Тяжелая дверь саданула его прямо по лбу, рассекая кожу и заливая лицо кровью. Он опрокинулся навзничь, и тогда я увидел его глаза – нечеловеческие. Желтые, светящиеся, разрезанные пополам узкими вертикальными зрачками.
Некогда было думать, кто перед нами оказался – одержимый или просто нехристь-маг с такой вот врожденной особенностью. Явно пришел он сюда не с добрыми намерениями, иначе бы не подбирался тайком.
– Убивай, – приказал я воспитаннику.
Клинок в его руке замерцал и сделался полупрозрачным. Стефан ударил без замаха, целя в грудь, но не смог даже коснуться противника. Невероятным образом изогнувшись, человек ушел от удара и тут же нанес свой. Из положения лежа его ноги сработали как поршень – ударили Стража в бок и отбросили шага на три. Не удержавшись, воспитанник повалился на землю.
Ревнитель замер за дверью, прикрыл глаза и принялся беззвучно шевелить губами, читая молитву. Я же сосредоточил все внимание на противнике, пытаясь понять, кто перед нами и какую тактику мы можем ему противопоставить.
Человек, скорее всего это был человек, а не одержимый. Глаза – вероятно, мутация. Его предки жили в местах, перенасыщенных магией, где-нибудь неподалеку от Стола Крови, вот он и родился такой. Способности к магии? Возможно. Но вряд ли зримое управление силой, как демонстрировал тот же Гринь в лесу – зачем бы ему тогда изображать мастера рукопашного боя. Нет, он ударил бы с расстояния, огнем или стужей, или еще чем-нибудь гадостным. Что остается? Ведьмак? Превосходящая человеческую реакция, увеличенная сила, небольшие способности к регенерации. Тоже маг, но направляющий Силу на увеличение возможностей тела. Как он мог пройти в поселение? Впрочем, последнее сейчас совсем не важно.
Стефан вскочил на ноги и закрутил квач перед собой, мешая противнику приблизиться – ведьмак тоже успел подняться. Сообразив, что сквозь мерцающую пелену ему не пробиться, он потянулся обеими руками к предметам на поясе. Оружие – парализатор и пистолет – могли быстро изменить положение не в нашу пользу.
Страж мог сражаться с ведьмаком на равных, но для этого нужно было ввести его в Импульс. Состояние, в котором обмен веществ подскакивает на порядок, и человек ускоряется до того, что за ним и уследить-то сложно. Я мог включить Импульс, но опасался – не знал, как отреагирует мальчишка. Как бы хуже только не сделать.
Значит, оставалось надеяться, что не сплохует ревнитель. По виду он человек опытный, должен сообразить, кто на нас напал.
Ведьмак сделал выпад дубинкой, целя Стражу в ноги. Тот опустил квач в надежде, что, столкнувшись с клинком, оружие врага развалится на две части. Но измененный в последний момент поменял направление удара, и теперь дубинка устремилась не в ноги, а к груди воспитанника. Я никак не успевал даже микровоздействиями нанитов вывести Стефана из-под хитрого выпада, но тут вмешался инквизитор.
Весь короткий поединок Стефана и посланца демонов он простоял без движения, только губами шевелил. Теперь же ревнитель раскинул руки, и в нашу сторону устремился невидимый, но вполне осязаемый поток Силы, который безвредно прошел сквозь Стража и сбил его противника с ног. Не поручусь, но мне почудился треск сломанной кости.
Сила молитвы не имеет зримых проявлений, которыми зачастую сопровождается магия. Никаких светящихся небес, солнечных лучей или белых голубей, о которых можно услышать от якобы очевидцев. Просто чистая субстанция, безжалостно бьющая по всему, что несло на себе печать скверны. Зависела она только от одного – силы веры священника. И сейчас брат Анджей продемонстрировал, что вера его крепка.
Ведьмак сумел подняться на ноги. Правая рука уже не держала дубинку, а висела сломанной хворостиной, левая, дрожа, пыталась вытянуть пистолет из кобуры. Но трясло злодея изрядно, так, будто через тело пропускали электрический разряд – никак у него не получалось сбросить с рукояти пистолета фиксирующую застежку.
Стефан, не дожидаясь команды, в два шага приблизился к врагу и без замаха ударил его квачом по шее. Голова слуги демонов упала на утоптанную землю раньше, чем тело сообразило, что уже мертво. Но рука еще две секунды скребла кобуру.
Страж повернулся к ревнителю, благодаря его кивком, а я, занудный старикан, не смог смолчать и спросил:
– Анджей, а как так вышло, что у вас ведьмаки по городу ходят вольно?
14
Мне не то чтобы требовался ответ на вопрос, но если разобраться – какого рожна творится вообще? Кот из дома – мыши в пляс? Это форпост Ассамблеи или лавка купца Ануфрия? В последней, подозреваю, порядка все же больше! Звезда Стражей в полном составе выезжает на Разлом Владыки, неизвестные отрывают головы голубям-почтовикам, по городу среди белого дня гуляет берсерк да еще имеет наглость атаковать Стражей с ревнителем на их территории!
Прогнило что-то в Гданьской епархии, а то и во всей Ассамблее. Где несение службы, которую я помню при жизни? Где устав и порядок, самоотверженность и доверие меж братьями? Код Альфа-три – угроза нешуточная, а к ней так спокойно относятся. А если бы Альфа-два? Или сам Сатана на Землю явился со всеми своими Легионами?
