Италия, Рим
Марко застегнул последнюю пуговицу на белоснежной рубашке, поправил галстук, накинул летный китель. Рука застыла на рукаве с золотыми шевронами — его гордости и статуса. В своем отражении в зеркале он увидел именной значок, приколотый к карману на груди слева — символ авиации.
Это был долгий путь к восстановлению после трагедии, но пока Марко залечивал раны, авиакомпания «Charlemagne» тоже восстанавливалась буквально из пепла. Трудно пришлось руководству начинать все заново, вкладывать снова деньги туда, где возможно они уже не найдут понимание. После того, что случилось, спрос упал, а потом каким-то чудом вдруг резко вырос. Прогнозисты утверждали, что такова психология людей — их тянет туда, где есть какая-то история, пусть и не очень хорошая, пускай трагичная, которая прогремела на весь мир. А новости о трагедии «Charlemagne» пронеслись по всем странам.
Три руководителя проекта «Charlemagne» вновь рискнули и начали дело. Штат сотрудников остался старым, все идеи были расписаны ранее, договоры со странами были подписаны, приобретался только самолет и оборудовался новый салон.
Марко вышел из своей комнаты, хватая фуражку, висевшую на стуле.
— Джулио! — Крикнула Лучиана, глядя на сына, — Джулио, отец ждет!
— Я схожу за ним, — кивнул Марко и направился в детскую, которых в доме дель Боско стало сразу две: одна для Фаби, другая для Джулио. Дети гостили в этом доме часто.
После расставания с Патрицией, Марко переехал в дом родителей, оставляя бывшей жене квартиру. Собственное жилье он не покупал, потому что не знал, что в итоге надумают учредители «Charlemagne»: закроют проект или, напротив, у них все пойдет отлично.
Но теперь, когда вторая попытка в силе, стоило бы подумать о собственном доме. Будет этот дом в Люксембурге или в Палермо — Марко еще не знал. Но если он уедет дальше Рима, то с Фаби видеться станет реже.
Первое время, после развода родителей, девочка грустила и обвиняла мать Джулио в том, что она из королевы превратилась в ведьму. Но она говорила словами своей матери, Патриции, которые Марко тут же запретил произносить. Фаби послушалась и спустя две недели, которые провела впервые в жизни со своим братом, очень с ним сдружилась.
Вот и сейчас, им надо лететь в Люксембург, а брат с сестрой заигрались.
Марко открыл дверь и заглянул в комнату:
— Джулио, мы опоздаем в аэропорт.
Мальчик поднял взгляд от стола, на котором были разложены детали Лего и произнес:
— Иду, пап.
Он поднялся, и Фаби тут же скривилась:
— Нуууу! Почему ему нельзя остаться?
— Его ждут дедушка с бабушкой, — ответил Марко и погладил по голове сына, который уже стоял рядом.
— Почему мне нельзя с ним? — Заныла Фаби.
— А тебя ждет мама, — спокойно произнес Марко, и девочка взгрустнула, опустив взгляд на стол с разложенными деталями Лего, — Фаби! Иди сюда.
Марко крепко обнял дочь, понимая, что не увидит ее целый месяц. Это большой срок после того, как он несколько месяцев провел дома. Сейчас начинается работа и видеть детей он станет реже.
— Я люблю тебя, — губы отца коснулись макушки дочери.
Фаби вышла в гостиную, проводить отца и Джулио, наблюдая прощание со стороны: сначала дедушка Фабрицио обнял малыша, рукой потрепав волосы, потом бабушка Лучиана так сильно прижала к себе ребенка, что Фаби ощутила ревность.
— Я напекла Крумири и сложила их тебе в рюкзак, — произнесла Лучиана, — дорога долгая.
Она поцеловала его в щеку и поднялась с колен. Марко прекрасно знал, что его мать примет и полюбит Джулио. Иногда ему казалось, что в тайне от всех она любит его больше: все время старается коснуться, подкармливает вкусняшками. Джулио — вылитый Марко в детстве, и когда мать смотрит на него, то вспоминает молодость.
— Когда он вырастет, цвет его волос станет намного темнее, — всегда говорила она Марко, — как изменился у тебя.
Фаби помахала на прощание папе и брату и прижалась к бабушке.
Марко впервые летел с сыном в другой город, но полет прошел легко, Джулио внимательно слушал отца, который объяснял ему каждый звук, который был слышен в салоне.
Нет, Марко ни капли не навязывал ему любовь к авиации. Просто есть время, почему не провести его с пользой?
— Мама будет меня ждать в аэропорте вместе с дедушкой?
Марко кивнул, переводя взгляд в иллюминатор. Сегодня экипаж снова соберется в одном самолете, но не будет Торы и Эммы. По какой причине ушла Эмма он не знал и не особо его это волновало. Ее место пустым не останется, а бортпроводники — это забота старшей стюардессы.
Теперь Адель стала старшей стюардессой, занимая место Торы. Но Марко ничего не знал: испытала она радость или грусть. За время, что они подписали договор, то больше не встречались лично. Но то, что Адель станет к нему по работе ближе волновало.
