Тимур снова сидит в кухне за столом. Перед ним компьютер и стопка бумаг. Он поднимает на меня усталый взгляд, тяжело вздыхает. Решаю выпить чая перед уходом и пару печенек проглотить, иначе Захаров сам заставит это сделать. У него новое правило: голодной из дома выходить нельзя. Ну и ладно. Вроде бы тоже мне на пользу.
Он откладывает все в сторону, направляется в сторону ванной. Но выходит оттуда быстро, буквально через пять минут. Надевает белую рубашку и черные брюки.
Забираю со стола чашку с чаем, желая покинуть кухню, потому что если он начнет говорить, то продлится это как минимум полчаса. Звонит телефон Захарова. Взяв смартфон с тумбочки, он отвечает. Говорит, что будет через десять минут. Но случается несчастье…
Мы сталкивается, можно сказать, лоб в лоб. Чай вроде бы не горячий, но лицо Захарова сразу меняется, потому что на белоснежной рубашке образовывается огромное пятно.
Нет я, конечно, обожаю его злить и выводить из себя. Это настоящее наслаждение. Но только бог знает и видит, что я сделала это не специально. Захаров спешит. В такие времена я стараюсь не быть язвительной.
– Мира! – рявкает так, что я вздрагиваю.
За несколько дней, которые мы живем вместе, я сделала все, чтобы увидеть его вот эту реакцию. Но добиться этого у меня не получалось. А сейчас… На мгновение становится обидно. Не знаю, почему меня так задевает этот прожигающий насквозь яростный взгляд. Поднимаю глаза, тяжело вздыхая. Но точно так же сразу опускаю.
– Мирослава, – чуть мягче продолжает Захаров, будто почувствовав мое напряжение. – Я спешу. Хотя бы сегодня можешь оставить свои детские поступки?
«Я не специально!» – хочется ответить, но я прикусываю свой язык. Не сдамся. Не так быстро.
Обхожу Захарова, покидаю кухню. Поспешно натягиваю на себя платье, выхожу из комнаты. Без макияжа. Волосы высушат на работе. Убираю их в пучок. Пусть Захаров сам подвозит меня. И желательно сейчас. С водителем я не поеду. И да! Мне плевать, что он опаздывает. Ненавижу несправедливость, хоть умом и понимаю, что оснований у Тимура не верить в то, что сделала я это не специально, нет. Я почти каждый день его нарочно раздражаю.
Обувшись, он выходит. А я следом. Ну вот теперь можно язвить.
– Я с тобой поеду, – говорю и опускаю взгляд на его рубашку. Сменил, конечно же.
– Меня ждут, Мира. Важное совещание. Поверь, я бы предпочел выслушивать от тебя всякую ерунду, играть в игры, чем по совещаниям таскаться. Но не сегодня.
– Важное, говоришь?
Заходим в лифт. Я цепляюсь с Захаровым взглядом в отражении зеркала. Тимур качает головой, встает напротив.
– Очень, Мира. И хотя бы сегодня я надеюсь на твое понимание.
Я улыбаюсь. Никакого понимания, дорогой. Как же я люблю, когда он ведет себя так, будто зависит от меня.
– Нет, – цокаю языком. – Я хочу поехать с тобой. Или совещание важнее меня? – еще и бровь вопросительно приподнимаю.
Скрестив руки на груди, смотрю на него в упор. Стоп. А почему я телефон не взяла? Черт! Придется как-нибудь без него обойтись.
Теперь Захаров улыбается. Уголки его губ приподнимаются, и я вижу небольшие морщинки. Упершись рукой в стену за моей спиной, Тимур заглядывает в мои глаза. Я смотрю на него снизу, в зрачки, которые будто становятся еще больше.
– В принципе я могу послать всех нах… – моя щека начинает гореть от его мата. – Могу остаться с тобой. Нет, совещание во втором плане. Первое место принадлежит тебе, естественно. Но… Мира, от этого совещания многое зависит. Наше будущее, например. Будущее наших детей. Однако если ты говоришь, что все равно хочешь поехать со мной, – нажимает на кнопку, и до меня только сейчас доходит, что лифт вовсе не двигался, а сейчас Тимур выключил свет. – Проведу сегодняшний день с тобой. Но ты тоже на работу не отправишься, Мирослава, – наклоняясь, шепчет прямо в губы.
Чувствую горячее дыхание на коже шеи, а потом на плече… Нет, он меня не касается. Даже пальцем не дотрагивается. Но ощущение такое, будто он каждую частичку моего тела лапает. Терпкий аромат мужского парфюма кажется таким приятным, а тепло, исходящее от сильного тела, успокаивающим. Но я забываю, что имею дело с дьяволом.
– Ч-что ты делаешь? – от его близости язык заплетается. Слова удается выговаривать с трудом. – Отойди от меня.
Слышу тихий хрипловатый смешок, который вибрацией проходит по коже, действует на нервы. Тимур отстраняется и нажимает на пуск. Поправляет на себе одежду, смотрит на наручные часы, хмурится.
Прежде чем завести двигатель, Захаров снова бросает на меня взгляд. Задумчиво так. Будто что-то прокручивает в своей прекрасной голове или планирует…
– Чернов, – говорит в трубку, – если один справишься, будет замечательно. Или отмени все.
Я удивленно пялюсь на него. Сам же сказал, что будущее зависит от этого совещания.
– Нет, у меня появилось срочное дело, – говорит он собеседнику. – Да, важнее поганого совещания, – переводит взгляд на меня. – Смотри сам. Как будет удобнее. В принципе, можешь на завтрашний день перенести. И да, я знаю, что это не игры. Но так надо.
