— Это романтика? — Возмутилась Тора. — Это безделье! Давайте дальше!
Она кивнула Хадии, которая все время скромно молчала:
— Я Хадия, отличаюсь от всех вас тем, что мой Бог Аллах.
— Какая разница, — фыркнула Эмма, — я вообще верю только в то, что вижу. Я Эмма — серая и невзрачная мышь в этом слитке красивых девушек.
Кто-то хлопнул ее по плечу, все засмеялись.
— Зато я тебя запомнил самую первую, — произнес Марко и это было правдой. — Человека красит не внешность, насколько я помню.
— Да? А выбирают красоток. Вот ваша жена сто процентов очень красивая женщина, капитан.
Марко автоматически перевел взгляд на Адель, не желая, чтобы она вообще что-либо слышала про Патрицию. Эта тема больна. Она разорвала зрительный контакт, а Марко даже не знал, что ответить.
— Я Роза! — Произнесла последняя девушка громким голосом. Он посмотрел на стюардессу с копной черных волос под шапочкой и яркой красной помадой на губах. Наверняка, сицилийка.
— Я всех запомнил, — сказал капитан, — надеюсь, что наш экипаж будет работать в этом же составе долгие годы.
— Можно сменить этого выскочку? — Заныла в шутку Саманья, смотря на Кевина, и он сделал веселую гримасу, уставившись на нее.
Марко снова перевел взгляд на Адель, она следила за этими двумя и улыбалась. Тихая скромная Адель решила делать вид, что она его не знает. Вернее, это он начал эту игру, она ее поддержала, но личное между ними пусть останется лишь личным. За связь с капитаном ее просто в экипаже не примут. Да и связи никакой уже нет.
— Сейчас мы поедем в аэропорт, — слова Марко вынудили всех замолчать, — посмотрим наш самолет, а завтра у нас первый рейс в Осло. Мы вернемся в Люксембург не скоро.
— Мы облетим всю планету? — Мечтательно пролепетала Дав.
— Почти. Вы готовы?
— Всегда! — Произнес кто-то и многие этот голос поддержали.
— Тогда вперед, — Марко указал на выход, — машина ждет.
Ножки стульев начали скрипеть об пол, люди вставали из-за стола. Тора тут же сделала объявление громким голосом:
— Посмотрите на свои места, чтобы ничего не забыть. Кевин, иди за галстуком, мы ждем тебя в машине.
Под восторженные взгляды присутствующих в этом кафе, экипаж «Charlemagne» направился к выходу. Марко не торопился, пропуская всех, и желая, чтобы они все вышли быстрее. Он не все сказал, и было важным продолжить: он схватил Адель за руку так, чтобы никто не увидел. Тянул ее назад, и она на удивление оказалась податливой. Хотя, если бы он сейчас получил от нее пощечину, то был бы только рад этому.
Пока десять человек вместе со вторым пилотом, смеясь, пытались протиснуться в проходе, он перевел на нее взгляд:
— Адель...
— Не надо, Марко, — она убрала руку, — не трогай меня.
— Нам надо поговорить.
— Ты уже все сказал, — она впилась в него взглядом, стоя напротив, как пять лет назад. А казалось, что этого времени не будет.
— Мы будем работать в одном экипаже, где нет места обидам и недосказанностям. Я знаю, что поступил по отношению к тебе, как последний ублюдок, и толком ничего не объяснил...
— Меня меньше всего волнуют твои объяснения пять лет спустя.
Она развернулась, боясь, что стала эпицентром взглядов экипажа, но ошиблась — они все ушли. А Марко снова оказался рядом. Черт! Потому что он теперь всегда будет рядом.
— За всю свою летную карьеру я не принял более тяжелого решения, чем за в тот момент, когда решил остаться со своим ребенком. Наверняка, каждый бы сделал так же.
— Наверно, — прошептала она, даже не обернулась, но никуда не шла, — я тебя не виню в этом, ты поступил как настоящий отец, — она резко обернулась к нему, — мой отец меня бросил, чем стал нехорошим примером, но ты поступил иначе. Скажи, у тебя сын или дочь?
Марко даже не ожидал такого, лучше бы она ударила его, накричала, а он видел лишь смирение:
— Дочь.
Адель кивнула и это получилось грустно. Она перевела взгляд на присутствующих, которые сидели в этом ресторане и поедали свой завтрак, понимая, что все на них смотрят. Надо было уходить, и она пошла к выходу в вестибюль, который оказался пуст.
— Я бы не хотел, чтобы между нами была недосказанность, — Марко шел рядом, — поэтому, ты сейчас можешь высказать все, что хочешь мне сказать, а потом мы сядем в машину, зайдем в самолет и будем работать вместе долгие годы. Возможно, с обидой, но не показывая ее.
Она остановилась и обернулась:
— У меня только одна просьба: забудем вообще, что когда-то были «Марко и Адель». Это в прошлом. Оставим его позади, каждый пошел своей дорогой. И пусть наши дороги пересеклись, но «нас больше нет».
Она сказала его словами, ее голос слегка дрогнул. В ней сидело больше обиды, чем она показывала, Марко прекрасно это знал. Даже в этой едкой фразе, он ощутил ее горечь, которую сам лично подарил ей.