Аэропорт Люксембурга уже ждал пассажиров «Charlemagne», а экипаж уже находился на месте. Не было только капитана, но он вот-вот подойдет. Адель нервничала: во-первых, она в новой должности, во-вторых, она снова ступит на борт самолета авиакомпании, которая уже была захвачена. В-третьих, ей снова придется работать с Марко. А еще он везет ребенка. Джулио тоже очень изменился, теперь стал называть ее «мама», только потому что папа так велел. А еще он однажды признался, что имеет мечту: маму, папу и Фаби. Всех в одном доме. Тогда Адель лишь молча потрепала его по волосам и поцеловала в лоб. Это невозможно, но ребенку не объяснить.
— Мамочка! — Выкрикнул Джулио и побежал вперед, Адель замерла увидев идущего Марко и бегущего сына. Она присела, и он тут же кинулся в ее объятия, понимая, что соскучился.
Экипаж «Charlemagne» стоял у стойки регистрации, ожидая капитана. А тут такая картина, которая заставила улыбаться всех. Мило. Очень мило, когда кто-то невидимой ниткой связывает капитана и стюардессу. Эта странная связь сейчас уже не казалась запретной. Все узнали, что Марко и Адель были знакомы раньше. И все ждали начала новой истории.
Но пока Марко остановился возле Адель, она поднялась на ноги и произнесла:
— Спасибо, что довез его, сейчас подойдет Жак…
— Не говори спасибо, — перебил ее Марко, — это и мой ребенок.
Она кивнула, подчеркивая для себя, что Марко очень хорошо выглядит. Даже больше — он выглядит великолепно. И снова запах пачули окутал и окунул в те времена, когда она была счастлива. Жаль, что счастливой она была недолго. Но впереди целая жизнь! А еще… у нее есть сын!
— Дедушка! — Воскликнул Джулио и побежал в сторону идущего Жака.
Ребенок был возбужден от встречи с ним. Тот поймал его и закружил. Увидев эту картину, Марко улыбнулся и перевел взгляд на Адель:
— Где ты остановилась?
— Мы с Джулио бездомные, — улыбнулась она, утрируя, — но мы с Элис решили продать квартиру на Мальте. Они с Лукой хотят переехать в Рим. А я не знаю, где хочу жить. Может быть, поеду к отцу.
Марко кивнул, но промолчал, окинул взглядом свой ждущий экипаж и понял, что они все стоят и любуются ими. Пришлось указать им рукой на стойку регистрации и те неохотно поплелись к ней.
Пришло время расставания с Джулио. Адель крепко обняла сына, пообещав ему приехать сразу, как пройдет месяц в полете.
— А вы не можете приехать ко мне оба? — Возмутился мальчик, но Адель мотнула головой. Она прекрасно его понимала, но то, что он просил, было невозможным, — папа заберет тебя потом.
Марко провел по волосам Джулио и что-то шепнул ему на ушко, на лице ребенка тут же возникла улыбка:
— Обещаешь?
— Можешь мне верить, — подмигнул он, чем насторожил Адель. Если Марко хочет нарушить договор, то она готова биться до последнего, но отвоюет свое время с ребенком.
Помахав отцу и сыну напоследок, они с Марко прошли на стойку регистрации, встав в очередь за Саманьей с Кевином. К Марко тут же подошел Ханс с рукопожатием, хоть они уже виделись не раз: было много собраний перед запуском «Charlemagne». Теперь к Марко прислушивались, его мнение учитывали и соглашались. Марко верил, что в этот раз все пойдет по-другому. Человек, который заказал угон самолета наконец был приговорен к пожизненному заключению.
— Вы не поверите, но Аврора все же написала жалобу на всех нас! — Обернулась Дав, вспомнив этот момент, — но авиакомпании было не до жалоб и они решили возместить ей ущерб.
— Чем? — Испугался Кевин, даже боясь представить.
— В этом рейсе она летит бесплатно.
Все переглянулись между собой, а Марко еле слышно засмеялся, вызывая улыбку на губах своего экипажа:
— Что нам Аврора, мы обезвредили террориста. Справимся с ней.
— Точно! — Кивнула Саманья, — надеюсь, собак не будет на борту?
— Они обещали, — ответил Марко, — но прошу вас, давайте будем честными друг с другом и не будем скрывать ничего, что рано или поздно станет явным.
Он посмотрел на Кевина и тот кивнул, соглашаясь.
Поставив печати на стойке регистрации, экипаж пошел к входу в самолет. Гордо и величественно. Снова бортпроводники и пилоты «Charlemagne» скрашивали аэропорт, приманивая к себе взгляды пассажиров.
Марко в этот раз шел последним, рядом с Адель:
— А где Эмма?
— Она рожает, — тут же обернулась к нему Адель, наблюдая удивление капитана, — не ожидал?
— Нет, я долго был в состоянии «нежелания ни с кем общаться», как много всего изменилось. Смотрю, новая стюардесса вместо Эммы?
— Она временно, пока Эмма не вернется, — улыбнулась Адель, — хорошая девушка, как ты думаешь, чья она?
— Адель! — Возмутился Марко, и все обернулись, он тут же махнул рукой, что не стоит обращать внимание, — я надеюсь, что хоть эту они взяли за какие-то достижения. Я как вспомню удостоверение охраны «Charlemagne» перед носом, так спать не могу! Надеюсь, что правила изменились.
— Я тоже надеюсь, — они зашли в самолет и каждый пошел по своим делам: Марко в кабину, Адель надо было раздать работу бортпроводникам, принять еду на борт и встретить пассажиров.
А когда те стали подниматься на борт, все затаили дыхание при виде Авроры. Она даже улыбнулась, но это получилось зло: