— Ничего страшного! Одна стоит, а на другой он по Москве катается. Сама знаешь, сколько у Шурика машин. Можно со счету сбиться. Мало ли, на какой он уехал. Шурик любил машины менять. Слабость у него такая. Нормальная, здоровая слабость… Кто-то марки коллекционирует, кто-то значки, а Шурик — машины. Такое своеобразное хобби. — Татьяна встала и стала собирать тарелки. — Давай спать. Завтра отгоним тачку и разбежимся как в море корабли.
— Да ты, никак, на родину собралась?
— А чего я там не видела? Уволить меня не уволят. Все равно за домом уход нужен, а я на совесть работаю. Лучшей домработницы им и не найти. Нравится мне здесь, Маргарита. Особенно когда хозяев нет. Извращенец Шурик под сосной лежит, так что мне теперь ничто не угрожает. Ни-что. — Татьяна зевнула еще раз, потерла сонные глаза и спросила: — Может, тебе все-таки в спальне постелить? На диване, поди, неудобно.
— Нет, мне там Шурик мерещиться будет, — замахала я руками.
— А ты ложись в маленькой спальне. Она на втором этаже. Там кровать хорошая. Белье я сегодня поменяла.
— Мне кажется, я не усну. Какой, к черту, сон после всего этого?
— Постарайся себя заставить. Ну, как знаешь. Завтра нужно встать бодрой, полной сил. Тебе же за рулем сидеть! — Татьяна пожелала мне спокойной ночи и ушла.
Я небрежно сдернула безвкусное, расшитое огнедышащими драконами шуршащее китайское покрывало с широкой двуспальной кровати, походила по гостевой спальне из угла в угол, выключила раздражающе яркий верхний свет (достаточно лампы в изголовье), легла и уставилась в потолок.
Рядом, на тумбочке, лежал томик Оскара Уайльда. Подсунув под спину подушку, я взяла книгу и принялась не спеша перелистывать страницы. «Счастливый Принц», «Соловей и Роза», «Мальчик-звезда»… «Кентервильское привидение». Последний раз я читала это произведение в детстве. «Материально-идеалистическая история». Вот как?
А мне-то казалось, что это сказка… «Смерть, должно быть, прекрасна. Лежишь в мягкой сырой земле, и над тобой колышутся травы, и слушаешь тишину…» Перед глазами явственно предстала сосна, под которой мы с Танькой закопали Шурика.
— Ритусик, — позвал меня дребезжащий старческий голос.
Волосы на моей голове зашевелились.
— Ритусик…
Уайльд полетел в сторону. Ну его, этого мистика!
Я вскочила и подбежала к окну. Уличный фонарь тускло освещал дорожку, ведущую к гаражу. У въезда в гараж, невидимый отсюда, стоит джип Шурика. Завтра утром свалю отсюда со скоростью света. А сейчас дочитаю Уайльда, чтобы перебороть страх!
«Едва слышно вскрикнув от радости, он поднялся на ноги, взял ее руку и, наклонившись со старомодной грацией, поднес к губам. Пальцы его были холодны как лед, губы жгли как огонь, но Вирджиния не дрогнула…» Молодец, храбрая девочка, и я буду такой. А пальцы у Шурика и в самом деле были до омерзения холодные… Такие бывают только у стариков и… у покойников.
«Папа, — сказала Вирджиния спокойно, — я провела весь вечер с духом. Он умер, и вы должны пойти взглянуть на него. Он был очень дурным при жизни, но раскаялся в своих грехах и подарил мне на память эту шкатулку с чудесными драгоценностями». Шурик тоже был очень дурным при жизни… А в грехах он раскаяться не успел… Ну да ладно, закажу ему службу в церкви, хотя, наверное, уже поздно. Жарится мой Шурик теперь на сковородке в аду. Что же касается драгоценностей… Бриллиантовое кольцо, такие же серьги, бижутерия от Сваровски… Нет, бижутерию дарил не он. А кто? Не помню уже. Мужчины в моей жизни менялись часто… О, я для них всегда желанна, всегда…
Ну вот наконец потянуло в сон. Глаза слипаются. Татьяна… Джеймс Бонд в юбке… Видеокамера, диктофон, сканер… Работает на украинскую разведку? Сколько же тебе заплатили, дрянь?
Скрип, скрип, скрип — еле слышные шаги в коридоре. А, это ты, Шурик! «Когда заплачет, не шутя, здесь златокудрое дитя…» Как там дальше? «Тогда взликует этот дом, и дух уснет, живущий в нем».
Сверху на меня навалилось что-то тяжелое, мешая дышать. Я замычала и поняла, что это подушка. Подушку держали чьи-то руки. Гладкие и горячие — женские руки. Татьяна? Теряя сознание, я вцепилась в них ногтями. Женщина вскрикнула и ослабила хватку. Подушка сползла с моего лица. Татьяна… Она…
— Пусти, — прохрипела я, но хохлушка сомкнула пальцы на моей шее.
— Сдохни, гадина, сдохни… — шептали ее губы.
Из последних сил я нашарила стоящую на тумбочке изящную бронзовую статуэтку и ударила Татьяну по голове. Татьяна вскрикнула и разжала пальцы. Затем, как тяжелый куль, осела на пол.
Мне катастрофически не хватало воздуха. Горло, грудь, голова — все разрывалось от боли. Шатаясь, я встала с кровати, подползла к окну и распахнула его настежь. Прохладный ночной воздух привел меня в чувство.
Татьяна лежала на полу и не издавала ни звука.
Я села на корточки рядом с ней и, почти не надеясь услышать ответ, прошептала:
— Таня, ты слышишь меня? Я же ничего плохого тебе не сделала! Какого черта ты набросилась на меня?!