Захаров вырубает звонок, еще кому-то звонит. Автомобиль плавно трогается с места.
– Мира сегодня не придет, – говорит он сразу же. Не сложно догадаться, кто на проводе. – В больницу едем. Сам знаешь, какая она упертая. Я уже неделю не могу ее туда… Кхм… Ладно, Эмиль. До завтра.
– Я упертая? – спрашиваю. – А ты? Ты нормальный, да?
– Пока что да. Но, чую, скоро сделаешь меня психопатом.
– Господи… Говоришь так, будто ты святой. Но ты настоящий маньяк, Захаров.
– Откуда такие выводы, Мира? Может, я тебя насильно… Без твоего согласия трогал когда-то?
– А как ты назовешь ту ночь? Уже забыл?!
В воздухе повисает пауза.
– Ты сама так захотела тогда, Мира. Забыла?
Я решаю не отвечать ему. Ведь он прав. Сама захотела. Но у меня не было другого выбора.
И снова он кому-то звонит. Но в этот раз, как я поняла, той самой Яне, которую я толкнула в прошлый раз в больнице и сбежала.
Через полчаса мы оказываемся на месте. Тимур крепко сжимает мою руку, будто боится, что я сбегу. Но уже некуда. И не от кого. Мне стыдно смотреть в лицо девушки. Поздоровавшись, опускаю взгляд.
Лежу на кушетке, а Тимур рядом – сидит на стуле. Узист внимательно смотрит на монитор, и на миг мне кажется, что она улыбается. Я пытаюсь всмотреться в экран и понять, что там изображено, но ни черта не понимаю.
– Все нормально? – спрашивает Захаров, сжимая мою ладонь своей.
Он прижимается губами к нежной коже, целует тыльную сторону. А потом кончик каждого пальца. Я бы с удовольствием выдернула руку, но не хочу показаться идиоткой. Ведь врач не знает, какие у нас отношения.
– Замечательно, – говорит она, глядя на нас и улыбаясь. – Смотрите…
Врач поворачивает ко мне монитор и указывает сначала на одну точку на экране, потом на другую. Я не поняла…
– У вас родятся близнецы, – сообщает она.
Я будто дар речи теряю. Оборачиваюсь к Тимуру, встречаюсь с его точно таким же растерянным взглядом, как и мой.
– Близнецы, – повторяет он. – Вы уверены?
Какой глупый вопрос. Но мне тоже интересен ответ.
– Серьезно? Близнецы? – переспрашиваю.
ГЛАВА 32
Смотрю на Захарова и не могу понять, что я сейчас чувствую. Несколько дней он такой серьезный и… Терпеливый. Пропускает мимо ушей все мои слова. Раньше хоть как-то реагировал, отвечал. Сейчас со всем соглашается с первого раза. Никаких споров или подкалывающих слов. То ли новость, что у нас родятся сразу два малыша, его так изменила. То ли что-то другое… Даже не знаю.
– Ты сегодня до пяти на работе, верно? – спрашивает.
Тимур поднимается и подходит ко мне. Достает из шкафчика над моей головой стакан, но не отстраняется. Стоит настолько близко, что запах его парфюма проникает в легкие. Я сглатываю, упираюсь ладонями в его грудь, смотрю вопросительным взглядом.
– Заеду за тобой, – говорит, касаясь большим пальцем лица, гладит нежную кожу. Знает ведь, я не стану с ним говорить. Но оттолкнуть, честно говоря, пытаюсь, да только как скалу с места сдвинуть? – Есть небольшие планы. Надеюсь, тебе понравится.
Киваю, пытаюсь ускользнуть. Тимур кладет руку на мою талию, притягивает к себе. Целует в висок, обжигая кожу горячим дыханием. Щетина царапает, а вторая ладонь по-хозяйски шарит по моей спине. Еще один поцелуй, но в этот раз в уголок рта. И сразу же отпускает, делает шаг назад.
Бросив на него злой взгляд, я выхожу из кухни.
– Сколько еще бежать от меня планируешь? – слышится в спину насмешливый голос.
– Да иди ты, – мысленно посылаю его куда подальше, начиная приводить себя в порядок.
Меня начинает раздражать такой оперативник. День как-то грустно проходит. Лучше пусть он спорит, качает свои права. Тогда интереснее идти против него и доказывать, кто на самом деле упрямее.
Натянув на себя белоснежное платье, подарок Захарова, смотрю на свое отражение, гладя еще плоский животик. Интересно, у нас родятся девочки или мальчики? А самое главное – сколько еще мы будем вести себя так? Как дети. Точнее, это я, конечно, словно ребенок. Специально. Чтобы нервы Тимуру испоганить. Но умом понимаю ведь, что так не может продолжаться. Рано или поздно нам придется сделать выбор. Ради малышей. Ради наших малышей, которых мы будем держать на руках буквально через несколько месяцев. Даже не верится… Время так быстро летит, Господи…
– Не смей ко мне прикасаться! – восклицаю, когда Тимур застегивает ремень безопасности. – Ты обнаглел в последние несколько дней. Сволочь.
Он останавливается в паре сантиметров от меня. Смотрит в упор. В его глазах загораются хитрые огоньки. Рука ложится на мое колено, слегка сжимает.
– Только не говори, что тебе неприятно, – произносит прямо в губы, но ощущение такое, будто на ухо шепчет хрипловатым голосом. – Я не поверю.
Отстраняется, захлопывает дверь. Обходит свой танк и садится за руль.