Глава 7
Салон самолета действительно произвёл впечатление на весь экипаж. Никто из участников летного состава еще ни разу не сталкивался с тем, что вместо кресел были поставлены целые кабины. На фотографии видеть — это одно, а в реальности ты оцениваешь полностью масштаб и видишь многие нюансы.
— Мать моя женщина, — удивилась Саманья, проходя по проходу и руками касаясь стен кабинок.
Сзади за ней шла Адель с большими распахнутыми глазами, заглядывая внутрь этих кабинок и понимая одно — ради такого она готова терпеть Марко и даже выполнять все его приказы и требования.
Пока они ехали в минивэне, то она всю дорогу думала об их разговоре и в целом всей ситуации. Злой рок судьбы и не меньше! За что ей такое наказание работать с этим человеком? Ведь она ничего плохого не сделала. Или... Сделала, и судьба решила, что нужна справедливость? Она сглотнула и перевела взгляд на Марко, который что-то активно обсуждал со своим вторым пилотом Хансом. Как почувствовав ее взгляд на себе, Марко взглянул на нее. Адель тут же прервала зрительный контакт.
Теперь она находилась в салоне самолета, рассматривала кабины для пассажиров, а остальные девушки фотографировались в кокпите на капитанском месте. Ей этого делать не хотелось, она была серьезнее, чем те, кто закидывает ноги перед капитаном на панель управления.
Адель открыла дверь в пассажирскую кабинку, зашла внутрь и села на пассажирское кресло, оценивая удобство. А оно было чересчур удобным, раскладывалось в лежачее положение, пришлось вскрикнуть от неожиданности и засмеяться, привлекая к себе внимание всех споттеров, репортеров журналов и своих собственных коллег.
— Что случилось?
Она увидела обеспокоенное лицо Марко, которое показалось сверху стен кабинки. Откуда он здесь? Разве не должен быть в кокпите и улыбаться, смотря на красивые ноги стюардесс на штурвале?
— Я не думала, что оно раскладывается, — стиснула зубы Адель, — откуда мне было знать, что нажатием одной кнопки можно привести его в горизонтальное положение.
Марко открыл дверь и зашел внутрь, поэтому, Адель пришлось встать. Места для двоих здесь явно не хватало.
— Надо все проверить прежде, чем мы запустим пассажиров на борт.
Она кивнула, стоя в минимальной близости, вдыхая знакомый запах. Он не поменял его... И этот запах вызывал в животе спазм, а мысли откидывал на пять лет назад в отель в деревеньке Мустье-сен-Мари.
Адель не смотрела на него, не поднимала головы, делала вид, что пуговицы на его рубашке гораздо красивее его глаз.
— Во избежание технических неисправностей? Это проверили механики.
— Адель, — приглушенно произнес капитан, — проверить вам, чтобы вы знали, какую кнопку нажимать, чтобы выдвинуть столик.
Она ошарашено взглянула на него, понимая, что он прав, а она совсем перестала при нем думать.
— Да, конечно.
Марко кивнул и вышел из кабины, оставляя Адель одну. Ей казалось, что он дал распоряжение и вышел, а он просто сбежал, потому что в таком тесном пространстве оказалось слишком тесно им двоим.
Марко двинулся по проходу в хвост самолета за Саманьей и Кевином. Здесь же была Эмма, которую все прозвали Мышь и мусульманка Хадия.
И здесь находились репортеры, которые снимали салон. А тут еще и капитан! Капитан с золотыми шевронами на фоне мегакрутого салона — это был редкий кадр, обычно пилоты не выходят из кабины.
— Вы уже видели свою комнату для отдыха? — Обратился Марко к своим бортпроводникам.
— Еще нет, тут же ответила Саманья.
— Тогда, пошли ее осмотрим, — прошептал он и улыбнулся, — только у меня нет комнаты для отдыха, видимо, решили, что пилоты — роботы.
Но он сказал это тихо и никак не в укор авиакомпании. Если он сядет за штурвал, то может управлять самолетом без отдыха 15 часов без проблем. А может и больше. Наверно, он робот. Или просто тот, кто умеет работать и расслабляться, а значит, отдыхать во время работы.
Марко оглянулся назад, так и подумав, что Адель не пойдет за ним. Они в одном самолете разошлись по разным сторонам — он в хвост, она в начало, в кокпит. Вот что ждет их все рейсы — их больше нет! Их дороги разошлись в разных направлениях. Но черт! Теперь думалось об этой девушке постоянно и взгляд сам искал ее.
Адель зашла на кухню, где находилась старшая стюардесса Тора. Она рассматривала каждую делать, чтобы не упустить никакой мелочи. Адель уже упустила, нажала какую-то кнопку в кабинке для пассажира. А Марко прав, надо знать все нюансы.
— Как тебе салон, Адель? Ты когда-нибудь видела нечто подобное?
— Нет, никогда. Европейские перевозчики славятся тем, что удешевляют салоны и тем самым билеты. Но слышала, что в восточных авиакомпаниях такой шик приветствуется.
— Да, мне однажды посчастливилось побывать на востоке и видеть их самолеты изнутри. Но разница в том, что восточные люди готовы платить большие деньги за комфорт, менталитет европейцев другой. Нам лучше урвать билеты подешевле, тем более, перелеты между странами не длинные. Но «Charlemagne» собрал всех богатых людей со всех стран, они готовы платить любые деньги за комфорт и будут считать этот самолет своим домом, а нас...