Захаров обхватывает руками мою талию, впивается пальцами в кожу. Надвигается настолько сильно, что его желание упирается мне в живот. Становится жарко от осознания, что мы можем зайти далеко. Если он снова сделает мне больно…
Трясу головой, отгоняя ненужные на данный момент мысли. Сама прижимаюсь плотнее. Пусть делает что хочет. Сдаюсь. Достаточно. Больше не хочу этих гонок. Все равно в конце концов будем вместе. Это наша судьба!
– Скучала, значит? – влажные губы скользят к уху. Тимур обхватывает мочку, сжимает зубами, заставляя толпу мурашек рассыпаться по телу. – А раньше бежала как от огня. Я же говорил: теряем время. А ты все упиралась…
Хрипотца его голоса вибрацией проходится по грудной клетке. Часто дышу, все с такой же силой сжимая густые волосы опера в кулаках.
– Может, были причины для этого? – говорю, издав глухой стон. Тимур проводит пальцами по спине так, будто изучает каждый позвонок. Тело горит от его прикосновений. – Или ты белый и пушистый? Никаких у тебя косяков не было, верно? А я, как дура, обвиняла тебя во всех грехах. Да, Захаров?
– Были, – утвердительно кивает, обхватывая мою голову горячими ладонями, заглядывает в глаза. Мерзавец так обаятельно смеется, что мне ничего не остается, кроме как улыбнуться в ответ. – Но я вроде бы теперь дружу с головой. И тебе советую. Давай уже плюнем на все и не станем оглядываться назад?
Мои брови ползут вверх от удивления. Ну, вообще-то с головой я всегда дружила, чего не скажу об этом мужчине. Пусть за себя говорит, а меня в покое оставит.
– Это у тебя башка пустая, – усмехаюсь, целуя колючий подбородок. – Моя нормальная, Захаров. А назад я оглядываться не собираюсь даже. Потому что знаю, что там стена, – подшучиваю и вскрикиваю от неожиданности, когда Тимур прикусывает кожу шеи и моментально проводит языком по тому же месту.
Не знаю, чего я хочу больше. Чтобы он крепко обнял и начал целовать как обезумевший или же оставил меня в покое – и мы по-человечески поговорили. Но безумно радует факт, что все осталось позади. Действительно, уже не вижу никакого смысла оглядываться или вспоминать какую-то дичь из прошлого. Все. Нескольких месяцев достаточно, которые мы прожили как враги.
– Знаешь, Мир, – он гладит меня по щеке большим пальцем, тянет нижнюю губу вниз. – Есть моменты в жизни… Мне стыдно даже про них думать. Со временем я сделаю так, чтобы ты все забыла и снова доверилась мне как раньше. Буду очень стараться для этого. Ты же мне веришь? Хотя бы чуточку…
Будто ребенок передо мной стоит, который боится еще сильнее обидеть меня. Не сдерживаю улыбку, а потом тихо смеюсь.
– Есть моменты в жизни, которые я не хочу вспоминать, Захаров. Они меня бесят. Но если ты обещаешь, что больше в нас не будут стрелять бандиты, я готова все забыть.
– Не будут, – заверяет. – Обещаю.
Он впивается в мой рот голодным и жадным поцелуем. Вышибает весь воздух из легких своим напором. А потом подключает язык, и он сплетается с моим. Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям и стараясь отвечать ему с точно такой инициативой.
Задыхаюсь, дышать становится нечем. Он отрывается от меня, а потом все снова повторяется по кругу. До тех пор, пока руки оперативника не начинают шарить под платьем.
– Расслабься, – просит он хрипло, когда чувствует мое напряжение. – Я буду нежен.
Даже не сомневаюсь. Но я должна озвучить то, что крутится у меня в голове.
– Подожди, – шепчу. – Я хочу кое-что сказать.
Отстраняясь, он заглядывает в мои глаза нахмуренным взглядом.
– Что такое?
– Тимур, я устала, – тяжело сглатываю. – Просто вспомни, с чего все началось. Все эти нападения, смерть людей. Невинного ребенка! Я не хочу жить, постоянно чего-то боясь. Не хочу жить, умирая от страха, что ты можешь в один день не вернуться домой, к семье. Если твое то предложение еще в силе, я готова его принять. Но… Ты уйдешь с работы.
ГЛАВА 39
Горячими ладонями Захаров обхватывает мою талию, притягивает к себе спиной. Дыхание мужчины я чувствую на своем затылке, от этого по телу пробегают мурашки, а волоски на коже становятся дыбом.
Конкретного слова по поводу моего условия он не сказал, однако обещал, что ответ я получу очень скоро. Ну а я решила просто довериться и сдалась ему. Снова стала его женщиной, но в этот раз совсем иначе. Без боли, без всякой безысходности. Добровольно и по собственному желанию я легла с ним в его постель. Оказывается, очень приятно вставать, когда с утра тебя будит любимый мужчина, целуя каждую частичку тела.
– Я знаю, что ты не спишь, – рука Тимура гладит мое бедро. – Вставай, соня. Эмиль звонил и угрожал. У тебя сегодня важная фотосессия. Или ты не хочешь ехать?
– Бестужев меня убьет, если я прогуляю, – тихо смеюсь хриплым голосом, оборачиваясь к оперу лицом. – А который сейчас час? Я к одиннадцати должна там быть. Готовились две недели.
– Девятый час. Но мозг он мне почему-то выносит с семи, – недовольно усмехается, гладя меня по волосам.
Я смотрю на него так, будто всю жизнь не видела. Захаров не сводит с меня серьезного взгляда, явно о чем-то задумался.