Инквизитор на мой риторический, в сущности, вопрос не ответил. Да и что бы он сказал? Прости, брат? Так уже винился, прямо перед приходам берсерка! Хорошо хоть, чин изгнания сообразил прочесть, а то с таким подходом можно было ждать лишь «Господи, помилуй мя грешного!»
Лицом только брат Анджей скривился так, словно щавеля нажевался. И махнул рукой, мол, да чего там – сам все понимаю.
– Больше никого? – уточнил он.
Я крутанул дрона по периметру и ответил:
– Нет. Даже местных на подходе нет.
– Тупиковая улица, сюда редко ходят.
– А у соседнего дома за поленницей труп лежит.
Инквизитор кивнул и снова сморщился – понял, что берсерк свидетеля убил. Задумался о чем-то, но я ему не позволил в мысли уйти.
– Давай к хранилищу. И попутно ополчение собирай. Если на нас тут нападают, значит, Владыка не постесняется и город осадить.
Гордыня – один из самых опасных грехов. Ревнитель на миг вскинулся, и мне показалось, что он сейчас выдаст какую-нибудь глупость, вроде: «Эти стены никакому Владыке не пробить!» или «Братья с Владыкой справятся!» Но промолчал, сообразив, что это станет не лучшей его фразой после того, как в собственной штаб-квартире его чуть не порешил слуга Темных.
– Идем, – коротко бросил он.
И мы пошли.
Над городом повисло облако почти физически ощущаемого страха. Вроде никто из мирян не знал, что неподалеку открылся Разлом, что берсерки бродят по улицам, но чутье на опасность, присущее каждому нормальному жителю пограничья, заставило большую часть малахийцев спрятаться по домам. Те же, кто еще остался на улице, опасливо смотрели по сторонам и бросали на нас тревожные взгляды. Как на подтверждение своим недобрым предчувствиям.
Ревнитель привел нас в центр поселения, остановился возле ограды одного из домов и затарабанил по воротам.
– Ахмет! Ахмет, открывай!
Ждать нам почти не пришлось. Буквально через несколько секунд небольшая калитка справа от ворот открылась, и оттуда выскочил, блестя выбритой наголо головой, мужчина в одних портках и с тесаком в руке.
– Отче? – выдохнул он с каким-то даже облегчением.
– А ты кого ждал?
– Да никого, просто… Что-то в воздухе, вот я и решил броню пока вздеть. На всякий.
– Я смотрю, ты не торопился, – ухмыльнулся инквизитор. Пояснил для меня: – Ахмет – командир местного ополчения.
И снова к нему:
– Дооблачайся и скачками людей собирать! Чтобы через десять минут стояли у главных ворот!
– Сделаем, отче! – мужик рванул было обратно во двор, но потом оглянулся и спросил: – Может, к хранилищу? Если что серьезное, не рогатинами же нам от этого отбиваться?
– Согласен. У хранилища через десять минут. Стефан, пойдем.
Хранилище оказалось избой без окон, стоящей неподалеку от входа в город. У дверей стояли двое ополченцев, нервно посматривающих по сторонам и, вероятно, проклинающих свою удачу, которая обеспечила им дежурство в такой день. Увидев ревнителя, оба они просияли, словно теперь, с его появлением, все проблемы разрешатся сами собой.
– Открывайте, – потребовал инквизитор, кивком поприветствовав охрану. – И встречайте народ. Общий сбор, за стенами Владыка.
Ополченцы сразу погрустнели, но дверь отворили без разговоров. Мы вошли внутрь.
Конечно, в сравнении со складами того же Нижнего Новгорода в хранилище Малахии было бедновато. Но для нас со Стефаном, дошедших досюда почти безоружными, полупустые полки являлись настоящим рогом изобилия. Энергоячейки в заводской упаковке, три кофра с рельсотронами, коробки с боеприпасом к нему, дроны на любой вкус, даже медкапсула, способная обновить истощившие заряд наниты в теле. У воспитанника прямо глаза разбежались при виде всего этого великолепия, я же смотрел более холодно и трезво.
Так, значит. Нам нужны ячейки для квача – себе парочку и четыре нехристям, ведь с ними мы еще не успели рассчитаться. Один рельсотрон, двойной, нет, тройной запас к нему. Дронов… ну с десяток, пожалуй – весят они немного, а расходуются быстро. Батареи к ним, ремкомплект. Гранаты по три штуки каждого вида. Патроны к пистолету. Импульсник… Так, а это что за бандура?
В углу, прикрытый холстиной, стоял настоящий крепостной плазменный метатель. Крепостным его уже наше поколение стало называть, раньше его на тяжелую технику ставили. Огромной огневой мощи штука била по площади, с дальностью стрельбы метров на пятьсот. Заряжалась, правда, долго, да и с боеприпасом к ней не все было ладно. Но к этой я углядел два короба, каждый на десять выстрелов. Вот с таким не стыдно и на Князя выходить, хотя лучше бы, конечно, при поддержке звезды ревнителей.
Самое главное, поставить его можно было на грузовую платформу, находящуюся здесь же. И в результате получить мобильную боевую единицу, которая раскаленным ножом сквозь масло пройдет через пару стай низших.