Очнулся он от страшной тяжести, давившей сверху и затруднявшей дыхание. Гр медленно заворочался, открыл глаза и сквозь мутную пелену увидел верблюда, в непринуждённой позе сидевшего на его груди. Скрестив задние ноги, в передних верблюд держал банку пива и зажжённую сигарету.
Была тихая ночь. С тёмно-синего неба на них смотрели любопытные звёзды и хитро улыбалась Луна.
– Дай покурить, – хриплым голосом попросил Гр, рукой показывая, что ему не хватает воздуха.
Верблюд съехал на песок и сунул в рот Гр сигарету.
– Теперь пива! – скомандовал проходимец.
Сделав глубокую затяжку, он задержал дым, стараясь придать своему голосу оттенок признательности, пытаясь в то же время не уронить своего достоинства. Верблюд дал допить оставшееся в банке пиво, вытер коленом губы и встал на четыре ноги.
– Ты куда? – испугался Гр, уже успевший привыкнуть к новому товарищу.
– В город, за мылом. Тут близко.
– Подбрось, друг, прошу тебя! – взмолился Гр, тоже вскакивая на ноги, он даже руки на груди сложил, ладошка к ладошке, чтобы показать, как сильно ему хочется в город.
– Не жалко, садись, всё равно пустой иду, – ответил верблюд и наклонился вперёд, подставляя спину.
– А я вот заблудился, представляешь? – заметил Гр, устраиваясь между двумя горбами и покачиваясь в такт движению животного. Из чувства благодарности ему захотелось что-нибудь рассказать о себе, но ничто не приходило на ум.
– Это я понял, – ответил верблюд и, задрав голову, плюнул далеко вперёд.
– Таким способом ты находишь дорогу? – спросил Гр, проследив за плевком.
– Нет! – засмеялся спаситель. – Дорогу я нахожу по компасу, а плюнул для того, чтобы узнать, в какую сторону развернуть паруса, но сейчас, вижу, они не нужны.
Гр попробовал найти паруса, для чего тщательно ощупал всё вокруг себя.
– Брось! Брось! – ещё громче засмеялся верблюд. – Я щекотки страх как боюсь! Могу так понести, что не усидишь!
«Странно, – подумал Гр, – верблюд, а щекотки боится».
– У тебя есть мечта? – вдруг спросил он о самом сокровенном.
– А как же! Не одна! – оглянулся на него верблюд, словно удивляясь, как же это можно, без мечты?
– Расскажи! Прошу тебя, расскажи! – заволновался Гр и замер, прислушиваясь.
Проходимца заворожили слова об Увстралии, о кенгуру, о каком-то жидком растворе, способном творить чудеса, и ещё о многом, что ему было не понятно, отчего хотелось спать. И Гр уснул, крепко и безмятежно, как в детстве. Спал очень долго, а проснулся, когда верблюд сбросил его на землю в центре городской площади. Стояло раннее утро. Жёлтое солнце радостно выглядывало из-за деревьев, пытаясь разглядеть, всех ли оно разбудило, или остался ещё кто-то, к кому надо забежать, чтобы напомнить о начале дня. Эхвынцы спешили на работу, двери магазинов только начали открываться, обнаруживая внутри яркие полки с разноцветными товарами.
– Вот, – сказал верблюд, – город. Приехали! – И пошёл по улице в сторону хозяйственного магазина.
– Будь здоров! – успел ответить Гр, спросонок не понимая, почему корабль пустыни вдруг встал на задние ноги, превратившиеся в ноги крепкого мужчины, и зашагал по тротуару? Почему передние стали мужскими руками, которыми человек принялся энергично размахивать? Всё это было весьма странно: сначала верблюжья мечта, теперь мужские кривые ноги, а на спине вместо двух горбов возвышался один огромный рюкзак с множеством застёгнутых карманов. «Галлюцинации! От разницы в температурах между небом и землёй», – подумал Гр и побежал разыскивать телегу.
Акция протеста
Увидев бегущего вдоль дороги Гр, исхудавшего, заросшего бородой, в пиджаке с чужого плеча, в рваных перчатках, Ло вытащила из-под соломы припрятанный на всякий случай ствол, который никто не купил из-за его жуткой кривизны, набила твёрдыми грушами, взяла в руки и приготовилась.
– Где ты был? – закричала она, выпрыгивая из телеги.
– Летал, – признался Гр. Воздухоплаватель понимал – врать бесполезно.
– Больше трёх лет?!
– Не может быть! – поразился Гр, хватаясь за голову и с ужасом вглядываясь в стоявшего рядом с ним подростка. – Опять какой-то парень! Что всё это значит?!
– Это твой сын, Гр, – металлическим голосом произнесла Ло. – Он уже песни поёт на эхвынском, деньги зарабатывает по вечерам, вот до чего ты нас довёл!!!
– Где Ур? Где флот? Ты оставалась с порядочным человеком, а теперь одна, в лохмотьях и без каблуков?! Ничего не понимаю…
– Твой порядочный человек оказался обыкновенным сторожем! – обиженно всхлипнув, ответила жена и неохотно пояснила: – Хозяин флотилии появился через год. Москвич, без перчаток, высокий пожилой шатен с красными, как у кролика, глазами. Когда узнал, что Ур поменял корабль на телегу, так даже позеленел от злости, а вообще, сильно похож на дикобраза. Пообещал, что размажет тебя по стенке, если поймает. Мне тоже досталось, обругал и сломал каблуки о сторожа… я два года мыла палубы, чтобы прокормить себя и сына, чтобы выкупить телегу… Сбежала, когда подкопила немного денег.