– Далеко ты ушел от реальности, – улыбаюсь, когда он молчит достаточно долго. – В облаках витаешь.
– Я просто думаю, – отвечает холодно. – Надеюсь, ваша работа не затянется до полуночи? Нам надо будет кое-куда сходить. Не хочу тянуть. Станешь моей женой в течение недели, если сама этого хочешь, конечно.
– Только после того, как ты сдержишь свое обещание, Захаров, – заявляю на полном серьезе. – Иначе никакое кольцо я на безымянный палец не надену. И в свадебном платье ты меня не увидишь. Вообще съеду отсюда окончательно. Понял?
– Ты мне угрожаешь, мелкая? – спрашивает насмешливым голосом.
– Я тебя предупреждаю.
– Это не дело пяти минут, Мирослава. Я достаточно долгое время работаю и по щелчку пальцев уйти не могу. Потерпи чуть-чуть. Я попробую решить эту твою «проблему», – задержав взгляд на моих глазах, он резко притягивает меня к себе и впечатывает в свое тело.
Я ахаю от неожиданности и от того, как он жадно впивается мои губы. Внизу живота расцветает возбуждение, и я просто не могу сдержать стон, когда чувствую эрекцию Захарова.
Он впивается в мои ягодицы пальцами, сжимает их. Обнаженные тела близки друг к другу максимально. Дышу часто, стараясь перевести дыхание, но Захаров нападает на мой рот с новой силой.
Я еще вчера почувствовала его голод. У него давно не было женщины – без сомнений. Даже представить не могла, что он может быть так нежен и осторожен со мной.
– Чш-ш-ш, дикая кошка моя, – тихо смеется мне в губы. – Рану заденешь, и я буду валяться в кровати еще несколько дней. Этого хочешь?
– В таком случае тебе нужно было подождать и не приставать ко мне, разве нет? Сам начал. А теперь жалуешься, – игриво надуваю губы, якобы обиделась. – Все, отойди от меня.
Упершись руками в его грудь, слегка отталкиваю. Захаров ловит мои запястья, снова прижимает к себе. Мне нравятся эти качели… Раньше, когда мы только встречались, Захаров совсем не любил мои детские поступки, обиды. Сейчас же он подстраивается. Или не обращает внимания, или же просто подыгрывает, что не может мне не нравиться.
А еще мне безумно нравится, как он собственничает.
– Бездушный ты, Тимур! – ворчу я, обвивая широкие плечи руками. – Постоянно сам провоцируешь, а меня виноватой выставляешь.
– Ты преувеличиваешь… – хрипло смеется. – Мир, ты меня скоро с ума сведешь своим характером. Можешь быть немного помягче, м?
По его глазам и обаятельной улыбке понимаю, что он шутит. Я же воинственно вздергиваю подбородок. Тем самым даю понять: ни в коем случае. Скоро у тебя седые волосы на голове появятся, Захаров. Даже не сомневайся!
Тимур нависает надо мной. Раздвигает мои ноги коленом – и дальше как в тумане. Перед глазами появляются разноцветные точки, когда он толкается вперед-назад, заполняя меня абсолютно полностью. Влажными губами дотрагивается до плеч, ключиц. Целует, обнимает, шарит руками по всему телу.
Это безумие длится несколько минут, а потом Захаров падает рядом и, часто дыша, укрывает нас одеялом.
– Надо в душ, – мысленно произношу я, но, кажется, вслух, потому что моментально прилетает ответ:
– Желательно вдвоем.
– Нет, Захаров, – из горла вырывается протест. – Ничего подобного. Я в студию хочу в целости и сохранности доехать. У меня между ног уже гудит от твоей ненасытности.
– Ладно, тогда беги. Сейчас курьер приедет, я завтрак заказал. Поедим, и отвезу тебя куда надо. А сам в управление. Дела предстоят серьезные. Приказ надо выполнить, – ухмыляется.
– Но ты сам тоже хочешь уволиться, верно?
Тимур отводит взгляд, смотрит в потолок. Молчит несколько секунд, а потом берет меня за руку и, положив ее на свою грудь, шепчет, не сводя с меня глаз:
– Чувствуешь, как оно тараторит внутри? Только рядом с тобой так. И да, ты права… Я тоже устал от этой беготни, от постоянных выяснений отношений. Да, я уволюсь, Мира, – говорит уверенным тоном, поцеловав меня в макушку. – Но дай мне немного времени. Договорились?
– Конечно. Мне самой время нужно, – пожимаю я плечами. – А как сообщишь мне хорошую новость, так пойду платье себе выбирать. Хотя… Нет, буду ждать нормального предложения руки и сердца.
– Нормального? А в прошлый раз оно разве было ненормальным? Кольцо купил, в любви признался…
– Не-а, Захаров. Так предложение не делается, дорогой. Букеты роз хочу, красивое помещение и троекратно красивые слова… Что любишь, что с ума сходишь по мне. Иначе снова откажусь выходить за тебя замуж.
Я смеюсь, уткнувшись носом в грудь своего мужчины. Конечно же, теперь я преувеличиваю. Отказать я могу только в одном случае: если он будет продолжать работать в полицейском управлении. А он не продолжит, я уверена. Захаров сдержит свое слово. Он обязан!
Тимур тоже смеется, прижав меня к себе плотнее. Я еле вырываюсь из его хватки и убегаю в ванную, принимаю душ. Через минут двадцать мы сидим в кухне и завтракаем, сладко беседуя о чем попало. Будто вовсе не мы считали друг друга врагами номер один буквально пару месяцев назад.