флагмане, и что идриоты не собираются входить в порт. Канарис, решил действовать в одиночку. Так что со стороны моряков острова Идра это просто предательство общего дела. В 16.00 он принял на борт «российского» судна и связал ничего не подозревавшего лоцмана, направив свой брандер на связку из пяти египетских фрегатов, включая египетский флагман. Согласно Фотиадису, в тот день в порту Александрии стояли до шестидесяти египетских боевых кораблей, что значительно больше числа указанного в письме греческого агента, один бриг французского флота, сто пятьдесят европейских торговых судов, из которых двадцать пять французских, гружённых хлопком на Марсель. Хлопок ой как хорошо горит! И тогда, «с неописуемой болью сердца», он обнаружил, что ветер изменил направление и отдалял его от связки фрегатов. Он совершил манёвр, чтобы вновь подойти к фрегатам, но ветер с берега также стих и наступил полный штиль. В порту Александрии в те дни находился французский военный бриг «Abeille», чей капитан Аргус и офицеры во время атаки Канариса находились на берегу, приглашённые на обед консулом Франции. На борту корабля остался вахтенный офицер Арбюссон, который наблюдал в бинокль за манёврами Канариса с момента, когда его брандер вошёл в порт. Вскоре Арбюссон убедился, что происходит что-то подозрительное и сыграл тревогу. До этого момента египтяне ничего не подозревали, но после тревоги на французском корабле «проснулись» и направили к брандеру Канариса несколько фелюг с вооруженными моряками. Видя, что он не успевает подойти к фрегатам, Канарис приказал экипажу оставить брандер, спустил российский флаг и поднял революционный флаг острова Псара с надписью «Свобода или Смерть», тем самым полностью себя демаскировав. Спрыгнув последним в шлюпку, Канарис поджёг брандер, кроме прочего в маловероятной надежде, что течениями брандер отнесёт к стоящим судам. Жюрьен де ла Гравьер пишет, что действительно горящий брандер создал опасность первому в связке египетскому фрегату, но египтяне отогнали его, так как закрепить у борта было некому. Тем временем бриг «Abeille», стал обстреливать брандер и шлюпку Канариса, после чего шлюпку начали обстреливать и береговые батареи крепости Рас-эль-Тин. В какой близости он находился! Одновременно восемь египетских фелюг окружили шлюпку Канариса, обстреливая её из ружей. Отчаянно работая вёслами, греческие моряки сумели выйти из гавани, где их ждали «Фемистокл» и «Эпаминонтас», и поднялись на борт флагмана.
Греческие корабли подверглись обстрелу египетских береговых батарей и кораблей, но египетские пушкари оказались не очень меткими и греческие корабли сумели уйти. Мухаммеда Али был разгневан тем, что корабли греческой эскадры сумели уйти. Спилиадис пишет, что операция сорвалась по причине медлительности Вокоса и Бутиса.
Канарис и его экипаж вызвались повторить попытку сжечь египетский флот на следующий день, полагая, что подобный безрассудный шаг будет неожиданным для египтян. Для этого Канарис попросил предоставить им один из оставшихся брандеров. Однако Томбазис отказал ему, согласно Фотиадису из-за ревнивого местнического патриотизма, чтобы ему одному не досталась вся слава. Вот так и воевали.
Хотя, если бы не смена направления ветра, три брандера приблизились бы к скученному у причалов борт к борту египетскому флоту и смогли бы причинить ему большой ущерб. Аргус, капитан «Abeille», писал: «Если бы это судно пристало к первому фрегату, хаос обуял бы остальные корабли флота, два других брандера подошли бы к первому на помощь, атакуя другие корабли. Катастрофа была бы ужасной, победа греков полной, но „Пчела“ помешала им». Французский консул в Александрии, писал в своём докладе: «150 европейских судов, из коих 25 французских, спаслись от ужасной катастрофы, благодаря королевскому бригу „Пчела“». Ну как тут не выставить своих соотечественников героями.
Выходившая на Идре газета «Друг Закона», оправдано сочла действия французского корабля вражескими по отношению к грекам.
В ответ на статью газеты, консул писал: «это обвинение является одним из абсурдных заявлений греков, которые вот уже четыре года проявляют неуважение к европейским нациям и их кораблям на море и в портах Востока. Если является преступлением спасение 150 европейских судов, французской колонии в городе и может быть всего города Александрии, тогда ради греков следует пересмотреть порядок идеалов». Однако всего через восемь месяцев, после изменения политического курса по отношению к восставшей Греции, французская дипломатия отмежевалась от действий «Пчелы», заявляя, что является ложью, что французский корабль обстреливал брандер Канариса. В общем, все как сейчас.
Несмотря на неудачу, участник Освободительной войны Греции, американский хирург Самуил Хауи[248] писал об этом рейде: «Таковы те немногие, кто оправдывают греческий характер, они сияют как алмазы среди грязи, они смелые, бескорыстные, просвещённые патриоты, которые хотят и готовы умереть за свою страну. О, мне приятно думать об этом».
Перейдем к осаде города Мессолонги, уже третьей за эту войну.
