– За твердь небесную? – я специально оставил паузу, чтобы Стефан задал этот вопрос. – Как такое возможно?
– То есть байк с антигравитационным двигателем тебя не удивляет, а тот факт, что люди летали в космос, вызывает недоверие?
– Ну так байк-то… он же на земле, – объяснил свою позицию по данному вопросу воспитанник. – А то в небо взлететь и сквозь него пролететь!
– Не просто пролететь, отрок. Предки строили корабли, летали в космос, это то, что за твердью небесной находится, и даже изменяли небесные объекты в Солнечной системе, именуемые планетами. У человечества были города на Марсе, который полностью терраформирован, вокруг Цереры построена огромная станция-бублик, внутри которой люди жили, как на Земле…
– Врете!
– За словами следи, Стефан! Зачем мне тебя обманывать?
– Не знаю, но такого быть не может!
– Просто ты не понимаешь. Оружие и транспорт Стражей, которыми ты так восхищаешься, это крохотные осколки величия, которым владели люди. Самые малые и далеко не самые значительные.
– Если они были такие великие, чего ж их демоны перебили? – голос Стефана выдавал торжество, мол, а на это ты что ответишь, умный наставник? – А сейчас любой Страж с этими вот их осколочками легко десяток демонов победит!
– Великими люди были в делах, но в вере слабы, – вопрос мальчика был, можно сказать, каноническим, его задавал каждый будущий Страж. Как и мой ответ. – Мы же Врага разим не оружием, а верою и молитвой. Граничник выходит на бой вооруженный технологиями, но побеждает именем Господа.
– Ну это-то понятно!
Сколько я таких разговоров провел – не счесть. Сначала рассказы о прошлом, о величии, предшествующем концу. Затем закономерные сомнения детей. Ответы на вопросы. Снова сомнения, мои контрдоводы и доказательства. А потом история подлинного падения человеческой цивилизации, а не того, что в усеченном виде дается факультативно вместе с изучением Священного Писания.
– Остановимся на отдых, я тебе покажу кое-что.
– Что? – тут же заинтересовался Стефан.
– Видео.
– У тебя есть видео! – кажется, он умудрился подпрыгнуть в седле байка. – Настоящее?
– Настоящее, – я не стал добавлять, что это не развлекательные картинки на церковную тематику, которые им крутят по церквам и приходам в воскресные дни. И что ему вряд ли понравится смотреть на события трехсотлетней давности, как будто он стал одним из свидетелей конца цивилизации.
– А про что там? Про корабли, которые за твердь летают?
– И про них тоже.
Корабли там были, да. Красивые, сверкающие – настоящие памятники гению человека. И другие – взрывающиеся, горящие, кувыркающиеся мертвыми кусками металла в холодной пустоте космоса. И скрюченные людские фигурки, как крошки от хлеба, кружащиеся вокруг них… Открывающиеся по всем планетам и космическим станциям Разломы, орды демонов, реки крови, горы мертвых человеческих тел. Огромные города, превратившиеся в ловушки для миллионов людей…
Вообще-то рекомендуется показывать настоящую историю человечества на втором году обучения, когда психика кадетов уже подготовлена к принятию правды. Перед этим также ставят гипноблок на три последующих года, чтобы они не могли никому о ней рассказать. Потом он уже не требуется – к моменту выпуска молодые Стражи прекрасно понимают, о чем говорить допустимо, а о чем лучше молчать даже с матерью.
Но правила работают в обычных условиях. А в нештатных и поступать приходится сообразно. Так что на ближайшем привале я, тщательно контролируя процесс, передам картинки ужасного прошлого в мозг моего воспитанника. И буду следить, чтобы сердце его не разорвалось от ужаса. Впрочем, вряд ли ему это грозит – один раз в жизни он это потрясение уже испытал.
– Скорее бы! – протянул Стефан, ерзая в седле.
Я хотел было пожурить его за нетерпеливость. Но не стал – смысл? У него разум дитя, а ребенку положено быть импульсивным и нетерпеливым. Взрослея, а в его случае это очень быстро произойдет, он разучится удивляться.
– Пока едем, расскажи, как Святые Воины восстание подняли!
– Да ты же знаешь, чего рассказывать? В церквах о том постоянно твердят.
– Может, Стражи больше знают.
В уме ему не откажешь. И в умении анализировать. Страж, точнее любой посвященный Ассамблеи, знает значительно больше. Но рассказывать этого тоже нельзя. До показа образовательного видеоролика, который, к слову, Святые Воины и нашли. И который стал отправной точкой возрождения человечества.
– На привале, – отозвался я. И тут получил сообщение с дрона о движении в лесочке в трехстах метрах. – Сбавь-ка скорость.
– Да и так еле ползем…
– Сбавь!
Разрешение у камер разведчика было хорошее, но многого разглядеть не удавалось – мешала листва. Но в лесу кто-то был. Не зверь. Группа, от пяти человек и до Бог знает какого количества. Но вряд ли больше полутора десятков, иначе и шума бы они производили немерено.
