Напряжение спало, и Адель уже простила Элис отвратительного сожителя и его носки, раскиданные по всей квартире.
— Но все равно, я коплю деньги на дом! — Произнесла Адель вслед уходящей сестре, — хочу небольшой и уютный. Перееду во Францию.
— Бросишь Мальту?
— Сама понимаешь, — Адель положила руку сестре на плечо и мечтательно с акцентом произнесла, — France. Seule la France (пер. с франц.: Франция. Только Франция).
Адель была больше француженкой чем Элис. Наверно гены давали о себе знать.
— Нет, а я не готова поменять Мальту на другую страну, здесь мне все привычно, — Элис чмокнула сестру в щеку и пошла к Рикардо, — кстати, может, мое кафе принесет наконец гору денег и я первая куплю дом.
Адель кивнула, хотелось бы в это верить. Четыре года назад Элис открыла свой собственный бизнес — кафе, где еще работала поваром, а иногда оставалась допоздна, чтобы мыть полы. Сложное время — начальный этап, денег всегда не хватает. А тут еще Рикардо... Но может, вскоре кафе станет приносить больше прибыли, чем на данный момент.
Кто бы не купил себе жилье первым, эта квартира останется самой дорогой сердцу. Здесь до сих пор еще все напоминало о маме, но память стирала ее лицо. Оставался только голос, который звучал где-то вдалеке. Элис говорила, что это от того, что просто нет времени думать. Жизнь сестер превратилась в вечную гонку. Адель чаще была в небе, а если удавалось урвать пару дней отдыха, то она посвящала их тому, что изучала инструктаж и разные варианты событий в полете. В ее практике не было чрезвычайных происшествий, за эти пять лет лишь умерло два пассажира, у которых случился инфаркт во время полета. Нервные пассажиры были всегда, но их можно было усмирить. Бывали сильные дожди и штормы, бывал сильный ветер, но им, стюардессам, не докладывали пилоты, почему ушли на второй круг. Они узнавали об этом после приземления.
На следующий день Адель снова тянула чемодан за собой по зданию аэропорта и вдыхала запах кофе. Сейчас выпьет одну чашечку латте и поднимется на борт. А там ее ожидает свидание. Или не ожидает. Может, Пауль передумал лететь туда, куда ему совсем не надо. Но он был на борту и когда Адель его увидела, то улыбнулась. Он подмигнул ей, чем вызвал ее смех. Ну надо же! Какой настырный мужчина попался.
Тоже самое сказала ей Эмили, поправляя выпавшую прядь черных кудрявых волос из прически. Сегодня их рейс опять вместе, но это не удивительно, такое часто бывало. А вот старшая стюардесса настоящая мегера, которая вышла замуж за капитана и решила, что она королева.
— Быстро всем собраться, привести себя в порядок!
С ней Адель не любила летать, хотя в полете мало сидишь без дела, но Беатрисс найдет дело даже там, где его нет вовсе.
Пауль сидел в бизнес-классе, пристально смотря, как грациозно Адель показывает на себе спасательный жилет и запасные выходы в салоне. Он явно не думал ни о какой безопасности, его интересовала только стюардесса в черном облегающем платье с красным шарфиком на шее. А когда настало время разносить напитки, он не удержался:
— Я сдержал свое слово, скажи, я заслужил хотя бы чашечку кофе с самой красивой стюардессой неба?
Адель улыбнулась и автоматически посмотрела на его безымянный палец — кольца нет, но мужчины разве часто их носят? За последние пять лет, она не поверила ни одному мужчине. Ей казалось, что они все женаты и с детьми.
— Почему и нет, — от того, что она выпьет с ним кофе ничего не изменится, — только у нас разворотный рейс. Мы высаживаем пассажиров, набираем новых и летим в Турин.
Она засмеялась, явно издеваясь над ним. Улыбка у Пауля исчезла, стерлась с лица:
— В Турин? — Без какой-либо надежды спросил он, — а на Мальту вернешься сегодня?
— Поздно вечером, — она забрала его стакан, — еще воды?
— Нет, спасибо.
Наверно, он ее ненавидел в тот момент, но ей было все равно, что он о ней думает.
Адель прошла на кухню, чтобы выкинуть стакан, но возглас Эмили ее испугал. Даже стакан выпал из ее рук.
— Боже правый! Посмотри, какую статью я нашла в журнале!
Эмили кинулась к подруге и стала тыкать пальцем в статью:
— Ты только посмотри! Горы денег!
Адель мотнула головой и присела, чтобы поднять стакан. Эмили последовала за ней, но стакан ее не интересовал, она продолжала совать журнал под нос Адель:
— Новый виток в авиационном туризме! В Люксембурге запускают пробную авиакомпанию, которая объединит ряд стран. Цель такой программы: туризм. Один самолет является перевозчиком одних и тех же пассажиров. Богатых пассажиров, которые будут летать с одного материка на другой и посещать как можно больше стран.
Адель схватила стакан и устало посмотрела на Эмилии: зрачки той были расширены, она даже дышала часто.
— Ты так переживаешь за новый виток в туризме?
Эмили недовольно закатила глаза и встала с пола, Адель поднялась следом:
— Они набирают штат сотрудников — от механиков до диспетчеров. А так же, стюардесс и пилотов... Представляешь, какие там будут деньги!
— Где это, говоришь? — Адель заглянула в журнал, но даже не стала концентрировать внимание на буквах — Эмили ей сама все расскажет.
— В Люксембурге. Авиакомпания «Charlemagne», название-то какое-то...