25 сентября бриг «Паламидис» капитана Лалехоса прорвал блокаду и снабдил осаждённых в городе. В середине октября, после того как стало очевидно, что султанские войска Кютахьи не могут взять Месолонгион, султан был вынужден вновь обратиться за помощью к Мухаммеду-Али, с тем чтобы Ибрагим направился к Месолонгиону.
24 октября в Наваринский залив прибыл мощный османо-египетский флот из 135 кораблей, из которых 79 боевых, один из них даже паровой. Это был первый пароход, появившийся в греческих водах. На борту кораблей прибыли египетские подкрепления: 8000 регулярных солдат, 800 иррегулярных и 1200 кавалеристов.
2 ноября объединённый османо-египетский флот в 113 кораблей, под командованием капудан-паши Хосрефа вышел из Наварина и направился к Месолонгиону, куда прибыл 6 ноября.
13 ноября греческий флот подошёл к Месолонгиону. Произошло несколько морских сражений, без победителей между островом Закинф и мысом Папа. 23 ноября греческий флот снабдил Месолонгион небольшим количеством продовольствия и 30 ноября ушёл, а османо-египетский флот остался блокировать Месолонгион с моря.
1826 год
1 января 1826 года маленькая эскадра под командованием адмирала Миаулиса вышла из Идры на помощь крепости Месолонгион. 7–9 января эскадре Миаулиса — в 19 кораблей и брандеров, удалось прорвать морскую блокаду и снабдить город в последний раз. Миаулис предложил забрать женщин и детей, чтобы облегчить продовольственную ситуацию, но гарнизон не захотел расстаться с семьями, тем более что Миаулис не брал на себя заботу о семьях.
15 января брандер капитана Политиса сжёг на рейде Месолонгиона турецкий корвет. В тот же день капитан английского корвета «Rose» передал осаждённым грекам предложение Хосрефа о сдаче, но гарнизон отклонил предложение. Очень часто османы обращались к англичанам и французам о посредничестве. 16 января греческий флот опять сразился с османо-египетским в Коринфском заливе. Османы впервые сами использовали брандеры, но управляли ими с такой опаской и нерешительностью, что грекам удалось захватить один из них. Выгрузив все остатки и собственные запасы продовольствия, 25 января греческий флот ушёл. 12 февраля дюжина османских кораблей вошли в лиман и встали у островка Василади.
14 февраля в лимане встали ещё два десятка османских кораблей. 16 февраля 32 вооружённые шлюпки ещё теснее блокировали Мессолонги. 25 февраля османы запустили в лиман новую флотилию канонерских иолов, вооружённых пушками. Единственный пароход буксировал целый конвой плотов с пушками. В лимане образовалась османская флотилия, насчитывающая 75 вооружённых плотов и лодок. Защитники крепости ничего с этим поделать не могли. 26 февраля османы трижды атаковали и наконец, взяли островок Василади — основной бастион, прикрывавший Мессолонги с моря.
28 февраля пришёл черёд островка Долмас, прикрывавшего рыбацкое село Этоликон. После падения Долмаса, рыбаки Этоликона, которые снабжали город рыбой, заключили сепаратный мир и сдались 1 марта. В Месолонгионе наступил голод.
1 апреля у острова Кефалиния сошлись 22 греческих брига, 2 голета и 5 брандеров. С этими силами, 2 апреля, адмирал Миаулис дал непродолжительное сражение у мыса Папа с османо-египетским флотом из 48 кораблей, фрегатов и бригов, пытаясь прорвать блокаду. В ночь с 2 на 3 апреля Миаулис попытался доставить снабжение шлюпками через лагуну, но опять без успеха. 4 апреля Миаулис заявил комитету гарнизона, что нет никакой возможности снабдить город продовольствием.
В ночь с 10 на 11 апреля, защитники Месолонгиона совершили прорыв. Из 3000 участников прорыва, живыми вышли 1250 бойцов, 300 гражданских лиц и только 13 женщин.
Эксодос Месолонгиона, художник Вризакис, Теодорос
15 июня австрийский корвет обстрелял два греческих судна у острова Лесбос. Тем самым показал, на чьей стороне стоит двуединая монархия.
20 июля египетский флот начал обстрел побережья Мани. 22 июня новая османская эскадра вышла из Дарданелл и соединилась с египетским флотом в Наварине, который стал главной базой флота.
30 июня ещё более мощная османская эскадра вышла из Дарданелл с задачей покорить остров Самос. Видимо султан понял, как надо усмирить непокорный народ. Одновременно в Эгейское море вошла австрийская эскадра под командованием адмирала Павлучи, который не скрывал свои враждебные намерения по отношению к восставшей Греции.
В конце июня жители острова Спеце оставили свой остров и перебрались на Идру, для безопасности. Австрийский флот произвёл высадку на острове Миконос, сжёг одно судно и вынудил жителей острова выплатить компенсацию за ущерб, нанесённый австрийским судам. Богатые судовладельцы острова Идра были готовы бежать с острова, но бегство было пресечено собственным народом. 9 июля австрийская эскадра захватила на острове Тинос и два греческих вооружённых судна. Невзирая на эту обстановку и сконцентрировавшись на своей основной задаче греческая эскадра под командованием Сахтуриса отправилась к Самосу чтобы защитить остров от возможной османской высадки.