– Правее возьми, – велел я, решив на всякий случай увеличить расстояние между нами и неизвестными. Может, там просто общинники прячутся или охотники, а может, и не люди это вовсе. – И расстегни правую седельную сумку. Пока просто расстегни, не суй туда руку! Когда прикажу, вытащишь оттуда пистолет. Но только по команде.
– Понял. А что там, Оли?
– Люди. Или не люди. Движение. Езжай пока, не надо давать им знать, что они замечены.
– А может…
– Молча поезжай! Я работаю!
В кои-то веки мальчишка решил отреагировать не обиженной мордашкой, а молчаливым кивком. Взрослеет щенок.
Люди в лесу, заметив, что гравицикл со Стражем чуть изменил курс и теперь пройдет в отдалении от леса, решили, что таиться больше нет смысла. И высыпали на равнину, демонстрируя самые что ни на есть враждебные намерения. Как я и предполагал, их было чуть больше десятка – двенадцать, если уж совсем точно.
Никакие это были не общинники. Теперь, когда они вышли на свет из лесу, я опознал в них сектантов. Обычных, в общем-то, людей, которые отринули Господа и выбрали службу Князю мира сего. Отличались они и внешне, явно копируя своих хозяев и покровителей. Крашеные или татуированные лица, большое количество амулетов и оберегов, самодельное оружие, все больше холодное, но у парочки я углядел арбалеты, а у одного – трубу ракетного гранатомета, которую он тут же принялся наводить на байк.
– Полный ход! – скомандовал я. Стефан без раздумий бросил рычаги управления вперед.
5
О том, откуда у отступников оружие из прошлого, я не думал. Не до того было. Вместо пустых размышлений я следил за гранатометчиком, ожидая, когда тот начнет прицеливаться. Модель я опознал сразу – простой и надежный комплекс с системой наведения. Он не оставлял и тени шанса, что сектант промахнется.
За секунду до выстрела, увидев, как загорелся зеленый диод системы захвата цели, я скомандовал Стефану:
– Прыгай!
Тот, судорожно сжимая рычаги управления, давил их вперед и не сразу отреагировал. Потом оглянулся, как если бы я сидел у него за плечом, сообразил, что там меня нет, и как-то сразу собрался. Сунул руку в седельную сумку и, оттолкнувшись ногами от упоров, выбросил свое тело с байка.
Доли секунды, пока сила тяжести и ускорение разносили в стороны человека и механизм, я молился, чтобы целью самонаводящаяся ракета выбрала байк. Он ведь крупнее, микроскопическим электронным мозгам снаряда должно казаться, что это и есть приоритетная цель. Если я ошибся, то эта мысль и станет для меня последней.
Будучи цифровой личностью, копией личности, точнее, я относился к своей возможной скорой смерти спокойно. Я знал, что тело того, кто дал мне образ мыслей и опыт, уже легло в землю, а душа отправилась на встречу с Господом и ангелами Его. И понимал, что рано или поздно сознание мое погаснет. А после не будет ничего – просто темнота экрана выключенного устройства.
Другое дело – Стефан. Он человек из плоти и крови, душа живая. От мыслей о его возможной гибели я приходил в ярость. А еще меня пугала неопределенность исхода в случае его смерти. Не получится ли, что после его смерти обесценятся все достижения Ассамблеи на Земле и за ее пределами? Не станут ли снова демоны охотниками, безбоязненно приходящими в свои угодья, чтобы пировать свежей плотью? И все, над чем трудится сейчас уже третье поколение граничников, станет пеплом и золой.
Грохот взрыва ударил, когда Стефан коснулся плечом земли и покатился, гася инерцию. Явно на мышечной памяти действовал, такому я пацана еще не успел научить. Она нас и спасла, не дала мальчишке свернуть шею в прыжке с разогнавшегося гравицикла. Но повреждений он все равно не избежал. Одна из колоний нанитов сообщила о трещине в ребре, а другая – о растяжении широчайшей мышцы.
– Слава Тебе! – поблагодарил я Творца за чудесное избавление моего воспитанника от смерти. И командным голосом рявкнул: – Почему замешкался? Зачем полез в сумку?
Вместо ответа Стефан поднял на уровень глаз пистолет-пулемет. Вот паршивец! Успел-таки!
– Проверка снаряжения…
Сектанты были еще далеко, метрах в двухстах, так что время у нас было.
– Пистолет, с полным магазином – запасного нет, – принялся перечислять воспитанник. Делал он это до того деловитым голосом, что я на миг даже подумал, что память Стефа вернулась. Следующая фраза эту надежду разрушила. – А это импульсник или пулевик?
Все тот же мальчик. Знающий то, что знает ребенок из общины, но не более того.
– Пулевик. Импульсник в другой сумке лежал. Переведи оружие в режим одиночного огня – патронов немного. Гранаты?
– Светошумовая и плазменная.
– Квач?
– За спиной. Еще метатель на левой руке, тут крепление болтается.
– Сними его пока, он разряжен. Но и без него хорошо. Может, и отобьемся.
– Ты чего, Оли! Надо бежать! Их слишком много! – всю деловитость с пацана сдуло ветром. Сразу же стало понятно, что чуда не произойдет и память о шестнадцати годах прожитой жизни не вернется к нему. А было бы славно.