Узкие щелочки ее глаз чуть-чуть приоткрылись.
— Ты… Ты убила меня… Ты… ты… — Она хотела сказать еще что-то, но не смогла.
— Я не собиралась тебя убивать, не собиралась! — закричала я. — Я себя защитить пыталась! А что бы ты делала на моем месте?! — От возмущения я задохнулась. Ведь это я, я могла сейчас лежать бездыханной на смятых шелковых простынях. О, я бы не пролежала слишком долго!
У Татьяны богатый опыт. Она бы закопала меня под сосной рядом с Шуриком. И клумбу бы разбила, и… И все-таки мне было ее жалко. Вон кровищи-то сколько. Я же не зверь, в конце концов.
— Погоди, Танька, — сказала я. — Сейчас отдышусь и вызову тебе «скорую». Ты молодая, здоровая — выкарабкаешься.
Татьяна облизнула пересохшие губы и со злостью прохрипела:
— Ты ведь, падла, и представить себе не можешь, сколько тут денег. Кому они теперь достанутся? А я-то, дура, ждала смерти хозяина… Да если бы не ты, то мой план осуществился бы. Нормальные деньги — и никаких свидетелей. — Татьяна подалась вперед, дернулась всем телом и закрыла глаза.
Я собралась с духом, взяла ее за руку и попыталась нащупать пульс. Татьяна была мертва, это не вызывало сомнений. Я посмотрела на статуэтку и подумала о том, что убила Татьяну точно так же, как Ксана убила китайца. Стукнув кулаком по полу, я тихонько заскулила. Второе убийство… Теперь мне не выпутаться… Надо бы помолиться. Но ведь я толком не знаю ни одной молитвы… Господи, прости меня, прости… Я исправлюсь, я обязательно исправлюсь, только дай срок!
Окровавленная статуэтка лежала на полу.
Я с содроганием оттолкнула ее. А что мне, собственно, каяться? Я просто-напросто опередила Татьяну. Ведь это она хотела меня убить.
Одевшись, я вышла из спальни и побрела в гостиную.
Глава 10
Прежде всего надо подкрепиться. Спиртного у Шурика полно. Но я выберу виски. Выручай, старина Джонни Уокер, плохи мои дела…
Покачиваясь, я подошла к бару и налила себе полный стакан. Сделала глоток, другой, третий… Тревога, сжимавшая сердце, отпустила. Перестало болеть горло. Голова, до этого набитая ватой, снова заработала.
Итак, на моей совести два убийства. И оба совершены здесь. У-у, домина проклятый… Это все ты…
Я поставила стакан на стол и погрозила кулаком губастой морде рогатого эвенкийского оленя, которая украшала стену над камином. Охотничий трофей… Шурик им гордился… Нашел чем гордиться, старый дурак! Нет, бежать отсюда, бежать, бежать как можно скорее… А труп Таньки? Его же нельзя оставлять! Представляю, что будет с Шуриковой женой, когда она войдет в гостевую спальню. И — пальчики. Там везде мои пальчики.
Ну, отпечатки… От первого трупа удалось избавиться. А от второго… Куда его? На участке сосен много. Копай — не хочу. Помощника бы еще найти… Игорь! Ну, конечно, Игорь! Все, бегу к нему! Ведь он приглашал нас с Танькой на вечеринку. Вот я и воспользуюсь приглашением. Вечеринки на природе обычно заканчиваются под утро. Значит, искомый дом я найду без труда — хотя бы по шуму, неизбежному в таких случаях.
Во дворе Игоря, как и следовало ожидать, гремела музыка. Подвыпившие гости танцевали. Игорь сидел за столом и ел руками шашлык. Рядом с ним примостилась грудастая блондинка в платье с глубоким декольте. Декольте было ужасно. «Такая своего не упустит», — подумала я и подошла к Игорю.
— Привет! А ты меня и не ждал, похоже.
Блондинка поспешно вскочила и суетливо забралась к Игорю на колени. Короткое платье задралось, демонстрируя нижнее белье.
— Ты? — отстраняя ее, спросил Игорь.
— Я, как видишь. А ты, я смотрю, не скучаешь.
Блондинка обиженно шмыгнула остреньким носом и беспокойно заерзала на коленях у Игоря.
Я обошла стол и нежно поцеловала Игоря в вихрастую макушку. Игорь бесцеремонно столкнул блондинку с колен и показал мне рукой на свободный стул. Блондинка всхлипнула и убежала, оставив нас одних. Да, слабовата оказалась девушка…
— Милый, а я и не знала, что у тебя дурной вкус, — сказала я. — Ведь у нее волосы выкрашены обыкновенной перекисью. Она даже нормальное мелирование сделать не может. Не терплю неухоженных женщин.
— А ты-то ухоженная? — ухмыльнулся Игорь.
— Я? Да. Женщина должна следить за собой независимо от того, есть ли у нее деньги или нет. Это несложно. А твоя крашеная метелка, по-моему, никогда в жизни в парикмахерской не была.
— О, да ты ревнуешь.
— Глупости! Ревнуют только те, кто испытывает комплекс неполноценности. Эта история не про меня.
— Ну ты даешь, — рассмеялся Игорь. — Послушай, а у вас в мясном павильоне все продавщицы такие шустрые?
— А где это — у нас?
— Ну, на рынке…
— У нас на рынке я одна такая, да и на всем белом свете тоже. Я уникальна… Клонировать меня невозможно. — Я вздрогнула.
— Ты чего? — напрягся Игорь.
— Да так, ничего, — Я попыталась выдавить улыбку, но у меня ничего не получилось.
— Ты, похоже, нервничаешь?
— Я?!