– Шатен с красными глазами, говоришь? Похож на дикобраза? Очень на преподавателя эхвыноведения смахивает, из Межгалактического городка! Позеленел от злости? Точно, он самый! Ненавидел меня за пропуски! – встревожился Гр, оставив без внимания рассказ об Уре и палубе. – Знаешь, как он расправлялся с курсантами? Ставил их к окну, чтобы они прогоняли голубей с карнизов.
– Ты мне зубы не заговаривай! – перебила его Ло и прицелилась в мужа, готовясь выстрелить, но увидевшие этот кошмар эхвынцы вызвали полицейского, который немедленно отобрал оружие и не занялся протоколом только потому, что, услышав, в чём тут дело, встал на сторону Гр. Полицейский сказал:
– В нашей стране не запрещается летать! – и ушёл, погрозив Ло на прощанье конфискованным оружием.
– Началась пыльная буря, меня спас верблюд, – попробовал Гр оправдаться, но жена опять перебила его:
– Где корабль?! Где бамбук?!
– Не знаю. Повторяю, я летал. Корабль остался внизу, – отстранённо ответил супруг.
Он продолжал разглядывать сына, не решаясь попросить у него сигарету, которую тот прятал за спиной. Гр соображал, сколько же лет парню, и не мог подсчитать прожитые в Эх-Вынии годы.
– У тебя украли? Опять?! Так ты не плавал? Не ходил за бамбуком? Я так и думала! – обрадовалась Ло своему сбывшемуся предположению. – Что же делать? Надоело! Отбирают всё, за что ни возьмёмся! Что это за страна, в которой нет ни одного волшебного дерева и где всё отбирают? – Негодованию её не было предела. – Решено, выходим завтра на акцию протеста, защитим свои права и покажем, что мы не согласны!
Гр не вступал в спор: хочет протеста? Пусть будет протест, в любом случае, это лучше, чем ствол. Следующим утром вся семья вышла на центральную площадь и приковала себя цепями к фонарному столбу. В свободных руках все держали большой яркий плакат с надписью на эхвынском: «Верните сталагмиты! Верните бжип и корабль!». Гр приказал Ло скандировать лозунг, а сам приготовился вести переговоры, видя, что от перепуганного Вяза мало толку. Как только Ло начала кричать, коверкая эхвынские слова, мешая их с русскими, протестующих тут же окружила толпа зевак. Люди вежливо улыбались, глядя на оборванных иностранцев. Эхвынцы думали, что это бесплатный аттракцион, вроде как для рекламы бумажного производства, поэтому вскоре перед столбом выстроилась длинная очередь. Каждый человек теснил другого, чтобы постоять рядом с прикованными.
Приблизившись, граждане трогали цепи, проверяя, настоящие ли они, гладили Вяза по голове, удивляясь его кудрявым волосам, и заталкивали в рот парню кусочки сладкого бамбука, безошибочно угадывая в этом верзиле ребёнка.
Вяз не выдержал бурного внимания и заплакал, пуская носом пузыри, чем ещё больше раззадорил прохожих. Люди принялись совать ему в рот всё съедобное, что у них было под рукой.
– Не кормят его родители, что ли, совсем не умеет себя вести! – осуждающе сказал кто-то из толпы и предложил: – Надо полицейского вызвать, чтобы проверить документы.
При слове «документы» Гр выплюнул из-за щеки ключ, торопливо открыл им наручники, и семья бросилась бежать, оставив акцию незавершённой.
Паспорт
Если бы кто-то из полицейских застукал Гр без перчаток, то проходимец бы отговорился, соврав, что перчатки сданы в химчистку или лежат, забытые, в телеге. А вот оправдаться насчёт паспорта, давно недействительного, было бы трудно, поэтому супруги не могли допустить, чтобы документ разглядывали. Они этого всячески избегали. Проблему обнаружили после истории со штрипками, после возвращения Гр с востока Эх-Вынии, куда его забросили, поймав в банановом лесу. В то утро пришёл денежный перевод от сестры в честь дня рождения Гр и счастливчик собрался идти в банк.
– Где мой паспорт? – торопливо спросил он, поднимая соломенную подстилку.
– Кому нужен твой паспорт? Страны, которая его выдала, нет и в помине! А ты спохватился! – ответила Ло, занятая накладыванием инжирной маски на лицо.
– Мне нужен! – настаивал супруг. – Чтобы получить деньги, сестра прислала. – Его раздражала необходимость открыться перед женой.
– Как мило с её стороны! – обрадовалась Ло и тут же вспомнила: – Наш мальчик играл с ним в последнее время!
Они кинулись искать Вяза и нашли его под телегой. Малыш что-то увлечённо рисовал в отцовском документе. Взглянув, Ло удивилась.
– Посмотри, дорогой! – воскликнула она, забирая паспорт и передавая его мужу. – Какая чудесная бабочка получилась!
Действительно, на первой странице красовалась похожая на конфетную обёртку бабочка.
– Смеёшься?! – закричал Гр. – Кто мне даст деньги по паспорту с бабочкой?
– Тебе и без бабочки не дадут, – убеждённо сказала Ло. – Вспомни, ты оставил паспорт в телеге, когда сбежал в одном ботинке, тебя не было целых три года! Обрати внимание, документ просрочен!
– Что же делать? – заметался в поисках выхода Гр.