рица может предъявить свои требования на престол и найдутся люди, которые помогут ей в борьбе за корону. А потому Екатерина мечтала в темнице уморить Евдокию. Да только вот сама умерла раньше…
Весной 1727 года старица Елена получила необыкновенно ласковое и приветливое письмо от бывшего своего гонителя, Александра Даниловича Меншикова. Она этому не удивилась – ведь на престоле уже сидел Петр II, ее родной внук, сын несчастного царевича Алексея. Вскоре с царскими почестями старицу Елену привезли в Москву, ибо ее пожелал видеть Петр II.
Несчастную царицу разместили в Вознесенском монастыре. Стала она там жить в тепле, чистоте и заботе. Тут же царедворцы принялись наперебой проситься к Евдокии на прием. Но никто не нужен был старой измученной женщине. Кроме внука Петеньки, сына мученика Алеши.
И внук приехал. Не заезжая в Кремль, молодой император отправился к бабушке. Встреча произвела на обоих тягостное впечатление. Юный Петр II заметил, что бабушка больна, толста и малограмотна. Еще бы: ведь 30 лет (!) она провела в заточении. А Евдокия увидела вместо милого мальчика неласкового подростка в напудренном парике, уже хорошо осознающего силу своей власти.
Попыталась бабушка Евдокия втолковать молодому правителю «разумное родительское поучение», но только раздражила его.
Евдокии не удалось сблизиться с внуком. Да она и не стремилась остаться при дворе. Попросила только позволения жить в Новодевичьем монастыре. Жена английского резидента видела ее там и писала приятельнице: «Она сейчас в годах и очень полная, но сохранила следы красоты. Лицо ее выражает важность и спокойствие вместе с мягкостью при необыкновенной живости глаз…»
Когда умер Петр II, Евдокию даже подумывали возвести на престол. В стенах Новодевичьего монастыря она ждала нарочного из Кремля с вестью о решении Верховного тайного совета. Этот совет должен был решить – кому царствовать в Государстве Российском. Кандидатур было несколько: обрученная невеста умершего императора Петра II Екатерина Долгорукая; дочь Петра I от Екатерины – принцесса Елизавета Петровна; и, наконец, она – бывшая царица русская Евдокия Федоровна.
Гонец принес совсем неожиданную весть – императрицей стала вдовствующая герцогиня Курляндская, племянница Петра I, дочь его брата Ивана. Старица Елена улыбнулась: кровь ее мужа-мучителя, мужа-убийцы единственного сына, пресеклась полностью! Дочь Ивана будет теперь продолжать династию Романовых! «Бог ему судья», – прошептала старица. Нарочный был уверен, что Евдокия расстроилась и сказала это в адрес Верховного тайного совета. Но он ошибался.
Евдокия прожила в Новодевичьем монастыре – в почете и достатке – до самой смерти в 1731 году. Ей было шестьдесят два года.
«…В любви верна»
Уйти в монастырь вообще-то мечтал отец Натальи– когда остался вдовцом. Устал он от жизни; жена умерла, дети выросли… Но не суждено было фельдмаршалу Борису Петровичу Шереметеву стать монахом, император Петр не допустил. Выдал за него свою молоденькую родственницу, Анну Петровну Нарышкину. И мысли о монастыре ушли сами собой, ибо жил Борис Петрович с Анной душа в душу. И родилось у них пятеро детей, дочь Наташенька – в 1714 году, поздний ребенок, горячо любимый пожилыми родителями.
Вот ей-то, Наталье Борисовне, урожденной Шереметевой была уготована непростая судьба: горькая любовь и монастырские стены…
ХVIII век в русской истории вполне можно назвать веком женщин. В значительной степени потому, что большую часть лет на русском престоле были именно женщины. В это время в Россию из Европы пришло сознание нового времени. Не сразу, не вдруг, но это сознание вытесняло довольно сильные «российские особенности».
Внезапные и достаточно резкие перемены заставили русских дворянок выйти из своих светелок, снять кокошник, переодеться в декольтированные платья и научиться европейским танцам и искусству светской беседы. Одной из таких замечательных «современных» русских женщин ХVIII века была Наталья Борисовна Долгорукая, в девичестве Шереметева. Она оставила свои воспоминания – «Своеручные записки», – написанные красивым языком и повествующие о ее нелегкой жизни и всех выпавших на ее долю страданиях. «Записки» княгиня написала в 1767 году, впервые они были опубликованы в 1810 году ее внуком Иваном Долгоруким. Вплоть до 1913 года эти дневники женщины, принявшей постриг, часто переиздавались. В историческом наследии России ХVIII века вряд ли найдется другой такой искренний, безыскусный документ. В сущности, эти записки – даже не мемуары в принятом смысле слова, это – исповедь человека, подошедшего к границе земного бытия и искренне принявшего монашеский обет и все связанные с этим нравственные обязательства.
