брасс, догадавшись о замысле своего спутника. — Больше нам ничего не известно.
Вяло отсалютовав, Богомолы удалились, оставив Хоукмуна и графа нести караул. Едва воины скрылись из виду, как герцог попытался открыть дверь, но она оказалась заперта. Оглядевшись вокруг, граф Брасс невольно поежился.
— Вот это куда больше похоже на загробный мир, чем то место, где я оказался в первый раз.
— Сдается мне, вы не столь уж далеки от истины, — отозвался Хоукмун, разглядывая замок. Как и многое другое здесь, он был довольно примитивным. Взяв кинжал с рукоятью, украшенной изумрудом, который он отобрал у одного из стражей, он сунул лезвие в замок и, пошарив там пару секунд, резко надавил. Дверь распахнулась со щелчком.
Двое друзей пересекли порог.
И разом вскрикнули от открывшейся им картины.
Глава 2ГАЛЕРЕЯ ЖИВЫХ И МЕРТВЫХ
— Король Хеон, — выдохнул Хоукмун и поспешно затворил за собой дверь, не сводя взора с огромной сферы, висевшей прямо над ними. Там парило скукоженное тело дряхлого владыки, некогда изъяснявшегося устами юноши. — Я думал, вы пали от руки Мелиадуса!
Слабый шепот донесся из недр сферы, такой сдавленный, словно это была скорее мысль, а не живой голос. «Мелиадус, — повторял он. — Мелиадус.»
— Король грезит, — произнес другой голос.., принадлежавший Флане, королеве Гранбретании.
Она также была здесь, в своей маске Цапли, той самой, из тысячи самоцветов. В роскошном парчовом платье она медленно двигалась им навстречу.
— Флана? — Хоукмун устремился ей навстречу. — Как вы здесь оказались?
— Я здесь родилась. Кто вы такой? Даже если вы из того же ордена, что и король–император, это не дает вам права столь дерзко обращаться к Флане, графине Канберийской.
— Теперь уже — королеве Флане, — поправил ее Хоукмун.
— Королева.., королева.., королева… — раздался из–за спины далекий шепот короля Хеона.
— Король… — Мимо них, словно слепой, медленно прошел другой силуэт. Король Мелиадус…
Хоукмун осознал, что если сорвет волчью маску, то увидит перед собой лицо барона Мелиадуса, своего старого врага, и взгляд его глаз будет таким же стеклянным, как у Фланы. Здесь были и другие тени прошлого Хоукмуна. Высшие владыки и сановники Империи Мрака, Престарелый супруг Фланы, Азровак Микосеваар, погибший от меча Дориана в первой битве за Камарг, Шенегар Тротт в своей серебряной маске, повторяющей черты его лица, в шлеме, с вершины которого угрожающе разевал пасть серебряный дракон, Пра Фленн, герцог Лакфедешский, не достигший девятнадцатилетия, но убивший к тому времени более сотни мужчин и женщин. Однако несмотря на то, что здесь собрались самые жестокие и отважные полководцы империи, ни один из них не бросился в атаку на незваных гостей. Жизнь едва теплилась в них, и лишь Флана, по–прежнему сохранившая жизнь в реальности Хоукмуна, казалось, была в состоянии сформулировать свою мысль и правильно выстроить фразу. Остальные больше походили на сомнамбул, способных пробормотать лишь пару связных слов. И в этой странной галерее живых и мертвых вторжение графа Брасса и Хоукмуна вызвало лишь некоторое смутное оживление. Послышались шушуканье и шорох, больше похожие на щебетанье, каким обмениваются встревоженные птицы в клетках.
Зрелище это способно было повергнуть в замешательство кого угодно, особенно Хоукмуна, от чьей руки погибло большинство здесь присутствующих. Он схватил Флану за руку и сорвал с себя маску, чтобы она могла увидеть его лицо.
— Флана, вы меня не узнаете? Это я, Хоукмун. Как вы сюда попали?
— Руки прочь, воин, — отозвалась она машинально, хотя, похоже, жест этот ничуть ее не оскорбил, Флана никогда не подчинялась требованиям этикета. — Я вас не знаю. И наденьте же маску.
— В таком случае, вас должно быть, перенесли сюда из того времени, когда мы еще не были знакомы.., или из какого–то иного мира, параллельного нашему, промолвил герцог.
— Мелиадус… Мелиадус… — шепотом повторял король Хеон из Тронной Сферы, висевшей у них над головой.
— Король… Король… — бормотал Мелиадус из–под волчьей маски.
— Рунный Посох… — донесся до них шепот толстяка Шенегара Тротта, который погиб, желая завладеть этим символом высшей магии. — Рунный Посох…
Вот и все, на что они были способны, выражая таким образом свои страхи и амбиции. Эти цели и опасения вели их при жизни, они же привели их к гибели.
— Вы правы, — заметил Хоукмун графу Брассу. — Это и впрямь мир мертвых. Но кто же заточил сюда этих несчастных существ, и зачем их возродили к жизни? Такое ощущение, словно мы оказались в какой–то отвратительной кунсткамере, где собраны бренные человеческие останки… Настоящий грабеж времени и измерений.
— Да, — фыркнул граф. — И я готов задаться вопросом, не был ли и я сам до недавнего времени частью этой коллекции. Что вы скажете на это, Дориан Хоукмун?
— Сомневаюсь. Здесь собраны обитатели Империи Мрака, какими они были непосредственно перед смертью, а вас похитили из времени куда более раннего. Ваша молодость подтверждает мою гипотезу… Равно как и воспоминания о войне в Туркии.
— Благодарю вас за эти слова утешения.
Хоукмун приложил палец к губам.
— Вы не слышали какой–то странный шум, там, в коридоре?
— Слышал. По–моему, сюда кто–то идет. Должно быть, заметили отсутствие стражей.
Никто из находящихся в зале, даже Флана, не сделал попытки задержать их, когда друзья принялись, расталкивая толпу, пробираться в угол потемнее. Они нашли отличное укрытие за массивными спинами Адаза Промпа и Йорика Нанкенсена, которые при жизни были неразлучными друзьями.