— Карл Великий, — тут же произнесла Адель и выхватила журнал из рук Эмили, — Charlemagne (шарлеман) — это Карл Великий, который соединил страны Европы. Сейчас они хотят объединиться в союз и создать свое государство, но только в небе... Германия, Франция, Италия — ведущие страны во главе с Люксембургом.
Она замолчала, поражаясь необычной задумке. А в голове не укладывалось чем должен будет напичкан тот самолет! Постелями? Душем? Это целый дом получается...
— Когда набор? И какие шансы? — Адель тут же стала искать это в статье, но Эмили ее вывела из гипноза:
— Набор персонала уже идет! И знаешь сколько ищут бортпроводников?
— Сколько?
— Десять! Это пробный проект и один самолет.
— Десять? — С удивлением и досадой произнесла Адель. Это шанс один на миллиард и как-то в него не особо верилось. Но дом в небе манил! Интересная задумка! — Я отошлю резюме. Вдруг «Charlemagne» станет дорогой к лучшему!
Глава 2
— Марко, я умоляю тебя, выключи на плите кашу! — Кричала Патриция из дальней комнаты. Утро, как всегда, было суетливым.
Марко отложил бумаги и перевел взгляд на маленькую Фаби — она сонно уставилась на отца, не желая есть никакую кашу. Но как только Марко услышал шуршание на плите, то округлил глаза, и она засмеялась.
Он вскочил и подбежал к плите — молоко убежало, сейчас Патриция опять будет выражать недовольство, но любой косяк можно превратить в целое представление. Он схватил ложку, поднес ее ко рту и обратился к дочери:
— Я веду репортаж прямо с места происшествия! Здесь только что сбежала каша! Вы не видели густую белую массу?
Он поднес ложку-микрофон ближе дочери, но она расхохоталась и расставила руки в стороны:
— Нет. А Она была вкусная?
Марко задумчиво почесал ложкой-микрофоном висок и произнес:
— Думаю, да.
— Тогда надо искать! — Вскрикнула Фабиана и спрыгнула со стула, тут же залезла под стол в поисках каши.
Марко любил впадать с дочкой в детство, возвращаться назад, быть ребенком и дурачиться. И никто бы не мог подумать, что этот дядя под столом с ложкой в руках — капитан Боинга 787, которого выбрали единственным для нового европейского проекта.
— Я так и знала, что ты ее проворонишь, — Патриция влетела на кухню, но никого не нашла, она наклонилась под стол и тут же раздался смех дочери, — это уже пятая за неделю.
— Может быть, тебе надо меньше уделять внимание своей внешности, — Марко пихнул ей ложку ближе, — а больше каше? Она требует к себе повышенного внимания.
— Марко, — улыбнулась Патриция. Но что с него взять. Одно и тоже каждый день — она находила свою семью везде, но только не за столом. А каша всегда считалась без вести пропавшей. Приходилось насыпать Фабиане шоколадные хлопья. — Я опаздываю! Вылезайте.
Пришлось вылезти и опять стать серьезным, заняться изучением договора, который ему передали из авиакомпании «Charlemagne». Он еще не подписал его, пока лишь знакомился с деталями, но они чертовски важны и их много. Он выдохнул и перевернул еще страницу.
— Есть минусы? — Поинтересовалась Патриция, пока насыпала хлопья в тарелку.
— Среди них буквально не видно плюсов, — пошутил он, — моя смена составит не 5 часов и даже не 10. Моя смена будет длиться месяц.
Патриция аж присела. Они это уже обсуждали, но верили, что этот момент не будет таким длинным.
— Правда, через месяц я вернусь самым богатым человеком, и мы купим дом в Люксембурге, потому что через месяц я полечу снова на месяц, — Марко улыбнулся, сделал глоток кофе и поставил чашку на стол, — но я могу прилетать к вам в Рим. Месяц в небе, месяц в Риме.
— Это ужасно конечно, — недовольно фыркнула Патриция и тут же поторопила Фабиану, — ешь быстрее, мы опаздываем.
— Ребенок не виноват в том, что опаздываешь ты, — не выдержал Марко, — я отвезу ее в детский сад, у меня рейс задержали на три часа.
— Очень хорошо, — Патриция встала, — у меня сегодня важный клиент.
Она схватила сумочку, поцеловала сначала дочку, потом мужа и направилась к выходу.
Марко молча смотрел, как ест Фаби: она все равно никуда не спешила — мечтательно рассматривала все вокруг и проливала половину молока до того, как подносила ложку ко рту. Она напоминала Луку в детстве, тот был таким же невнимательным, только говорил больше. Намного больше, его рот почти не закрывался. Фабиана была мечтательна, но молчалива, как Марко. Она пошла в род дель Боско. Даже внешностью была похожа на отца, только волосы светлее и щетина не росла как у него.
Пять лет тому назад Марко настоял на переезде в Рим, ближе к родителям, чтобы Патриции была помощь пока он в рейсах. Как ни странно, но она согласилась сразу, что доказывало то, что она знает больше, чем Марко догадывается. О его измене она не произнесла ни слова за пять лет. Даже в ссорах, которых почему-то стало меньше. Фаби сплотила семью, не любовь, но семью она склеила. Только битая семья давала сколы, особенно в аэропортах. Может это было безумием, но однажды Марко показалось, что он видел Адель. Она шла по залу прилета в форме стюардессы мальтийской авиакомпании в аэропорте Рима, а он в зале отправления подписывал последние бумаги на вылет... Их разъединяло стекло... Но он никогда не забудет свои ощущения: страх перед тем, что это она. Страх не от того, что он заслужил самые отвратительные слова, которые слетали бы с ее губ. Он боялся, что любовь не прошла! Он нагло врал себе, что это лишь была увлеченность, пытался верить в собственную ложь и со временем это получалось. Но это ложь самому себе.