Начало истории Натальи Шереметевой относится к эпохе царствования Петра II, внука Евдокии Лопухиной и императора Петра I, сына царевича Алексея. Юного царя очень активно опекало семейство Долгоруких, мечтавших выдать за императора девушку из своего рода. Брак Петра II с княжной Екатериной Алексеевной Долгорукой был к тому времени делом практически решенным. И Иван Алексеевич Долгорукий, брат царской невесты, тоже надумал жениться…
В «Записках» Натальи Долгорукой (в девичестве Шереметевой) есть весьма теплые и даже восторженные строки об Иване: «Думала, я – первая щастливица на свете, потому что первая персона в нашем государстве был мой жених, при всех природных достоинствах имел знатные чины при дворе и в гвардии. Я признаюсь вам в том, что я почитала за великое благополучие, видя его к себе благосклонность; напротив тово, и я ему ответствовала, любила ево очень, хотя я никакова знакомства прежде не имела… но истинная и чистосердечная ево любовь ко мне на то склонила».
Однако большинство современников видело его совсем иным. По их описаниям, он был типичным фаворитом: жадным к наградам, особенно иностранным, деньгам, власти. Люди, хорошо знавшие Ивана и даже дружившие с ним, свидетельствуют: «Государь любил его так нежно, что делал для него все, и он любил государя так же. Ума в нем было мало, а проницательности никакой, но зато много спеси и высокомерия, мало твердости духа и никакого расположения к трудолюбию, любил женщин и вино, но в нем не было коварства. Он хотел управлять государством, но не знал, с чего начать, мог воспламеняться жестокой ненавистью, не имел воспитания и образования, словом, был очень прост».
По Москве ходили слухи о многочисленных и бурных любовных похождениях фаворита, мало считавшегося с принятыми в обществе условностями. Князь Михаил Михайлович Щербатов, автор книги «О повреждении нравов в России», избрал Ивана Долгорукого объектом своей уничтожающей критики. Завершая рассказ о похождениях Долгорукого, Щербатов писал: «…младые люди, самым распутством дружбу его приобретшие, примеру его подражали, и можно сказать, что честь женская не менее была в безопасности тогда в России, как от турок во взятом граде». Вполне возможно, желчный Щербатов несколько преувеличивал масштабы бесчинств «золотой молодежи» времен Петра II, но, как правило, дыма без огня не бывает.
Итак, в ноябре 1729 года юный четырнадцатилетний царь дал слово вступить в брак с восемнадцатилетней княжной Екатериной Долгорукой. Испанский посланник де Лирия сообщал в Мадрид: «Вчера царь в присутствии великого канцлера графа Головкина, вице-канцлера барона Остермана и других министров и магнатов этого двора (которые имели предварительное приказание быть в доме князя Алексея Долгорукова) дал слово вступить в брак с княжной Екатериной, старшей дочерью сказанного Алексея. И так как в ближайший вторник именины сказанной принцессы, то уверяют, что в этот день будет совершено обручение с обычной торжественностью. Эта новость весьма поразила многих, даже тех, которые живут в круговороте министерства и двора, потому что хотя и предполагали, что это может случиться, но не думали, чтобы это могло состояться так скоро… Весьма недовольны все русские магнаты, которые не могут скрывать своего неудовольствия, что дом Долгоруких делается таким сильным».
Недовольство знати было настолько велико, что во время обручения 30 ноября ко дворцу пришлось стянуть войска; гвардейцы, которыми командовал Иван Долгорукий, стояли даже в помещении. Меньше чем через два месяца собирались отпраздновать и свадьбу, она была назначена на 19 января 1730 года.
Следом за поразившей всех новостью последовала другая: князь Иван Долгорукий попросил руки очень знатной девушки, дочери славного фельдмаршала – Натальи Борисовны Шереметевой. Надо сказать, что Иван Долгорукий, спешно решивший остепениться, чтобы встать на один уровень отношений с царем, выбор сделал во всех отношениях удачный: невеста была не только знатна, но еще и богата, мила и, к тому времени, круглая сирота. Наталья Борисовна принадлежала к старинному боярскому роду Шереметевых, славных воинскими и иными деяниями. Отец ее (о котором мы писали в самом начале), знаменитый петровский военачальник Борис Петрович Шереметев, был героем Северной войны (1700–1721), командовал на протяжении более десятка лет русской армией, в том числе и под Полтавой. Рачительный, прижимистый хозяин, Шереметев сумел между делом сколотить огромное состояние. Его многочисленные владения раскинулись повсюду, и он по праву считался самым богатым человеком в стране. Наталья Борисовна родилась в 1714 году, а в 1719 году Борис Петрович умер, оставив дочь самой богатой невестой России. Две ее сестры к тому времени уже были замужем.
Очень рано потеряв отца и будучи младшей в семье, она была очень привязана к матери. Однако в четырнадцать лет Наталья потеряла и мать. И осталась сиротой, очень тяжело переживая смерть матери и свое одиночество: видно, с братьями и сестрами особой близости не было. Избалованная в детстве родителями, девочка, тем не менее, была чутка, добра и понятлива. Правда, избегала всякого веселья и не любила пышных нарядов. Охотники за приданым, естественно, так и вились вокруг самой богатой невесты в Москве, но Наталья была холодна и отвергала женихов. Никого не хотела видеть подле себя.